Open your eyes

Прикосновения. Такие жадные. Такие осторожные. Будто боится потерять. Теперь не потеряешь — Ксено, открой глаза, – а голос наглый, дерзкий, немного хриплый. От возбуждения. Уголки губ чуть приподнимаются в очередной поцелуй. Становится так светло. Так сладко. Что даже не хочется открывать глаза. Там — остальной мир, а здесь — ощущения. Только для них. Губы касаются век, оставляя лёгкие поцелуи; проводят по щеке, и Ксено чувствует, как мягкие волосы щекочут лицо. И он открывает глаза. Над ним — ярчайшая звезда со светлым ободом. Хочется исследовать, дать имя, присвоить. — Мой солдат, – он протягивает руку и ведёт пальцами по щеке. Стэнли прикрывает глаза и поворачивает голову, чтобы поцеловать хрупкие пальцы, чтобы после пройтись поцелуями дальше по руке и вновь увидеть эту тихую счастливую улыбку. Он может часами придаваться этому тихому наслаждению видеть Ксено таким: расслабленным, спокойным, безмятежным. Но ещё больше он любит видеть, как этот стойкий учёный дрожит под ним, как просит не останавливаться и продолжать. Пальцы ловко расправляются с ненужными пуговицами, оставляя рубашку небрежно свисать с плеч, придавая образу Ксено ещё большей привлекательности. Стэнли поддевает пальцами ткань брюк — и вот уже учёный лежит под ним почти полностью обнаженный. Такой горячий. Такой милый. — Подними ноги, – и Ксено прячет лицо в сгибе локтя, потому что это невыносимо: видеть, как блондин искушающе смотрит, так, что от одного лишь взгляда вновь бросает в жар, но... Ксено не может не смотреть, ведь это так приятно — видеть, как кто-то так же, как и он, сходит с ума. Стэнли подхватывает под колени и закидывает его ноги себе на плечи, начиная покрывать поцелуями пятки, переходя на щиколотки и прикусывая кожу икр, будто даже не замечая тех мозолей и рубцов от тяжёлой изнурительной работы по возвращению цивилизации — его это не волнует. Поэтому он с таким наслаждением отдаётся процессу, не забывая кидать пламенные взгляды в сторону своего любимого учёного. Милашка Губы искусаны, а взгляд влажно блестит из-под полуопущенных ресниц — красиво. И это выражение лица... — Мхв... – Ксено издает приглушённый стон, когда тёплая рука касается возбуждённой плоти. — Сожми бёдра, – доносится до затуманенного сознания голос, и он повинуется. Его ноги скрещивают и перекидывают на одно плечо, а между бёдер протискивается что-то горячее и влажное. Ксено снова выдыхает. Он тянется рукой вниз и накрывает чужую ладонь своей. Стэнли делает пробное движение-толчок, и между бёдер становится немного мокро. — Всё в порядке? – донельзя глупый вопрос, но Ксено смешно, и он успевает улыбнуться, прежде чем снова захлебнуться стоном и выдохнуть: — Да. И он видит, как блондин прикрывает глаза, сосредотачивая своё внимание на ощущениях, и откидывает голову назад так, чтобы светлые мягкие волосы растрепались по его лицу, добавляя дикого шарма невинного разврата и горячей сексуальности. Он начинает толкаться, а вместе с тем двигать ладонью, слушая рваные вдохи и тихие стоны. Ксено закусывает губу и приподнимается на лопатках, выгибаясь в спине. Так хорошо. Так невероятно. Перед глазами слепит. Словно наркотик. Движения становятся быстрее, и Ксено кусает тыльную сторону ладони, чтобы сдержать непотребные звуки. Но Стэнли наоборот нравится его слушать. Нравится дразнить. Чуть-чуть. И он себе позволяет. На последнем движении он убирает руку Ксено в сторону и наклоняется, чтобы поцеловать такие манящие и вкусные губы, тихо выдыхая в них нежное: «Люблю». Свет вспыхивает с новой силой, и становится так тянуще приятно. Всё тело прошивает удовольствием, и на живот попадают белёсые капли. Они оба удовлетворённые, мокрые, грязные. Но им даже не противно, и поэтому поцелуй приносит только больше наслаждения. Ленивый, медленный, такой, когда языки мягко трутся друг о друга, что становится вязко, липко. И приятно. И больше не хочется открывать глаза. Вспоминать обо всём, что творится снаружи. Думать об изобретениях и цивилизации. Не хочется. Но... Тогда без всего этого он не сможет ещё раз увидеть то самое лицо с въевшимися в память чертами, и с тонкой линией губ, которая плавно переходит в мягкую улыбку. Только для него. И он открывает глаза.