Удовольствие без раскаяния

— Дмитрий Леонидович... — прошло двадцать минут с того момента, как я смогла более-менее успокоиться. Я осознала весь ужас этой ситуации. Я стою у окна в объятьях собственного учителя и плачу, уткнувшись ему в плечо, в попытках успокоиться. А для него это будто самое обычное дело — он держит меня и ласково гладит по спине. Придя в себя, я хотела оттолкнуть его, но учитель в ответ только крепче сжал меня, не давая возможности освободиться. — Тише, всё нормально, — прошептал он, гладя меня по голове. — Успокойся сначала. Я сделала глубокий вдох, прислушиваясь к его сердцебиению. Грудь вздымалась монотонно, а сердце билось размеренно, что действовало на меня успокаивающе. — Спасибо, мне лучше, — спустя пару минут я смогла выбраться из его объятий и отошла на шаг. — Я лучше пойду. Мне было стыдно оставаться с ним наедине, поэтому я хотела побыстрее уйти и не попадаться ему на глаза следующие несколько недель. После того, что он сегодня увидел, учитель наверняка подумает, что я какая-то сумасшедшая... — Я тебя никуда не отпущу в таком состоянии, — твёрдо заявил он, осторожно схватив меня за запястье. — Мне правда лучше, — по выражению лица Дмитрия Леонидовича я поняла, что он мне совсем не поверил. — Я позвоню Илье, — начал он, но я его быстро перебила. Подумав о том, что мой брат начнёт слишком сильно переживать, мне стало не по себе. — Только не брату, пожалуйста, — я почувствовала, как на глазах снова наворачиваться слёзы. — Пожалуйста, не говорите ему. Я... — я почувствовала, как очередная слеза скатилась по моей щеке. — Я не хочу, чтобы он нервничал... Я думала, что хуже быть уже не может, но оказалось, что это не так. Я снова расплакалась перед Дмитрием. Второй раз за этот день, я стою вся в слезах, а мой учитель обнимает меня. Он глубоко дышал, снова шепча мне успокаивающие слова, а от его тела пахло смесью дорогого парфюма и сигарет. В один момент мне вдруг показалось, что всё будет хорошо, что мне больше не о чем переживать, ведь Дмитрий найдёт решение всех моих проблем... По ощущениям, мы простояли так ещё минут десять, пока я не перестала шмыгать носом. Слёз больше не было — я всё выплакала. — Успокоилась? — он убрал свои руки и внимательно посмотрел мне в глаза. Это был первый раз, когда я видела его тёмно-зелёные глаза так близко. Они сразу же показались мне очень необычными, несмотря на то, что этот цвет не такой уж редкий. В них читалось спокойствие, но в то же время взволнованность, делая его взгляд каким-то загадочным. — Да, спасибо, — я решила перестать рассматривать его глаза, поэтому опустила взгляд на пол. — Простите, Вы не должны были... — Не извиняйся, я — учитель и моя задача — помогать ученикам, — я кивнула, не зная, что ответить. — Илья дома? — Д... Да, — я занервничала. Неужели он всё-таки расскажет ему обо всём... — Тогда домой тебе лучше не идти, пока окончательно не придёшь в себя. — Я погуляю по району... — задумалась я. — По такому морозу гулять собралась? — он усмехнулся. — Ну уж нет. Можем с тобой в кафе съездить. Его предложение показалось мне не лучшей идеей — он и так уже достаточно повозился со мной. — Не знаю, — я снова подняла взгляд на него. — Вам ведь работать надо, тетрадки проверять... — Уже всё сделал, мой рабочий день официально окончен, — он улыбнулся, а я замешкалась. — Ну ладно, давайте в кафе... — выдохнула я, понимая, что другого выхода нет. — Спускайся пока и жди меня у выхода из школы. Я закрою кабинет и охраннику ключи отнесу. Я послушалась Дмитрия Леонидовича, спустилась в школьную раздевалку и надела свою зимнюю куртку. Выйдя из учебного заведения, я почувствовала, как холодный ветер тут же подул в мою сторону, но была совсем не против. Наоборот, от осознания того, что я снова могу спокойно дышать, я расстегнула свою куртку и стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь зимней погодой. На улице уже почти стемнело, а в школе свет горел только в четырёх кабинетах. Было так спокойно, что мне не хотелось уходить. Наверное, в любое другое время я бы уже давно замёрзла от минусовой температуры, но сейчас мне было всё равно... — Соколова? — на мое плечо легла мужская рука. — Окончательно заболеть решила? Не зная, что ответить, я лишь виновато посмотрела на Дмитрия Леонидовича и застегнула свою куртку. Он довольно кивнул и провёл меня к серебристо-серому «Мерседесу». Вот, оказывается, кому принадлежит та самая идеально припаркованная машина. Неожиданно. — Спасибо, — пробормотала я, смущаясь, когда Дмитрий, как истинный джентльмен, открыл