Долг жизни

…В котором история начинается с тайны и путешествий во времени.

»… А если это так, то что есть красота

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?»

Н.А. Заболоцкий

***

1162 год — Где она? — молодая женщина с черными кудрявыми волосами стояла посреди большой детской комнаты. Рядом с ней на высоких ножках стояла резная деревянная люлька, тонкой дорогой работы. В ней, похожие на облака, скомкались белые тонкие простыни из редчайшего материала, привезенного из империи Сун. Женщина нервно схватилась за голову, оседая прямо на пол. К ней во мгновение ока подбежали служанки, подхватывая свою госпожу под руки. В тот же миг двери распахнулись и в них вошел мужчина, держа руку на эфесе меча, Его глаза беспокойно забегали, выцепив среди беспорядка и хаоса хрупкую фигуру жены в изумрудном халате, расшитом золотой нитью. Его сердце тронуло чувство, напоминающее жалость и сострадание. Однако вид его был суров. — Что за беспорядок? Уже полдень, почему ваша госпожа в таком виде? — строго спросил он у служанок. — Господин, она немочна. Целую ночь провела в бреду, жар не покидал ее ни на мгновение. Намаялась, мы боялись, что она преставится… — Хватит нести чушь! — закричал мужчина. — Соберите ее. Потом холодно добавил, обращаясь к жене. — Мы найдем ее, ты слышишь меня? Успокойся и приведи себя в порядок. — Нашу дочь похитили… Я не нахожу себе места. Как ты можешь быть так спокоен? Мне горько думать о том, что она страдает. За что Господь испытывает нас? — Бред! Нашу дочь не могли похитить, наверняка кто-то из местных жителей заметил нападение грабителей на процессию и мог спрятать ребенка у себя, чтобы защитить. А если и похитили… Мы найдем и повесим всех заговорщиков. Мужчина поморщился как от головной боли и вышел прочь. Вид своей некогда веселой и жизнерадостной супруги в таком состоянии приводил его в бессильную злобу и уныние. Корил себя за то, что отпустил жену с ребенком погостить к родственникам, снарядив в дальнюю дорогу недостаточное количество рыцарей, охранявших процессию. Как итог его невнимательности — на них напали лесные бандиты, перебили всех мужчин, забрали служанок и похитили его дочь. Супруга чудом осталась жива: карета перевернулась, и она оказалась в ловушке, которая стала ее спасением. Когда помощь пришла, женщина была без сознания и пробыла в беспамятстве и бреду еще около двух дней. Поиски все это время продолжались, но безрезультатно. Мужчина готовился в худшему, но старался сохранить надежду. Он тоже был опечален пропажей их ребенка, однако не столь сильно, как она: мужчина полагал, что виной всему ее чрезмерная привязанность — его жена проводила с дочерью слишком много времени, оттого сейчас сделалась нервнобольной без нее. Мужчина считал, что такая любовь губительна для матери — ведь в скором времени с дочерью пришлось бы расстаться, ее забрала бы на воспитание семья ее будущего супруга, с отцом которого они заключили важную для обеих сторон помолвку. В коридоре мужчина обратился к своему доверенному. — Поезжай в какую-нибудь отдаленную местность и найди мне там девочку, нескольких месяцев от роду. Какую-нибудь темноволосую и кареглазую… А впрочем, не столь важно. Все младенцы на один лик. Он пребывал в подавленном настроении все эти дни с момента пропажи младшей дочери, обстоятельства исчезновения которой были загадкой. Но разрывать такую выгодную помолвку не хотел ни при каких обстоятельствах… И был готов идти на обман. Тем же вечером он лично принес супруге маленькую девочку, отмытую и завернутую в расшитые распашонки их дочери. Женщина приняла ребенка и, покачивая его, стала расхаживать по комнате. Вид спокойной супруги вселил в мужчину надежду на то, что теперь она образумится и будет вести себя благообразно. Но момент счастья от воссоединения длился недолго. Женщина вдруг остановилась как вкопанная, вглядываясь серьезными пытливыми темными глазами в лицо мирно спящей девочки и неожиданно сказала. — Это не мой ребенок. — Что ты такое говоришь? Мы нашли ее, я рассказал тебе обстоятельства этого происшествия. Но Господь оказался милостив к нам. Поэтому теперь наша дочь вновь с нами. — Ты подменил ее. — голос женщины становился крепче. — И думал, что я не замечу. Это не наша дочь! Мужчина подошел к супруге и выхватил младенца из ее рук. — Ты нездорова! — воскликнул он. — Где моя дочь? Где наша принцесса? — закрыв лицо руками, женщина горько заплакала. Мужчина с ребенком на руках стремительно направился к выходу из покоев. Напоследок бросил жене. — Быть может, в тебя вселились бесы? Я велю пригласить лекаря и священника. Высокие дубовые двери оглушительно захлопнулись. Женщина в бессилии осела на пол. Сквозь приоткрытые ставни виднелось бушующее синее море, бьющееся о скалистый берег, и высокий голубой небосвод, который заливало теплое южное солнце.

