Переулки

Не могу слёзы сдержать, позволь же рыдать Говорят, мужчина не должен плакать YEONJUN’s Song Cry(cover August Alsina) Бомгю просто позволил горячим слезам течь из глаз, не вытирал их и не скрывал. Водитель такси деликатно молчал, только сделал радио погромче. Высоко, правда, Кай так высоко и далеко, будто совсем из другого мира. До двенадцати лет жил в Штатах, с детства окружен вниманием родителей и двух нун*. А Чхве — единственный ребенок в семье, родители-трудоголики зачастую сплавляли его бабушке, если бы не Ёнджун, он бы точно попал в плохую компанию. Кай без проблем поступил в университет. Бомгю ночами не спал, зубрил, чтобы отлично сдать экзамены, чтобы учиться в престижном вузе, чтобы родители наконец вспомнили о нем и хотя бы похвалили. Хюнин легко притягивает к себе людей, почти не стараясь для этого — все сами идут к нему, как очарованные. Бомгю лишь один из них. Один из будущих бывших. Хотя они и не встречались, по крайней мере, никто из них не упоминал об этом вслух. О собственных чувствах — тоже. И целовались они только один раз: Кай тогда выпил, впервые со времени их знакомства. Они ждали такси, Бомгю придерживал его за плечо. Хюнин что-то болтал, даже на английском, но невнятно, Чхве ничего не смог разобрать. А потом будто протрезвел, мутная пелена на глазах растворилась, он выпрямился, положил теплую ладонь на затылок Бомгю и притянул к себе. Бомгю не очень нравился запах алкоголя, но страсть и горячность Хюки сделали свое дело — у Бомгю на самом деле не осталось и шанса, чтобы отступить. Так было до сегодняшнего дня. Он тихо всхлипнул, виском уперся в дрожащее стекло, чтобы мозги перетряхнуло, нужно было приходить в себя. По радио как назло крутили что-то приторное о любви. Хотелось захлебнуться этими чувствами. Смыло бы их к чертовой матери с дождем в канализацию.

***

Ёнджуну оставалось только незаметно пробраться домой мимо родителей, чтобы они не поняли, что он специально гулял под дождем, практически признался в любви и начал встречаться с парнем. Все сразу они не выдержат, нужно подавать информацию постепенно. Его блуждающий нервный взгляд, улыбка, которую никак не спрятать, конечно, говорили больше слов, но допрос его мама отложила. Может, сам еще расскажет, спешить некуда. Принял горячий душ, чуть не ошпарив пару раз кожу, переоделся, накинул на голову полотенце. Разогрел острый рыбный суп*, наложил в чашку побольше риса и медленно все съел. Все стало так лениво, да еще после душа и вкусного ужина, но домашка сама себя не сделает, поэтому он поудобнее устроился за столом, включил ноутбук. Пришло сообщение от Бомгю. Ёнджун уже начинал волноваться, что младший не отвечает, так как давно написал ему, когда ехал в метро. На очередное предложение Субина подвезти Чхве снова отказался, но уже не так уверенно, как раньше. Ему предстояло осознать, что Субин теперь его парень, что они стали еще ближе, будут обниматься, целоваться и… Ёнджун завертел головой, но кровь уже прилила к щекам. Будь что будет. Каштанчик: хён, я сейчас буду у тебя Ёнджун успокоился и пошёл ставить чайник.

***

— Тише, тише, — Ёнджун гладил вздрагивающего Бомгю по голове. Тот пришел и казался совершенно спокойным, но глаза как-то странно блестели. Старший спросил, все ли в порядке, и вызвал шквал бессвязного бормотания и слез. Каждое слово из сумбурного рассказа он понял, уловил и принял. В груди запекло от злости. Бомгю успокоился быстро, потому что ни сил, ни эмоций не осталось. Ёнджун напоил его чаем, достал из шкафа плед и отдал в распоряжение всю кровать. Бомгю не уснул и сказал, что останется ненадолго, нужно кучу всего выполнить по многим предметам. Стук клавиш убаюкивал. Младший посмотрел время на экране и вспомнил про сообщение Ёнджуна, слабо простонал. — Хён, прости, я такая плакса, только о себе думаю. Что у тебя случилось? Ёнджун вздрогнул и беспорядочно ударил по клавиатуре. Задумался, стоит ли говорить об этом Бомгю, который пытался склеить разбитое сердце. — Эм, — замялся, быстро глянув на младшего. Бомгю нахмурился и уже строго сказал: — Так, выкладывай. — Субин предложил мне встречаться, а я не отказал. Это было так странно, мы случайно встретились, пошел дождь, а я танцевал, а он смотрел на меня, потом мы побежали в университет, и вот так, да, — выпалил Ёнджун, хватая ртом воздух. Бомгю даже не моргал. Просто неотрывно смотрел ему в лицо. Спустя пару секунд разлепил сухие губы и тихо произнес: — Это здорово, хён, правда здорово, что вы нравитесь друг другу. Но помни свой же совет — будь осторожен. Ёнджун кивнул и с тоской оглядывал друга, который собирался домой. Пожелал спокойной ночи и поспешил домой. А у Ёнджуна появилось очень важное дело.