мне дверь и помог сесть на пассажирское сиденье. Он обошёл машину и сел рядом, заводя автомобиль. Десять минут мы ехали в полной тишине, я успела сотню и еще несколько раз пожалеть о том, что вообще на это согласилась. Зачем я это сделала? Что мне мешало просто отказать ему и поехать одной куда-нибудь погулять, а потом домой. В отличие от меня, учитель выглядел достаточно расслабленно, периодически постукивая по рулю. Когда мы остановились на очередном светофоре, я почувствовала, что, оказывается, достаточно сильно промёрзла, когда стояла возле школы и наслаждалась спокойствием. Руки легонько подрагивали от холода, а пальцы на ногах замёрзли сквозь ботинки. Дмитрий Леонидович внимательно окинул меня взглядом и прищурился, а потом потянулся к каким-то кнопкам на панели машины. Буквально через минуту на меня подул тёплый воздух. — Спасибо, — я мягко улыбнулась, а Муравьёв лишь кивнул и тронулся на зеленый. Ещё через десять минут, когда я уже успела согреться, мы приехали в кафе в центре Москвы. Я не ожидала, что мы отъедем так далеко от школы, поэтому уставилась на Дмитрия Леонидовича. — Моё любимое, — он вышел из машины, а я улыбнулась, открывая дверь. Дмитрий подошёл ко мне и протянул мне руку, чтобы я смогла перейти сугроб, который лежал перед машиной. Кафе и вправду было уютным. Как раз такое место, в котором можно подолгу сидеть и разговаривать с друзьями. Дмитрий, сохраняя свой джентльменский образ, снова помог мне сесть за стол, а потом уселся напротив. К нам почти сразу же подошла официантка, записывая наш заказ: мой любимый медовый раф и чёрный чай для учителя. — Почему Вы решили стать учителем? — не зная, как начать разговор, я решила задать ему самый банальный вопрос. — С тобой уже было раньше такое, как сегодня? — встревоженно спросил он, проигнорировав мой вопрос. — Нет, то есть, частично, — Дмитрий внимательно посмотрел на меня. — Когда я долгое время не высыпаюсь, у меня ломит всё тело. Но обычно я не плачу и не трясусь, как утиный хвост, — я попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. — Это называется паническая атака, — я немного испуганно посмотрела на него. — Ты из-за чего-то слишком перенервничала, большой стресс для организма. — Понятно, — выдохнула я, не зная, что ещё добавить. — Ты из-за чего так нервничаешь? К счастью для меня, официантка подошла к нам и принесла наш заказ. Я хотела, чтобы женщина как можно дольше оставалась рядом с нами, чтобы мне не пришлось отвечать на вопрос учителя. И зачем ему лезть в мою личную жизнь... — Таисия? — официантка уже отошла, а Дмитрий посмотрел на меня, размешивая сахар в чае. — Знаете, многое навалилось просто, — я понимала, что такой ответ его не удовлетворит, поэтому глубоко вздохнула и продолжила. — У меня отец постоянно в командировках и сегодня утром снова улетел. — Это ведь не единственный повод? — мне не нравилось, что Дмитрий так настаивает на полноценном ответе, но после того, что он сегодня увидел и сделал для меня, он, наверное, заслужил честность. — Нет. Знаете, сейчас много чего происходит, — я сделала глоток своего рафа. — Экзамены, репетиторы, периодические ссоры с друзьями. После ситуации с Андреем, я вообще вся на нервах, в принципе, как и все в школе. Сегодня утром проснулась в ужасном состоянии, а последней каплей была Вера Геннадьевна... — Я с ней поговорил, — я удивленно посмотрела на него, не понимая, о чём он. — Когда ты ждала меня у школы, я встретил её в учительской и попросил дать тебе ещё одну возможность переписать. — Это нечестно по отношению к... — меня перебили. — Мне кажется, мы с тобой уже обсуждали однажды похожие ситуации. Всё честно, она всё равно не собиралась ставить тебе двойку, она же сама видела, что ты не в том состоянии. — Спасибо, но не стоило. Вы слишком многое для меня делаете, — я опустила взгляд на стол и стала разглядывать свой кофе. — Это моя работа. Я мягко улыбнулась, всё ещё не поднимая глаза на учителя. Мне совсем не хотелось встречаться с ним взглядом и краснеть от смущения, ведь он правда слишком многое для меня сделал. — Если хочешь, можешь завтра отдохнуть, я прикрою тебя перед Верой Геннадьевной, — от неожиданности я посмотрела на него, подняв брови. — Нет, спасибо, — я попыталась расслабиться. — Это точно лишнее. Я нормально себя чувствую. Но всё равно спасибо. — Как скажешь, — он усмехнулся. — И хватит уже меня благодарить. Я же просто пытаюсь помочь. — Да, спасиб... — я вовремя остановилась и услышала смешок от учителя. — Хорошо. Теперь Ваша очередь отвечать на мой вопрос. — Мой