Blue

предупреждение: эта глава содержит употребление наркотиков h a r r y Когда Винсент Ван Гог был жив, он ел желтую краску, потому что думал, что она принесет ему счастье. Очевидно, многие люди вокруг Ван Гога считали его странным, потому что краска была токсична, не говоря уже о том, что поедание краски, очевидно, не могло иметь никакого влияния на чье-то счастье.Но если вы наблюдаете его поведение просто как странный, неустойчивый поступок, который он совершил, то вы, очевидно, не поймете его рассуждений, не заглянув глубже в то, почему он стремился к счастью, питаясь желтой краской. Я всегда думал, что это просто его способ справиться с печалью, точно так же, как другие пьют алкоголь или принимают наркотики. Ван Гог просто пытался найти способ избавиться от печали и быть счастливым, его способы были явно неортодоксальными, но это было точно так же, как пытаться заглушить печаль наркотиками и другими вещами, которые причиняют боль нашему телу, чтобы скрыть эмоциональную боль. У каждого была своя форма желтой краски. Осознание этого заставило меня увидеть, что голубоглазая девушка; когда она была поглощена и с тоской думала об этом – она сама становилась желтой краской. Голубоглазая девушка была ярким лучом голубых тонов, которые вдохновляли, посылая электричество через душу с каждым прикосновением, и каждый раз, когда ее губы целовали, а бедра касались, она оживала и лилась счастьем.Видение с длинными ногами и пухлыми губами, печальная девушка с сияющим счастьем, готовая просиять сквозь нее с голубыми глазами и бледной кожей в других, чтобы избавить их от печали. Я стоял в своем сарае, одетый в испачканную краской одежду, и мои руки рисовали те же цвета на холсте передо мной. На снимке была изображена обнаженная женщина с карими глазами и загорелой кожей-идеальный контраст на фоне белых простыней, на которых она лежала. Она не была моей любимой голубоглазой музой,но она вызывающе была видением, которое стоило запечатлеть. В моем сознании вспыхивает воспоминание о том, как она лежала подо мной, сверкая чудесной улыбкой с промежутком между передними зубами и розовым оттенком на щеках. Честно говоря, я даже не мог вспомнить ее имя, но вдохновение вспыхнуло во мне, когда единственное воспоминание о том, что я был с ней в постели, появилось в моей голове. Я делаю шаг назад, вполне довольный результатом своего искусства, и делаю глоток сладкого чая. Я втягиваю прохладный воздух, когда разворачиваю воспоминания о картине здесь передо мной, ничего, кроме похоти, не переполняло меня, когда я смотрел на ее черты и мысли о том, каково это-прикасаться к ней. Мои мысли грубо прерываются, когда дверь сарая распахивается, открывая мою сестру, ее усталое состояние видно по вьющемуся беспорядку ее крашеных светлых волос и тусклости ее зеленых глаз. -Твои друзья уже здесь.- кисло констатирует она. - Мама сказала, что никаких посетителей, пока ты отстранен, но сейчас я слишком устала, чтобы обращать на это внимание, так что успокойся, или я убью вас всех. Итан появляется из-за ее спины с самодовольным выражением лица, Ричард и Шон хихикают, следуя за ней. -Я тоже рад тебя видеть, Джемма.- говорит Итан с сарказмом в голосе, чем заслужил недовольное ворчание моей усталой сестры, прежде чем она удалилась обратно в свою спальню. Мы смеемся вместе, когда мои друзья приветствуют меня, ожидаемое чувство облегчения захлестывает меня, когда я наконец-то снова общаюсь с моими друзьями после трех изнурительных дней.Они захватывают несколько мест вокруг сарая, пока я собираю свои припасы, убирая любой беспорядок, который я позволил идеально организовывать сарай. - Эй, я знаю эту девушку, - комментирует Шон, когда я отодвигаю холст к ближайшему окну, позволяя солнечным лучам падать на прекрасный портрет. -Это та девушка с моей вечеринки прошлым летом.