Переулки

Мне приходилось терпеть довольно долго твои холодные глаза и тон Теперь все зависит от тебя — покончить с этим или нет. DAY6 — Love me or Leave me — Подойдите, пожалуйста! — Да, одну секунду! — Ёнджун был готов разорваться напополам, но ввиду естественных причин не мог оставить все на родителей, поэтому быстро протер поднос и помчался к столику с ожидающими посетителями. С начала учебного года прошла неделя, и Ёнджун чувствовал себя прекрасно. Но это до того, как им дадут первое задание… Переживать об этом было еще рано, он потряс головой, и услышал звон колокольчика над дверью. Бомгю, подрабатывающий у них последние две недели, был спасением семьи Чхве, потому что рук катастрофически не хватало, а нанимать работника на полную ставку было еще не по карману, и именно Бомгю, желавший помочь всеми силами, согласился побыть официантом. К тому же, какие не какие, но деньги он зарабатывал, так что можно было не просить у своих родителей на карманные расходы. А также получил возможность проводить еще больше времени с хёном, за которого он очень переживал всю эту неделю. Рану на лбу обработали и заклеили пластырем, и все же медсестра настоятельно посоветовала сходить в больницу, чтобы не возникло осложнений. Первую часть пары Ёнджуна было решено с чистой совестью прогулять, тем более была куча свидетелей, видевших фонтаны крови, и провожающих взглядом Ёнджуна, идущего под ручку с Чхве Субином. Этот милый парень (ровесник Бомгю, но у Ёнджуна бы язык не повернулся назвать его тонсэном, потому что Субин правда был мужчиной, и Ёнджун вздрагивал от каждого его взгляда) любезно согласился подождать окончания второй половины пары, и они все вчетвером отправились в больницу. То, что парень богатенький, было совершенно очевидно… Уже после посещения больницы, разговора с родителями по телефону и оплаты Субином больничного счета, они распрощались — Ёнджун и Бомгю заверили, что подвозить их не нужно, доедут на метро. Субин и Кай укатили на черной «Бентли», а они побежали к станции метро, потому что ветры обдували со всех сторон и кололи руки. — Ты знаешь, — тихо говорил Бомгю, когда они прижимались друг к другу, сидя в вагоне, — он же сын основателя CH Corporation… Ёнджун пораженно выдохнул: — Это их сети ресторанов и кафе?.. — Да, — кивнул Бомгю. Качая головой, Ёнджун уточнил: — А Хюнин Кай ему кто? Просто тонсэн? — Его родители акционеры CH, но эти двое правда близкие друзья. — Ну ты даешь, Бомгю, — посмеялся Ёнджун, — попал в одну группу с такими людьми… они вроде неплохие ребята, однако будь осторожен, — просяще взглянул на тонсэна. — Конечно, хён. Только вот, — на секунду замялся. — Что? — Ты вообще видел Хюнин Кая, — наконец признался младший, — кажется, у меня нет ни шанса, — и отвернул смущенное лицо. Ёнджун тупо уставился на друга, переваривая полученную информацию. Попытался вспомнить этого Кая. Высокий, худощавый, волосы немного вьются, а взгляд просто как у дьявола… — И поэтому я прошу быть тебя осторожным вдвойне, — хрипло отозвался Ёнджун, вплетая пальцы в волосы и несильно оттягивая. И внезапно продолжил: — Если судить чисто по внешности, мне больше Субин нравится… Теперь Бомгю пялился на старшего. И хихикнул. — Он тоже красивый… Широкоплечий, вроде, одного роста с тобой? И глаза у него… — Как черные дыры, — выдал Ёнджун. — Смотрю и как засасывает куда-то… Мне кажется, в душе он очень несчастен, — закончил, разглядывая грязные полосы на своих ботинках. — Мне почему-то тоже, — отозвался Бомгю.

