Семейные ценности

Когда Матео увидел её, даже не воспринял всерьёз. Потом он к ней привык, как привыкают к наркотикам. Потом стал нуждаться в ней. Она всегда защищала его от Альберта и успокаивала, когда он с кем-то ссорился. Ей было все равно когда, из-за чего и с кем – она не задавала глупых вопросов. Джерен просто садилась рядом и обнимала его, и ощущение тепла внутри не заставляло себя долго ждать. Матео видел, как она терпела, сдерживалась изо всех сил, чтобы не сорваться на крик, когда он случайно уронил кастрюлю с кипятком, а потом убежал. Или когда он опять напроказничал, а Джерен пришла в школу в качестве его «матери». Вернувшись, она ничего не сказала, лишь крепко обняла, а затем дала подзатыльник со словами: «Перестать так делать, малыш, или хотя бы не попадайся, ладно? Люблю тебя». Сколько бы дичи Матео не делал, Джерен никогда не ругалась, не срывалась и не поднимала руку. Она просто печально улыбалась и просила, чтобы он заканчивал. Джерен просила, а не требовала. Для неё он был обычным человеком, а не одним из их лучших бойцов. Джерен, по правде говоря, ужасно готовила. Не умела эта девочка положить нужное количество соли, не могла вовремя помешать суп. Зато у неё получалось вкусное печенье, которое Матео просто обожал. Матео любил Джерен больше, чем женщину, которая его родила, ведь Джерен заботилась о нем. Матео любил её как родную мать.

***

— Стефан! Мелкий засранец! Стоять! С хохотом удиравший по особняку Риччи мальчишка вызывал у некоторых членов Семьи раздражение, у одних – ностальгию, а у кого-то – злорадство. Альберт с удовлетворением наблюдал, как Матео гонится за убегающим со всех ног Стефаном, и чувствовал себя отомщённым за все годы возни с этим безбашенным подростком. – Злорадствовать нехорошо, – хитро улыбнулась Джерен, следя за его взглядом. – Тогда может поможешь Матео, глупая женщина? – предложил Альберт, махнув рукой в сторону шумного дуэта. – Пожалуй, я откажусь, Берти, — не осталась в долгу Джерен, потягивая сок из трубочки. – Пусть дети поразвлекаются, – согласился Ник, сидя на диване. Послышался звон разбитого стекла. – Упс, – хмыкнула Джерен. — Разве они не побежали в сторону твоей комнаты, Альберт? — добавил Ник. — Что? — вскрикнул Берти и ринулся в сторону детей и своей комнаты. Теперь дети побежали с воплями в другую часть особняка, а в гостиной разразился громкий смех.

***

За завтраком в особняке Риччи присутствовали все члены семьи. Утро являлось именно тем временем дня, когда, в большинстве случаев, все находились дома. Потом многие разъезжались: кто-то на миссию, кто-то на учёбу - возвращались все всегда в совершенно разные часы. Во главе стола сидел Рикардо как глава Семьи и Босс, по правую руку от него был Альберт, также Ник и Джейсон, а с левой стороны - Доротея, рядом Джерен со Стефаном и Матео. — Итак, мы с Доротеей решили пожениться, — держа свою возлюбленную за руку, произнёс Рик. Все замерли, переваривая услышанную информации. Во время этой поистине театральной паузы было слышно, как тикают в гостиной часы. Ник очень довольно хмыкнул: – Ты мне должен 5 тысяч евро, Джеймс. — Черт, Босс, ты не мог сделать предложение позже? — хлопнул ладонью по столу рыжеволосый. — Вы что спорили на них? — к разговору подключился Матео. — Ну наконец-то ты созрел, Рик, — съехидничала Джерен, затем сложила руки на груди. — Я-то думала, что это никогда не случится. Альберт фыркнул, продолжая есть омлет, пока компьютерный гений ныл насчет проспоренных денег. Доротеа растерянно моргнула, а Рикардо что-то пробормотал про психов. Завтрак продолжался.

***

Один из самых значимых дней в жизни настал. Сегодня Рикардо и Доротеа венчаются. Если бы они просто подали заявление в ЗАГС, то их брак можно было бы расторгнуть. А венчание делало их брак, заключённым на небесах. Расторгнуть его будет невозможно. Даже если их брак попытаются аннулировать, по церковным канонам они останутся мужем и женой. Итальянцы придерживались двух правил: семья превыше всего и уважай церковь. Сборы прошли в спокойно, в тишине, наполненной радостью и предвкушением. Когда Джерен наконец завязала все ленты платья на спине Доротеи, они обнялись крепко и трепетно. Улыбка озаряла красивое живое лицо её подруги. И видя эту прекрасную улыбку Джерен чувствовала себя счастливой. У дверей небольшой церкви их встретили друзья. Тяжелые двери торжественно открылись, зазвучала незнакомая нежная мелодия. Лицо Рикардо было обращено только к Доротее и выражало такую гордость и нежность, что Джерен почувствовала, как её сердце сжалось. Внезапно, с чувством этой радостной грусти Джерен поняла, что завидует. Не зло, но завидует. Бывшая Карачай молилась, чтобы брак её друзей был долгим счастливым. Не таким, как у неё. Они должны подарить этому миру как минимум троих очаровательных деток, которых она бы считала своими племянниками. «Пусть они будут счастливы!» — слушая речь священника, думала Джерен. Всё тот же голос выдернул из мыслей традиционной свадебной фразой: «Теперь вы можете поцеловать невесту». — Я тебя люблю, Рикардо Риччи. — И я тебя, Доротея Риччи. Шум аплодисментов смешался с радостными возгласами, послышавшимися со всех сторон. Рекой лилось шампанское, гости танцевали до упаду. Молодожены принимали поздравления. Джерен была пьяная от шампанского и общего веселья. Она беззаботно смеялась, танцевала сначала с маленьким Стефаном, а потом с Матео. Сегодня они веселились. Сегодня они были счастливы. Даже не догадываясь, что незваная гостья в чёрном скоро постучит в их дверь. Ведь Смерть танцует в тени каждого из нас, не глядя, кто перед ней: простой человек или же босс мафии.