***

Субин никогда не видел своего тонсэна в таком состоянии. Вечная батарейка как по щелчку пальцев взорвалась, и он заполнял пустоту уже которой рюмкой соджу. Не плакал, Хюнин Кай никогда не плакал, даже в детстве. Если когда-то разбивал колено, то намертво сжимал губы, часто-часто дышал, но ни слезинки не ронял. Сейчас тоже, но он и не коленку разбил, по нему словно грузовик проехался. Субин мог представить, что Кай однажды по-настоящему влюбится, мог представить, что ему разобьют сердце, и как же все это отличалось от его представлений. Хюнин много пил, много ел, изредка шутил, смеялся чему-то (уж не над собой ли?..) и даже имени Чхве Бомгю не упомянул. Флиртовал с официанткой в кафе, где они засели, подмигивал девушкам за соседним столиком. Субину было невероятно жаль его, но сейчас он не мог ни на что повлиять. Рассказывать ему, что они с Ёнджуном теперь вместе, значило добить раненого. Эйфория от согласия Ёнджуна еще туманила голову, заставляла улыбаться против воли. Он не думал об ответных чувствах, вообще не хотел предлагать отношения, то есть, не сейчас. За два месяца они едва ли стали близкими друзьями, мало знали о друг друге. Зато теперь они это сделают?.. Субина никогда никто не волновал так, как Чхве Ёнджун, его голос, теплые слова. И ему это определенно нравилось. Помяни черта и… Ёнджун: не занят? можешь, пожалуйста, дать мне номер Кая? Субин поднял глаза на вяло бормочущего что-то тонсэна и написал: Он со мной, не совсем вменяем. Передать ему что-то? Ответ пришел незамедлительно: мне нужно поговорить с ним лично. встретимся? Субин почти не глядя напечатал, что они приедут к их лапшичной минут через двадцать, и помог подняться пьяному неожиданно тяжелому телу, быстро расплатился и скорее закинул его на заднее сиденье. Ёнджун ждал их в переулке на импровизированной скамейке, уже потемневшей от времени. Кай не понимал, куда они едут, даже отключился на какое-то время, а когда остановились — увидел знакомую вывеску и встрепенулся. Выйдя из машины, сколько-то просто стоял, пытаясь протрезветь, потому что кто-то явно ждал его и хотел поговорить. О ком и о чем было абсолютно ясно. Бомгю, естественно, тоже все рассказал своему хёну, потому что Субин никогда не видел разозленного и угрюмого Ёнджуна. С одной стороны, это было странно, потому что Ёнджун, вообще-то, самый миролюбивый и неконфликтный человек, которого он знал, но с другой — пугающе и… притягательно. — Оставишь нас? — нарушил тишину Ёнджун. — Я буду в машине, — похлопал понурого Кая по плечу и ушел. Но не в машину, а притаился сразу за поворотом, на случай, если разговор выйдет за пределы словесных нотаций. — О чем будем говорить? — иронически спросил Кай. Ёнджуна бесило его поведение. — Не строй из себя дерзкого, ситуация не та. Ты прекрасно знаешь, о ком. — А ты не вмешивайся, — внезапно прошипел Кай, — я сам с этим разберусь. Чхве на секунду растерялся такой реакции, но в ответ тоже окрысился. — А я буду вмешиваться! Бомгю мой лучший друг, а ты, паскуда, был и остаешься просто кобелем! — Плевать мне на твое мнение, — кричал Хюнин, — плевать мне, что было до Бомгю, сейчас мне важен только он, — запал быстро иссяк, он с силой потянул за короткие волосы, чтобы отвлечься от тупой боли в груди. — Знаешь, когда ты предлагаешь человеку встречаться, то берешь на себя ответственность, — Ёнджун немного успокоился, видя искреннюю реакцию Кая. — Что?.. — Ты должен вбить в тупые головы окружающих, что вы встречаетесь, и никто не имеет права поливать его дерьмом. То, в каких семьях вы выросли… Вы их не выбирали, тебе повезло с родителями, у тебя есть нуны, а