- остальные хихикают, а я молчу. -Я хотел переспать с ней, придурок.- мы все разразились смехом, когда Шон пристально посмотрел на нас троих, и я не мог не почувствовать, как веселье наполняет меня, когда он сжигает меня своими темными глазами. - Прости, чувак, - говорю я между смешками. -Это просто так случилось, понимаешь? -Да как бы там ни было, ты мне должен.- потребовал Шон. Я задумываюсь, прежде чем начинаю искать свой фартук, висящий на крючке у стены сарая, краска была разбрызгана по всему материалу от чрезмерного использования, и пятна кофе и чая танцевали с этими цветами. Я смотрю в карман, вспоминая свой последний урок рисования в городе на прошлой неделе, мой друг владел студией и оставлял мне "подарки" здесь и там в благодарность за посещение его небольших классов. Я достаю косяк и показываю его своим друзьям, зарабатывая тем самым, что все трое радостно кричат на меня. - Шон первый так как я у него в долгу.- я подмигиваю ему, прежде чем вручить рулон бумаги, и его улыбка становится все шире, когда он берет его в руку и зажигает конец своей черной зажигалкой. -Ты прощен.- говорит он, прежде чем сделать большой выдох, полный дыма, и вручает его Итану, когда тот заканчивает. -Откуда ты вообще это взял?- спросил он, пока другие наши друзья наслаждались этим зрелищем, выдыхая ядовитый дым с ликованием в глазах. - Мой друг.- говорю я, пожимая плечами. -Этот парень-художник?- спрашивает Ричард, прежде чем вручить мне косяк. - Да, - отвечаю я. Я делаю резкий вдох, когда конец косяка касается моих губ, позволяя дыму плавно наполнять легкие, когда я вдыхаю. -Он всегда дарит мне эти странные благодарственные подарки, когда я иду на занятия.- выдыхаю я , когда говорю, кашляя в конце фразы, прежде чем отдать косяк обратно Шону. -Ну, тогда не забудь получить еще несколько благодарственных подарков.- смеясь, комментирует Ричард. Часы проходят в движении медленных разговоров о вселенских мыслях, мне потребовалось десять лет, чтобы наконец понять, что такое мои друзья, и общий косяк между нами был ключом к этим ответам. Мы говорили о наших первых временах, когда страсть воспламеняла наши кости и когда ликер омывал наши языки в юном возрасте. Мы говорили о дерьмовых чувствах и удивительных чувствах, мы говорили о Вселенной и космосе, и ничто не казалось более реальным, чем прямо сейчас. Наконец мы заговорили о любви, последняя мысль нашего вечера, когда он подошел к концу с усталыми глазами и усталыми умами. - Ты ведь любишь ее, Гарри?- не нужно было быть гением, чтобы понять, что имел в виду Ричард, но мои брови все еще хмурились, когда я смотрел вниз на землю подо мной. Я не знал, что такое любовь в восемнадцать лет, а кто ее знает? Я просто знал о чувствах, которые охватывали меня, когда я смотрел в ее голубые глаза, о том приключении, которое я испытывал, наблюдая за ней издалека и вблизи, и о том, каково это-наконец-то поцеловать ее. - Честно говоря, не знаю, - ответил я. -Но я знаю, что чувствую, когда смотрю на нее. -И что же это такое?- спрашивает Итан, и все три пары глаз смотрят на меня. -Бесконечность.- я пожимаю плечами. -Я создаю искусство, чтобы запечатлеть красоту, но с ней это уже есть, и это сыро, но это замечательно.