***

Всю первую половину февраля не унимался ледяной, режущий ветер, при каждом вдохе больно колющий легкие, резал и иссушал кожу. Но никакие погодные условия не могли нарушить внезапно появившуюся традицию: после напряженной работы в кафе Ёнджун с Бомгю огибали здание лапшичной справа, и в нешироком переулке, освещенным желтым фонарем, соорудили скамейку из деревянных поддонов, и прозябали там не один час, обсуждая и делясь всем, что тревожило. Иногда просто молчали, громко дыша в ворот куртки, чтобы согреть заледеневший нос. — Завтра первые две пары, потом окно и еще две, — не мигая, уставившись пустыми глазами в темное небо, проскрипел Бомгю и драматично раскинул руки и ноги в стороны. Ёнджун хохотнул. — Тяжела жизнь студента, особенно первокурсника. Первый год всегда самый непростой, главное перетерпеть, потом станет легче, — устало потер глаза. — Скоро должны ставить классический танец, началась невидимая борьба за женское внимание. — У тебя много красивых однокурсниц, хён, — вяло отреагировал Бомгю. — Наверное… — А, — Бомгю оживился, — знаешь, я видел Тэхён-хёна с какой-то девушкой, еще подумал, что на кореянку не похожа… — Хм, — призадумался Ёнджун, — я подозреваю, что он с кем-то встречается, но не расспрашивал об этом. Раз сам не хочет сказать, значит, еще не время, не стоит лезть. — Да, хён. По пивку? — совсем разулыбался младший. Ёнджун шикнул. — Пьян малолетняя, только совершеннолетие отметил… — Сейчас самый возраст, хён! — запротестовал Бомгю. — Ну так что? И только сейчас Ёнджун призадумался, собственно, откуда у них пиво? Заранее купил? — Хозяин соседнего бара отдал, твои родители не против, — щелкая крышкой, пояснил младший, — правда, срок годности вчера вышел… но оно реально хорошее! — И бесплатное, — ехидно добавил Ёнджун. — И от этого только вкусней, — с жаром отпарировал Бомгю. — Эх, курочку бы еще… — вздыхал Бомгю, выпив полбутылки. Ёнджун согласно кивнул. — Добрый вечер? — протянул высокий голос, заворачивая в их скромное прибежище. Бомгю, сидевший ближе к краю, первым увидел пришедшего, широко распахнул глаза и от удивления выронил банку, с печальным лязгом упавшую и укатившуюся куда-то в сторону. С тихим бульканьем вылились остатки напитка на асфальт. — Хюка? Ёнджун вздрогнул. — Приве-е-ет, — снова поздоровался Хюнин Кай, — извините, что без предупреждения, не думали, что заедем. Бомгю просто упоминал, что работает тут, а мы недалеко были. После слова «мы» из-за спины Кая, будто привидение, появился Чхве Субин: необычно лохматый, в темной маске, закрывающий пол-лица и каком-то светлом пальто — и все равно выглядел как актер из романтической дорамы… Он глухо поздоровался. Весь его вид так и выражал «как же я устал и что тут вообще делаю? меня затащили против моей воли.» Растерянный Ёнджун начинал чувствовать себя неловко и скосил глаза на светлое пятно в темном переулке, отчего-то сжимая до скрипа банку. Всего раз — и встретил чужие глаза, сейчас правда похожие на черные дыры, без единой искорки, никаких отблесков. В книгах пишут, что чужой взгляд опаляет, но Ёнджун не может больше согласится с этим. Он обжигает холодом, морозит и без того истосковавшуюся по теплу кожу, до хруста сжимает ребра, окольцовывает горло ледяными пальцами. Глаза начали слезиться, и Ёнджун с усилием моргнул. Защипало. Кай и Бомгю не заметили их переглядок, Хюнин начал остроумничать, а Бомгю, как догадывался старший, сдержанно реагировал на шутки из-за его присутствия. Аура Субина давила еще сильней. Ёнджун подвинулся ближе к другу, шурша рукавами, и приветливо похлопал рядом с собой. Субин наконец отмер и неспешным шагом приблизился. Поправил полы пальто, сел рядом с Ёнджуном, почти переставшим дышать, вытянул бесконечные ноги в узких черных брюках, в свете фонаря слабо поблескивали гладкие черные