Долг жизни

… В которой героиня читает стихи, действует всем на нервы и пытается доказать, что она — гостья из будущего. В тюремной камере было скучно. Даже не так. Здесь было о-о-очень ску-учно-о-о. Словно время растянулось жвачкой от одного конца вселенной к другому. Ко всему прочему, здесь было влажно и душно. Толстые каменные стены были скользкими и липкими от грязи и влаги, накопившейся на них. Маленькие окошки с решетками на них, находившееся под самым потолком почти не давали проникнуть сюда ни свежему воздуху, ни свету. Отчаянно коптили факела и сальные свечи, солома пропиталась запахом сырости и вони. Где-то вдалеке выли сторожевые псы, ругались заключенные, угрожающие стучали по железным прутьям тюремщики. Среди этой какофонии звуков и запахов я старалась найти зыбкий островок стабильности в стремительно меняющейся реальности вокруг меня. Развлечений в камере не было, поэтому я читала себе стихи. - Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный неволей, орел молодой… — горланила я вовсю. Я бросила печальный взгляд на стражника, который оставался верен своему долгу и терпеливо сносил все тяготы жизни, ниспосланные ему судьбой. Потому что концерт из песен и стихов в моем бездарном исполнении длился уже целый час. Судя по ощущениям, день подходил к концу и наступал вечер. Интересно, а сколько продлится мое пребывание во сне? И будет ли какое-то развитие событий или я так и просижу здесь, пропустив все самое интересное? Моя тюремная камера была крохотной: в углу находилась грубо сколоченная скамья, а на ней стоял кувшин с водой, под ней — некое подобие ночной вазы. Надеюсь, никакой шутник не поменял их местами. Скамья имела неопрятный и откровенно грязный вид, и не вызывала ничего, кроме чувства брезгливости, поэтому все время, проведенное в заточении, я простояла на ногах. От скуки и бездействия хотелось лезть на стенку. И я думала, что если меня не выпустят в скором времени из этой мрачной средневековой тюряги, я стану такой же буйной, как и Рено де Шатильон, что просидел в плену шестнадцать лет. Неожиданно в полутемном длинном коридоре раздались гулкие быстрые шаги. Стражник и я синхронно повернули головы и с надеждой посмотрели на темный силуэт, который стремительно приближался. — Кто ты такая? — прорычали мне в лицо, и я от страха попятилась назад. Граф Раймунд всегда казался мне спокойным и уравновешенным человеком, в отличие от того же Рено де Шатильона. Возможно я ошибалась. Трудно было судить о людях, опираясь только на исторические хроники, которым уже почти восемь столетий. — Я же вам сказала… — пролепетала я. Конечно, граф не смог ничего про меня узнать и пришел в бешенство, но все язвительные выражения и шутки, которые я придумывала специально для этого момента, застряли у меня в горле. — Выходи. Сейчас же. — он качнул головой, и решетка с противным скрипом отворилась. Тюремная камера показалась мне самым безопасным местом на земле. Но устроить истерику очень злому графу Триполи и, упрямясь, остаться на том же месте, мне было попросту страшно. Кабинет Раймунда был обставлен по-военному строго, по-европейски чопорно, но с легким оттенком восточной роскоши. Голубоватого оттенка стены со сложной вязью, что-то в духе мавританской архитектуры, были частично завешены гобеленами явно европейского происхождения с традиционными сценами охоты. Вдоль стены стояли столики, деревянные диваны с высокими спинками, украшенные резьбой и бархатом и устланные шкурами животных. Были и шкафы, на которых разместились фолианты разных размеров и книги в грубых кожаных переплетах. Руки чесались посмотреть всю эту красоту. По другую сторону шли окошки подковообразной формы. Они были остекленные и я гадала, глядя на мутновато-серую поверхность — стекло ли это или все-таки слюда? Хотя граф вполне возможно мог позволить себе стекло. — Садитесь, — он указал на место напротив своего рабочего бюро. Я опустилась в кресло и нервно поерзала. — Кто вы? — Он сел за стол, сложив пальцы замком. — Я же уже рассказывала… — Стараясь говорить как можно мягче, ответила я. — Мне нужно знать, кто ваши родители, откуда вы родом и какова ваша цель пребывания в Иерусалиме? А больше ему ничего не нужно знать? Изобразив ангельское терпение, я пояснила. — Послушайте, граф Раймунд… Разумеется, вы ничего не смогли обо мне узнать. Он вздрогнул и поднял на меня взгляд. — Откуда вы знаете? — Да потому что я из будущего! — зло выкрикнула я и тут же мысленно отругала себя за вспыльчивость. Возможно, не стоит сообщать такие шокирующие новости таким тоном. — Прошу прощения. Как бы удивительно это не звучало, но это действительно так. Взгляните на мою одежду. Разве люди вашего времени носят подобные наряды? Граф молчал. Видимо, одежда показалась ему слабым и весьма неубедительным аргументом, поэтому я пошарила по карманам, в надежде найти что-нибудь действительно стоящее и заслуживающее его внимания. И, о чудо! В большом кармане толстовки я нашла свой телефон, запутавшийся в наушниках. Прохладный прямоугольный корпус легко скользнул в руку. — Вот смотрите! — Я выдернула телефон из кармана, убрала наушники и подняла его высоко над головой. От моего резкого движения Раймунд дернулся, и его рука рефлекторно потянулась к мечу, висевшему на поясе. — Что это? — Спросил он, когда я положила телефон на стол и с едва сдерживаемым смехом наблюдала, как мужчина настороженно разглядывает неведомое устройство, боясь прикоснуться к нему, словно тот мог внезапно ожить и укусить его. — Телефон. Средство связи. Называйте, как хотите. — Я