***

Иерусалим, 2020 год Это был вечер воскресенья. Стрелки часов давно перевалили за полночь, и во всем доме стояла сонная тишина. Я вернулась с собрания нашей кафедры археологического университета, уставшая, как собака. Скинула кеды в прихожей, сумку аккуратно поставила на высокую тумбу, рядом с фотографией молодых родителей, запечатленных на месте раскопок какого-то старинного дворца двадцать три года тому назад. Умылась и прошла в комнату, упав, не переодеваясь, прямо на застеленную кровать. Включила на планшете недосмотренный со вчерашнего вечера фильм и пошевелила тяжелой конечностью только для того, чтобы отрегулировать громкость в наушниках и взять с прикроватной тумбочки бокал вина. Одним глазом смотря фильм, который и так знала наизусть, я вяло переругивалась с заказчиком, который третий день не мог определиться, какой дизайн и цветовую гамму он хочет для рекламных брошюр своего бренда и менял решение буквально каждые два или три часа, строча мне в любое удобное ему время — будь то ночь, суббота или раннее утро. Поэтому сейчас я не одна бодрствовала во второй час ночи. Возможно, мое решение исполнить свою детскую мечту и попробовать себя в высоком и затейливом мире дизайна помимо основной профессии, сыграло со мной злую шутку. Но я не унывала. Не смотря ни на что, мне было чертовски хорошо. Экран приятно расплывался перед глазами, а в ушах немного шумело. Я бросила переписку с заказчиком, оставив это гиблое дело до утра, и переключила все свое внимание на фильм. Привычно повторяя про себя все реплики персонажей, которые знала наизусть, я с досадой заметила, что бокал вина быстро опустел. Однако спиваться так спиваться! Где-то под кроватью должна была томиться в ожидании своего часа недопитая бутылка. Решив не утруждать уставшую и ленивую себя подъемом с кровати и не удосужившись убрать планшет с колен, я перегнулась через край кровати, в потемках шаря рукой в попытке отыскать бутылку где-то под кроватью. И каким бесом она так далеко закатилась? Я не успела понять, в какой трагический момент верхняя часть туловища перевесила нижнюю, и полетела вниз с тридцати сантиметровой высоты с совершенно неприличными выражениями на устах. При падении голова и шея отозвались резкой болью, и весь мир погрузился в кромешную тьму…