Бомгю своим нахрен не сдался, он для них просто галочка, его воспитывала бабушка, ты знал? — Ёнджун захлебывался словами, потому что ему всегда было обидно за друга, и, судя по ошарашенному лицу Кая, Бомгю ничего ему не рассказывал. Ну и кто из них больший дурак? Хотя, они стоят друг друга. В хорошем смысле. — Он всегда говорит, что не самый умный, но по его оценкам это не скажешь, да? — продолжал Чхве. — А все потому, что Бомгю ужасный зубрила, он ночами не спит, чтобы учиться, чтобы получить стипендию. Ему ничего и никогда не достается так просто, и когда вы были вместе, он поверить не мог, что мог понравиться кому-то вроде тебя, а тут какая-то мразь облила его кофе. Представить не могу, как он себя чувствует. — Я не знаю, как это исправить. Я не могу изменить свое прошлое, не могу просто вычеркнуть из истории своих бывших партнеров, и я виноват перед Бомгю, знаю. Но какого черта я ничего не знаю о нем самом?! Почему я вообще понял это только сейчас? — он обреченно закрыл лицо руками. — Ты эгоист, — безжалостно продолжил Ёнджун, — тебе хорошо рядом с Бомгю, и тебе этого достаточно. Поэтому хорошенько подумай, правда ли ты любишь Чхве Бомгю, прежде чем пытаться возобновить с ним отношения, чтобы вновь тешить свое эго. Отношения — это всегда ответственность, — повторил Ёнджун, — твоему партнеру должно быть хорошо с тобой, да, но вы оба должны себя так чувствовать, не бояться делиться с чем-то. А если кто-то из вас ничего не знает о другом и даже не понимает этого, потому что слишком занят собственной болтовней, то у вас большие проблемы. Кай не мог поверить, что это тот самый Чхве Ёнджун, милый и заботливый хён, который любит стариковские шутки (даже чуть сильнее, чем он сам), который едва мог общаться с Субином, сейчас сжигает его взглядом и неплохо так вставляет мозги на место. Его вина перед Бомгю куда больше, чем он думал. Зато… — Я знаю, как можно все исправить. Хотя бы попытаться, — облегченно выдохнул Кай. — Это твой последний шанс. Если облажаешься, я тебя кастрирую, — тон, с которым это сказал Ёнджун, вселяло веру, что он правда сделает. — Но все же дай ему время прийти в себя, пожалуйста, — напоследок посоветовал Чхве. — Да, мне тоже нужно подумать о многом, — согласился Хюнин, — и спасибо, хён, правда. Спасибо. — Ах ты мелкий черт, — Ёнджун больно-пребольно потрепал Кая по макушке, крепко удерживая за шею, и отпустил после нескольких сдавленных воплей. Кай шатко направился в машину, но сразу за поворотом встретил беспечно улыбающегося Субина и недовольно буркнул: — Ты подслушивал, что ли? — Вы могли подраться, и я не мог допустить, чтобы два моих близких человека покалечили друг друга, — закинул руку на плечо младшего, будто опираясь, а на самом деле поддерживая все еще немного пьяного тонсэна. Напоследок обернулся и увидел уже мягкое лицо Ёнджуна, он махал рукой. Субин кивнул на прощание. — Когда это Ёнджун-хён стал для тебя таким близким? Вы даже разговаривать не можете, — ворчал Кай, пока Субин усаживал его на пассажирское сидение и пристегивал. — Вообще-то, — Субин будто бы недовольно надул губы, — Ёнджун — мой парень. Кай пытался принять полученную информацию, но выходило очень плохо. — Кто? — Ёнджун. — Он кто? — Мой парень. — Кто? Субин рассмеялся. — Сегодня я совершил самый безрассудный поступок в моей жизни, то есть, предложил ему встречаться, а он согласился. — Поздравляю с первым днем отношений, хён, — наконец среагировал Кай, усмехаясь, — это такая срань, но это так прекрасно. — Могу представить. Я готов к чему угодно, он слишком сильно мне нравится, — задумчиво проговорил Субин, а Кай уже отключился.