- я смотрю на набросок, который разложил на своей стопке в сарае несколько недель назад, мое любимое изображение ее сидящей на том дубе с дерьмовым любовным романом в руках, с волосами, танцующими на ветру вокруг нее. - Она и есть искусство. *** l o l a Я медленно растворяюсь в темноте, которую он создал, я никогда не знала, что удерживало меня в этом ядовитом мире, но я всегда говорила себе, что это была любовь. Любовь, любовь, любовь. Я не знала, что это значит, но я была уверена, что это нечто существует, хотя и не так, и с каждым горьким разговором и вынужденным поцелуем, я знала, что эти отношения никогда не будут чем-то грубым, это была всего лишь собственническая игра. Я сидела за обеденным столом, и слезы грозили упасть на тарелку подо мной, еда была едва тронута, когда я ковыряла вилкой овощи. Он сидел рядом с моей матерью, всегда склоняясь к ней с очаровательной улыбкой на прекрасном лице.Они говорили о его музыке, его голубые глаза сияли улыбкой, и я наконец поняла, что тот самый мальчик, которого я так любила год назад, больше не был здесь. Тот парень, которого я встретил на местном концерте, с гитарой в одной руке и киркой в другой, когда он пел прекрасные песни в моей голове. Он ушел, поглощенный новыми горестями и новыми мыслями. Все вихрем проносилось у меня в голове, эмоции грозили обнажить мою плоть, а воспоминания о мальчике с изумрудными глазами горели в моем мозгу, как заезженная пластинка. Мне потребовалась каждая унция силы в моей душе, чтобы побороть свои эмоции, жевать губы или кусать ногти было моим единственным спасением, когда голос Луи звучал в моей голове каждую минуту сегодня вечером. - Дорогая, почему ты не ешь свой ужин?- моя мать прерывает свою болтовню с моим парнем, чтобы прокомментировать мое поведение, за ее тоном скрывается скорее напряженность, чем искренность. -Я действительно не очень хорошо себя чувствую.- говорю я вполголоса, но отец замечает мое поведение и вмешивается. -Ах, да, она не очень хорошо выглядит, Анджела.-его голос был успокаивающим для меня в этот момент, всю ночь он тихо сидел, поедая свою еду, но теперь он заговорил и поднял мое настроение успокаивающими глазами. -Лола, почему бы тебе не принять души не пойти спать? - Детка? У тебя все хорошо?- спрашивает Луи, теперь заметив мое странное поведение. В моей голове пронеслись мысли о том, что произойдет, если я буду выплескивать свои мысли, позволю этим слезам пролиться по моим щекам перед моей далеко не идеальной матерью и темным, собственническим парнем.Расскажи им, как я целовала его розовые губы и чувствовала в эти несколько секунд больше, чем когда-либо прежде, как он вдохнул новую жизнь в мою хрупкую душу. -Да, наверное, я немного приболела.- полагаю, что мой разум был обучен лгать, скрывать чувства, которые моя мать велела мне никогда не показывать, и сохранять идеальный образ, который она создала, нетронутым. Я смотрю на своего отца, который смотрит на меня с добротой, я улыбаюсь ему в первый раз за сегодняшний вечер, прежде чем встать и со вздохом объявить о своем уходе. Я не утруждаю себя очисткой тарелки, бросаю ее в раковину, прежде чем отправиться в спальню, когда замечаю, что глаза горят на моей коже. Я опускаюсь на кровать, когда свежий воздух из моего окна касается моей горячей кожи, я выдыхаю измученный вздох, прежде чем закрыть глаза и позволить образам идеальной улыбки и ярких глаз Гарри войти в мой разум. Мой мир был холстом прекрасно иллюстрированных образов, чтобы обмануть глаза наблюдателей, счастливая девушка с идеальным домом и идеальной семьей, добавляя к этому идеального парня. Но это было не так, это не было таким грубым и страстным, как у Гарри, и это было не по-настоящему, не так, как я чувствовала, когда он был рядом. Я лежала в своей постели, размышляя, могут ли мои мысли каким-то образом вызвать Гарри в ночном воздухе, возвращая меня в мир цвета и бесконечности с прекрасным изумрудным мальчиком.