***

Иерусалим, 1185 год — Кто это? — Она хоть живая? — Разойдитесь, апостолы, дышать нечем. — Я вяло помахала рукой перед своим лицом, пытаясь разогнать назойливые черные силуэты перед глазами. — Это что, посланник божий? — Дьявол? Перешептывания только усилились. Голова немилосердно болела. Да что же они орут так? Со второй попытки открыть глаза мое зрение постепенно прояснилось, и я смогла разглядеть людей, столпившихся над моей бренной тушей. Первое, что бросилось в глаза — это их причудливая одежда и не менее странного и угрожающего вида потолок. С третьей попытки пошевелиться мне удалось принять сидячее положение, и в мое поле зрения попало куда больше диковинных вещей. Место, в котором я каким-то образом оказалась, совершенно точно не напоминало мою скромную квартирку: это был большой зал с низкими каменными сводами и колоннами, держащими тяжелый нависающий потолок, Сквозь узкие стрельчатые окна без стекол пробивался яркий солнечный свет. На стенах виднелись крепления для факелов, а по середине зала стоял огромный деревянный стол с резными ножками, по периметру расположились кресла с высокими спинками. Над столом висел большой вытканный герб… Иерусалимского королевства? Я перевела взгляд на окруживших меня мужчин. Одеты они тоже были чудно: длинная котта до середины колена голубого или белого цветов, кольчуга из мелких колец, скрепленных между собой, кожаные боты, большой ремень, на котором крепились небольшие мешочки и ножны с мечом. Гарда меча у многих рыцарей выглядела роскошно. Я мысленно прикинула — обмундирование выглядело дорого и качественно, и я боялась представить, сколько же это все весит. И стоит. Тяжело вздохнула. Вариантов, на самом деле, было только два. Первый предполагал белую горячку и, соответственно, мне совсем не нравился. Второй тоже был связан с алкоголем и предполагал похмельный сон под ассоциации, навеянные киношкой. Третий вариант, конечно, тоже был… Но казался совершенно нереальным. Если принять за правду то, что я действительно переместилась во времени… То можно было кардинально сдвигать устои этого мира и познавать дзен в белых мягких стенах. Я остановилась на втором варианте, как на самом благоприятном для себя. А если это сон, то значит, я могу делать все, что захочу! Приятно осознавать, что спишь. Осталось только понять, куда именно меня занесло? В свое время в силу специфики учебы, а потом и из личного интереса я много интересовалась эпохой крестовых походов, вот во сне все факты могли перемешаться. — Простите, а какой сейчас месяц и год? — пролепетала я. Судя по озадаченным лицам рыцарей, они поняли мой вопрос, но не торопились отвечать. Я по-прежнему сидела на полу, и никто не спешил помочь даме подняться. Наоборот, от дамы шарахались, как от чумной. — Январь, 1185 год от рождества Христова. — чуть помедлив ответили мне. На каком языке они говорили? А на каком говорила я? Это, впрочем, неважно. Главное, что контакт был установлен. На дворе двенадцатый век… Если бы я знала, что это был не сон, то тут же слезно попросилась бы обратно. Дремучее средневековье… — Кто вы? — требовательно спросили откуда-то сверху, и я подняла голову, чтобы рассмотреть говорящего. Передо мной возникло грозное лицо мужчины лет сорока, с темными глазами и волосами с редкой проседью. Его щеку пересекал большой застарелый шрам. — Посланник Божий. — пролепетала я, нервно хихикнув. Ну а что ему еще ответить? Но мою шутку не оценили, и я поспешно прикусила язык. — Меня зовут Эрида. В ответ я получила непонимающий взгляд. — Ну, родители так назвали. — имя действительно редкое. Мало кто захочет назвать свою дочь в честь богини хаоса и раздора. Не объяснять же им, что мама в одно время была без ума от греческой мифологии? Рыцарь, судя по всему, самый главный из них, продолжил молча изучать меня взглядом, не обращая внимания на шепот вокруг него. — Оправдываете свое имя. — после небольшой паузы ответил он мне. — До вашего появления это собрание имело хоть некоторое подобие порядка и организованности. А теперь… Я хмыкнула. Этот персонаж мне определенно нравится. — А как вас зовут? Мужчина удивился моему вопросу. И, казалось, даже оскорбился, что его не признали. — Я Раймунд, граф Триполи. — горделиво подбоченившись, ответил он мне. Я еще раз окинула взглядом всех вокруг. Тем временем граф Раймунд развернулся и направился к выходу. У самых дверей он остановился и недовольно посмотрел на меня. — Почему вы здесь сидите? — Хочу и сижу. А почему вы спрашиваете? — Немедленно вставайте и следуйте за мной. — А куда? А зачем? А… — Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но взглянув на лицо графа, я поняла, что он зол. Нет, он был в ярости. Двое стражников возле дверного проема угрожающе двинулись в мою сторону. — Нет-нет, я сама. — Я молча поднялась, отряхивая пыль с колен, и безропотно последовала за Раймундом. Подземелья, куда почти не проникал солнечный свет, встретили меня сыростью и неприятным полумраком. Вдалеке капала вода и слышались грубые мужские голоса. Повсюду валялась грязная солома вперемешку с землей, выстланная на больших каменных плитах. Неуютно и неприятно. Не так я себе представляла свой сон. Рядом с моими ногами пробежала крыса. Фу! Меня окатило волной брезгливости. Разве крысы во сне могут быть такими реалистичными? А, может, сбежать отсюда? В конце концов, что мне за это будет? Но, кинув взгляд на стражников, грозными тенями маячивших позади меня, я быстро отказалось от этой безрассудной идеи. — Следуйте за кроликом, говорили они… — тяжело вздохнула я, вспоминая небезызвестную Алису и ее страну чудес. Граф, все так же сохраняя угрюмое молчание, открыл решетку тюремной камеры и пропустил меня внутрь. Раздался щелчок запираемого засова. — Зачем все это? — спросила я без тени сарказма в голосе. На секунду, всего лишь на секунду, на его лице промелькнуло сомнение в правильности своих действий, но потом оно вновь приобрело бесстрастное, отчужденное выражение. — Я должен выяснить, кто вы. Если вы опасны или прибыли сюда с дурными намерениями, то вам не миновать виселицы. Прекрасно. Меня убьют в собственном сне. — Скажите, разве я похожа на убийцу или шпиона? — я оглядела себя с ног до головы: старые кеды, джинсы, темные волосы, убранные в неряшливый пучок и растянутая желтая толстовка. Тоже мне, славный воин. Смех, да и только. Раймунд ничего не ответил. Он отвернулся от меня и, передав ключи тюремному сторожу, спокойным, размеренным шагом направился к выходу. Я сверлила злобным взглядом его удаляющуюся широкую спину, надеясь выжечь в ней дыру. — Ваши попытки не увенчаются успехом! — крикнула я ему вдогонку. — Потому что меня просто не существует в этом времени! Граф сбился с шага, но не остановился, и вскоре его темная фигура скрылась за поворотом. Я мстительно улыбнулась. Что же, удачи ему в поисках.