ботинки. И Ёнджун как-то сразу неуютно почувствовал себя в отцовской потасканной куртке (утром, торопясь в лапшичную, схватил первое, что попалось в шкафу прихожей) и стареньких зеленоватых кроссовках. Посмотрел на Кая. Из кармана длинного черного тренча виднелись провода наушников, также черные джинсы и даже дорогие на вид кроссовки. Ёнджун впервые посмеялся над собой из-за своих мыслей; его пугала собственная… желчность? Он и его родители всегда жили в достатке, покупали, что хотели. Но одно дело — двое офисных сотрудников, только под пятьдесят лет открывшие свою лапшичную в не самом многолюдном районе Сеула, и другое — владелец сети ресторанов и кафе даже за границей… Между ними пропасть, и уставший смех Бомгю, слегка дрожащие пальцы Ёнджуна, уверенный и спокойный голос Кая, Субин, не сказавший и двух слов — все это тому подтверждение, пульсирующая игла в его задетом самолюбии. — Тоже тут работаешь? Простой вопрос, разрушивший вдребезги купол, который Ёнджун уже мысленно возвел вокруг Субина. Даже не сразу нашелся с ответом. — Э, да. На самом деле, она принадлежит моим родителям… — Правда? — тон искренне-заинтересованный. — В следующий раз заедем пораньше. Я и не знал, что ты тут, — как-то невпопад закончил Субин. — Бомгю вообще-то рассказал про это, ты просто мимо ушей пропустил, — вклинился Кай. Субин только покачал головой. — Мы недавно открылись, приходите, будем рады, — шутливо сказал Ёнджун. — Ай, я так спешил, чтобы успеть до закрытия, но мы немного заблудились, — заметил Кай, — не будете против, если завтра все вместе после пар заскочим? Субини-хён таксует, — и озорно подмигнул. Субин выдал смешок. — У меня пар меньше, чем у вас, — ответил Ёнджун. — А у нас завтра ужин с родителями, который нельзя пропустить, — напомнил Субин. Кай недовольно цокнул. — Впереди еще много дней, можно попробовать вкуснейший удон ачжумони* в другой день, — смягчил Бомгю. — Обязательно, — неожиданно согласился Субин. — Бомгю-я, угостишь? — Кай ловко повернул тему, стреляя глазами на новую открытую банку в его руках. Ёнджун и Бомгю стушевались. Самим-то пить просроченное еще куда не шло, а кого-то поить… — Оно, хм, — неуверенно начал Бомгю, облизывая сухие губы. Кай внимательно следил. — Что? — Вчера срок годности вышел, — выпалил Бомгю. — Халява невкусной не бывает, — резонно ответил Хюнин, снимая возникшую на секунду напряженность. Бомгю хихикнул. — Возьми, там упаковка рядом. Субину никто не предложил, он же за рулем, а тот и сидел, молча, скромно. Кай с удовольствием щелкнул крышечкой и быстро сделал глоток, одобрительно качая головой. — Холодно только, — ляпнул Ёнджун. Все молча согласились. Кай, душа компании и их спаситель, снова хотел сгладить углы, потянулся в карман, но вынул только наушники и тупо глядел на них. Тихонько выругался. Все с интересом наблюдали. Хюнин поднял голову встретился с тремя парами любопытных глаз. Немного смутился и сказал: — Хён, я телефон в машине оставил, дай ключи. Субин залез в карман, локтем задевая локоть Ёнджуну, достал сверкающие ключи и отдал Каю. Тот вдруг взял удивленного Бомгю за руку и потянул за собой. Интригующе шептал: — Покажу тебе кое-что… Хён, ты не торопись! — и быстро увел не сопротивляющегося, но взволнованного и широко улыбающегося Бомгю. Ёнджун даже не пытался придумать тему разговора, потому что это в любом случае — выдавливать из себя слова, получая сухой ответ, или просто молчать, — было неловко. И, противореча самому себе, все же спросил: — Болеешь? — указывая маску. Субин встрепенулся. — Да, немного, — и повернулся лицом к Ёнджуну. А Ёнджун вдруг расслабился, сначала, правда, как-то удивленно поднял брови, а потом тепло улыбнулся, удивляя собеседника, вызывая легкую ответную улыбку, скрытую темной тканью. Глаза у Чхве Субина просто очень уставшие.