отец всегда хотел, чтобы я пошел по его стопам и стал преподавателем физики в школе или университете. Однако меня всегда очень увлекала литература и русский, да и историю я знаю очень даже хорошо. Мы с отцом договорились, что я отучусь на гуманитарном, а после обязательно получу второе высшее и поработаю педагогом по физике. Он всегда мечтал увидеть меня в роли учителя, а год назад отец заболел, — Дмитрий замолчал. — Я решил осуществить его «мечту», а так как времени оставалось мало, переучиваться на физика я уже не успел бы. Поэтому пошёл преподавателем литературы и русского. — А отец? — Умер за неделю до того, как я устроился в твою школу. Я была шокирована этой непростой и грустной историей. Первые несколько секунд после того, как учитель замолчал, я не знала, что ему ответить, поэтому молча допила свой кофе. — Я не знаю, что сказать, — выдала я спустя минуту. — Мне очень жаль. Я говорю это не потому что принято так говорить, я искренне сожалею Вашей утрате. Наверное, нелегко пережить смерть такого близкого человека. — Всё хорошо, — он мягко улыбнулся и посмотрел мне в глаза. — Мы на самом деле никогда не были особо близки с отцом. А когда мне исполнилось семнадцать, моя мать умерла, и мы остались одни друг у друга... Получается, Дмитрий Леонидович потерял обоих родителей? Наверное, ему очень тяжело было остаться одному... Я бы не смогла пережить такую потерю, скорее всего, я бы потом сошла с ума. Но то, что Муравьёв взял себя в руки и смог двигаться дальше — это невероятно и очень сильно с его стороны. — Простите, что напомнила Вам об этом... — Не переживай, я уже пережил, — я попыталась улыбнуться. — Таисия, мне кажется, после таких откровений, ты можешь звать меня на «ты». По крайней мере, вне школы. — Хорошо, Дмитрий Леонидович, — я не специально. — Дима, можно и Дмитрий, но только не Дмитрий Леонидович, не люблю я эти формальности, на самом деле, — я усмехнулась. Учителю приходится слышать это каждый день, при этом он не в восторге. — Хорошо, тогда Вы, пожалуйста, не называйте меня постоянно Таисия. Можно Таиса, Тая, Тася... — Таюша? — Только не Таюша... Тогда можете дальше называть Таисия. — Хорошо, Таюша. Сначала я покраснела, но уже через минуту мы с Дмитрием Леонидовичем оба рассмеялись. Наконец-то неловкость пропала хотя бы на пару минут, и мы просто смогли насладиться вечером в кафе. Никогда не подумала бы, что у Дмитрия Леонидовича такая непростая судьба. Он казался мне самым обычным, чересчур придирчивым учителем. Конечно, после того, как я узнала, что он дружит с моим братом, моё представление об учителе немного изменилось. Однако после сегодняшнего разговора всё ещё раз повернулось на сто восемьдесят градусов. Теперь я понимаю его частое плохое настроение: если я бы потеряла своих родителей, было бы ещё хуже. У Дмитрия не осталось больше никого из близких, кроме друзей. Это очень грустно. — Наверное, мне стоит тебя домой отвезти, уже почти восемь вечера. — Восемь? — я была в полном шоке, ведь только недавно закончился седьмой урок. — Да, быстро пролетел день. Дмитрий Леонидович позвал официантку и сам оплатил наш заказ, несмотря на то, что я пыталась переубедить его дать мне заплатить хотя бы за свою половину. Мы вышли из заведения и сразу же уселись в машину. Хоть сейчас уже восемь вечера, но всё равно многие только сейчас едут из центра домой. Именно поэтому мы с Дмитрием Леонидовичем попали в небольшую пробку. С выхода из кафе, мы больше ни слова друг другу не сказали, из-за чего снова появилась неловкость. Как только я захотела прервать эту тишину и задать учителю очередной вопрос, его телефон зазвонил. — Слушаю, — ответил он трубке. Я попыталась расслышать, что за голос говорит с другого конца, но из-за гудящих за окном машин, было слышно очень плохо. — Все? — спросил Дмитрий. — Хорошо, понял. До свидания. Учитель сбросил звонок и положил телефон обратно в карман. Он нахмурился и задумался, поэтому я решила не мешать ему своими вопросами. По его лицу было видно, что разговор был не особо приятным. Брови были сведены, и он смотрел на дорогу, не отрывая взгляда, хотя машина никуда не двигалась. Дмитрий Леонидович покрепче сжал руль, а потом сделал глубокий вдох, поворачиваясь ко мне. Похоже, он заметил, что я уже несколько минут, сама того не замечая, сверлю в нём дырку взглядом. Опомнившись, я быстро отвернулась к окну, смутившись. Наконец-то машина тронулась. — Завтра в школу придет следователь, — я невольно сжалась в сиденье машины. — Будет опрашивать всех по поводу Андрея Пономарёва.