дернула плечом, мстительно улыбаясь. Я не собиралась облегчать ему задачу и подробно рассказывать, что такое телефон и для чего он нужен. Пусть сам исследует. Телефон показался мне достаточно убедительным доказательством моей правоты. Тем временем, Раймунд, движимый любопытством и, видимо, врожденным азартом, осторожно коснулся черного корпуса. Телефон незамедлительно отреагировал. Экран загорелся, и стены помещения содрогнулись от громкой музыки. Бедолага по незнанию попал пальцем прямиком в кнопку паузы на экране. Песня, поставленная мной на паузу еще в прихожей собственной квартиры, возобновилась. Перепуганный граф вскочил с места, но, заметив, что я по-прежнему сижу в кресле, тут же опустился обратно. Нервным движением пригладил волосы и попытался сделать вид, он абсолютно спокоен. Его нервозность выдавал голос, срывающийся на высокие ноты. — Оно живое! — Нет, оно электронное! — Хрюкнула я, давясь смехом. — Почему вы смеетесь? — Недовольно пробормотал Раймунд. Ага! Ему не нравилось попадать в нелепые ситуации. Запомним. Организуем. — Вы знаете, вы сейчас прям как из того старого французского фильма «Пришельцы». — Я перевела дыхание, вытирая слезы. — Фильма? — Удивленно переспросили меня. — Это город? Я загадочно улыбнулась. — Нет, не город. Но теперь-то вы мне верите? Вы убедились, что я из будущего? — Убедился. — Тяжело вздохнул мужчина. На языке вертелись разнообразные колкости, и мне ужасно хотелось ответить что-нибудь едкое высокомерному графу, но я благоразумно решила, что спорить с человеком от которого зависит твоя жизнь — глупо и чертовски недальновидно. Повисла гробовая тишина. Бедняга переваривал услышанное и увиденное, а я позволила себе поблуждать взором по кабинету и уставиться в окно. Я была готова отдать все монеты, что звенели у меня в карманах, чтобы прогуляться по городу за окном. Сколько там, должно быть, всего интересного. Однако тут же меня охватила и другая, весьма тревожная мысль. Первое, что бросалось в глаза — удивительная детализированность. Нет, правда. Для обычного сна все выглядело слишком реалистичным, и от этого становилось жутко, а в голову постепенно стали закрадываться нехорошие подозрения, которые я гнала прочь. Второе, что беспокоило, это удивительная «обоснованность» сна: логичные решения, события, соответствующая своей эпохе обстановка и люди, и главное — никаких внезапных суперспособностей, иначе я бы уже вылетела отсюда сквозь приоткрытое окошко. Эти выводы посеяли в моей душе сомнения. Теория со сном рушилась. Чтобы проверить свою догадку, я мельком взглянула на документы, педантично разложенные на рабочем столе маршала. Аккуратным, каллиграфическим почерком были выведены латинские буквы. Какой именно это был язык — я не могла разобрать, так как мудреная «грамота» была развернута вверх тормашками. Скорее всего, это был старофранцузский или латынь. Говорят, чтобы проверить спишь ты или нет, нужно взглянуть на стрелки часов или попробовать прочитать что-нибудь. Но так как часов в этом веке еще и в помине не было, я вернулась к документам. Пергаменты, сложенные один на другой, где-то перевязанные веревкой — я могла увидеть их шероховатость, неровные края и желтоватый оттенок. На столе у графа также лежали церы — для быстрых заметок видимо, это деревянные дощечки, в одной из сторон которых сделано прямоугольное углубление, залитое воском, рядом крепился стилус. Древнейшие прародители наших планшетов. Рядом были чернила и аккуратно подрезанные и заостренные перья, Все хотелось потрогать и пощупать своими руками. Однако вернемся к моей теории. Я вновь скосила глаза на документы. Буквы на них мне были прекрасно видны и, следуя глазами за строчками, я видела логичные пробелы между словами, точки и запятые, красные строки, хоть и понятия не имела, о чем там написано. «Это не сон» — испуганной птицей пронеслась мысль на периферии сознания. Пронеслась — и тут же потухла, и я не успела за нее зацепиться. — Я должен буду доложить о вас королю. — Раймунд первым нарушил молчание. — Докладывайте. — Я вяло дернула плечом, погруженная в собственные невеселые мысли. Мне снились сны, как и всем людям, разные — бывали смешные, страшные, попросту нелепые. Был лишь один сон, который неизменно повторялся на протяжении всей моей жизни, но даже он не нес в себе никакой конкретики: мне снился конный экипаж и карета, двигающиеся по дороге, петляющей среди холмов, залитых южным жарким солнцем, снилась молодая женщина в изумрудном платье, с вышитыми на нем золотой нитью цветочными узорами, и ее руки, унизанные массивными кольцами и браслетами. Все. А если все происходящее сейчас — не сон, то как такое вообще возможно? Перемещение назад во времени — я прикинула в голове — почти на 835 лет? Зачем? Для чего? Хорошо, допустим это так. Я нервно усмехнулась, напугав сидящего напротив графа, и продолжила развивать свою логическую цепочку. По всем законам этого жанра, я должна была либо находиться в месте, обладающим некую магическую силу, либо иметь под рукой какие-то артефакты, чтобы нечаянно их коснуться и… Пуститься в пространственно-временное путешествие. Но небезызвестной синей полицейской будки у меня под рукой не было... Я же просто сидела у себя дома, пила вино и смотрела кино, а потом очнулась в двенадцатом веке. Весьма прозаичное начало для той авантюры, в которой я в итоге оказалась. Раймунд упомянул короля. Я задумалась. Кто сейчас правит? Его имя всплыло практически сразу - Балдуин IV Иерусалимский. Сердце дрогнуло. Я хорошо знала печальную историю этого короля...