Ведомый

      Кастиэль молчал практически до самого бистро. Дин вроде бы не возражал, только время от времени поглядывал через плечо на своего нового напарника и усмехался уже привычной беззлобной улыбкой. Кас же попросту не мог заставить себя вновь открыть рот после конфуза на стоянке и старался не пересекаться с Дином взглядом. Впрочем, Винчестер-младший обладал достаточным чувством юмора для того, чтобы разогнувшись, и отсмеявшись, заверить Каса, что всё в порядке.       — Я вот даже не знаю, кому из нас больше не повезло бы в подобной ситуации: Джону или мне, — Дин опёрся на сидение мотоцикла и прочистил горло ещё раз, стараясь успокоиться. — И кто бы отсидел за убийство другого. Ты сегодня завтракал?       Кастиэль сморгнул, постарался поймать полёт мысли Дина, и отрицательно мотнул головой.       — Отлично, — Дин вновь улыбнулся. — Я бы тоже не отказался. И… да…       Винчестер окинул задумчивым взглядом свой мотоцикл, а затем вновь посмотрел на Кастиэля. Новак сморгнул второй раз. Обычно, когда в его жизни внезапно появлялся такой объём новых эмоций и впечатлений, Кас справлялся с ним довольно быстро. Хватало лишь умудриться ухватить клубок за хвост и потянуть, распутывая без особого труда, устанавливая причинно-следственные связи и делая определённые необходимые выводы. Сейчас же этот клубок не только выкатился из пальцев, но и наматывал вокруг него немаленький километраж, грозясь оплести с головой цепко и надёжно.       Потому что Дин Винчестер сносил не только идущей от него энергетикой, но и совершенно обезоруживающим обаянием, противиться которому не было возможности. И распутываться не хотелось – это обаяние словно смывало напряжение предшествующих дней, попыток подстроиться под Джона Винчестера, и вывернуться наизнанку, стараясь доказать свою полезность.       Между тем Дин продолжал изучать Кастиэля придирчивым взглядом.       — Да, всё-таки придётся...       Кас вопросительно вскинул бровь.       — Да я просто прикидываю, - пояснил Винчестер, широко улыбаясь, - понадобится ли нам второе сидение, или я могу тебя перед собой посадить.       Кас очень захотел закашляться, но сумел удержать вскипевший в груди воздух.       — Хотя, ты не блондинка и будешь смотреться не столь эффектно, даже если усядешься прямо на бак, раздвинув ноги, — Дин собственнически похлопал Хонду по хромированному боку. — Поэтому, давай-ка мы второе сидение попросим нам подвезти. Потому что отца догонять нужно, авто у тебя, я так понимаю, ещё нет, а брать служебное мне совесть не позволит, потому что ну нафиг.       Кастиэль только отрицательно качнул головой, стараясь прогнать из своих мыслей довольно непотребное зрелище себя самого на раме мотоцикла Винчестера. Получилось плохо, но уже сам Дин спас его от разгулявшейся фантазии, задумчиво поскребя подбородок пятернёй. Скучать он явно не собирался.       — А пока мы ждём, нужно сходить перекусить, — парень залез рукой во внутренний карман своей куртки, извлёк мобильный, щёлкнул парой кнопок и приложил трубку к уху. — Джо, малышка, привет… Да, ты мне говорила… Да, ещё раз так назову – лишусь самого дорогого. Но, пока ты не отгрызла мои самые дорогие сиськи с дерзкими сосками, привези мне второе сидение… Полчаса? Ок, отлично! Я буду в «Полуночниках». Да. Да, я обязательно полью их сыром. Да, детка, с сыром всё вкуснее!       Кастиэлю показалось, что он слышит на той стороне волны возмущённый девичий голос, обещающий полить сыром всего Дина, но новый напарник уже отключил связь.       — Идём, — Дин потянулся к Касу, прихлопывая того по спине и направляя в сторону выхода с парковки. — Это отец может святым духом сыт оставаться, пока по следу идёт, а у меня обед по расписанию, несмотря на войну.       Через несколько минут, сидя напротив Дина и ожидая бургер с чашкой кофе, Кас честно старался поймать клубок за хвост выбивающейся нити. Не получалось, потому что Винчестер эту нить постоянно выдёргивал новыми улыбками.       — А ты, вообще, в курсе дела или Джон тебя не подпустил даже к архиву? — Дин покрутил в пальцах зубочистку и сунул её в рот, откидываясь на спинку удобного стула.       — Я бы не сказал, что совсем не в курсе… — Кас и сам не мог понять, почему он тушуется. Желание показаться не совсем лохом и произвести впечатление медленно отступало перед уверенностью в том, что впечатление на Дина должно производиться другим способом, нежели заверением, что Кастиэль знает каждое слово дела о Художнике. Которое Кас, кстати, так и не смог увидеть за прошедшие два дня – времени не было даже на то, чтобы заскочить в архив и забрать подшивку. Верный себе Джон отправился сразу по свидетелям и друзьям Эбби, чтобы удостовериться в отсутствии зацепок. Кастиэль, естественно, увязался за ним и не позволил себе отстать даже на шаг, превратившись в безмолвного преследователя. Кас понимал, что подобное поведение не есть партнёрство при расследовании, но сделать ничего не мог – Джон уверенно шёл собственным намеченным курсом, летая от лаборатории к моргу, по пути заскакивая за показаниями, и никто остановить его попросту был не способен. Кастиэлю пришлось смириться с ролью незаметного подхватывателя бумаг и держателя для блокнота – большее Джон ему не доверял. Причины этого недоверия Винчестер не озвучивал, но ниточка взаимопонимания, вроде бы протянувшаяся после опроса мистера и миссис Талбот, истлевала на глазах.       Джон не умел работать ни с кем, кроме самого себя. А единственный напарник, с которым Джон мог делить существование, погиб при исполнении, и Кас теперь понимал, что при всём своём желании не способен будет стать подобием Уильяма Харвелла.       Что оставалось? Только следовать заданной Джоном траекторией. И Кастиэль следовал. По крайней мере – старался.       Но вопрос Дина заставил задуматься над тем, куда эта траектория способна завести.       — Понятно, — хохотнул Винчестер-младший. — Отец в своём репертуаре. Значит, в курс дела введу тебя я. Не могу поверить, что вы два дня вот так сосуществовали бок о бок, и ты даже не попытался вытащить информацию.       — Я пытался… — Кастиэль понял, что оправдывается только тогда, когда Дин напрямую поймал его взгляд своим, в котором, к удивлению, читалось сочувствие. — У меня просто…       — Не было возможности отлипнуть от отца хотя бы на пару минут, — закончил Дин, удовлетворённо кивнув. — Естественно. Джон не тот человек, который позволит вниманию пройти мимо себя. Если он что-то делает, то должен ощущать значимость этого дела, даже если оно бессмысленно. Попытки стать героем – как раз такое бессмысленное занятие. Если бы он понял, что пользы от людей намного больше при возможности действовать самостоятельно, а не подчиняясь его расписанию и приказам, дело бы давно сдвинулось с той точки, на которой зависло. Но, как ты понимаешь, вбить это ему в понимание бесполезно. Я пытался заняться этим на протяжении десяти лет – как только твёрдо решил идти на юридический и определился с дипломным проектом. Думаю, тебе не стоит объяснять, что творилось у нас в доме, когда я потребовал у отца документы дела Художника.       — Ты выбрал дело Художника для своего диплома? — отчего-то Кастиэль решил уточнить ещё раз. Нет, он не сомневался в том, что Дин говорит правду, просто как-то не верилось в тот факт, что Джон кого-то подпустил к материалам. Кас убедился, что данное дело Винчестер-старший считает чуть ли ни своей миссией, и осознать, что он позволил кому-то прикоснуться к столь значимому для него было трудно.       Дин ухмыльнулся, зажав зубочистку во рту.       — Я всегда отличался умом и сообразительностью, — он оглянулся в сторону барной стойки и разочарованно поджал губы – официантка пока даже не думала нести их заказ. — А здесь ещё и баранью упёртость проявил. Да такую, что отец не выдержал и плюнул, прокляв меня до третьего колена.       — Похоже, он в самом деле немного… перегибает палку с этим делом, — Новак последовал примеру нового напарника и тоже глянул за стойку. Аппетитные запахи, расползающиеся по бистро, щекотали горло и ноздри. Кастиэлю захотелось облизнуться и сглотнуть, потому что он и в самом деле вспомнил про голод только тогда, когда Дин предложил перекусить. Прошедшие два дня ознаменовались непрекращающейся беготнёй между множеством порогов, и Кас запомнил только сведённые брови Джона и одеяло во втором часу ночи, призванное хоть на пару часов отгородить от звенящего в воздухе напряжения. Винчестер не давал новичку расслабиться, видимо, решив вымотать и напугать. Но бежать на ковёр к начальству и просить немедленного перевода Кас не собирался вовсе, поэтому терпеливо следовал за Джоном везде, куда бы он ни шёл. Нельзя сказать, что Винчестеру это пришлось по нраву, но к сегодняшнему утру он почти не огрызался на Новака. До появления Дина точно не огрызался, даже буркнул «Доброе утро» при встрече в дверях участка, видимо, смирившись с присутствием стажёра за своей спиной.       Нужно было понять сразу, что означал сочувственный взгляд встретившего их Сингера.       — Ему трудно не перегибать палку, — пожал плечами Дин, не глядя на лицо будущего напарника. — Я вообще не понимаю, как Сингер позволил ему вновь взяться за это дело.       — А Джон не спрашивал разрешения, — хмыкнул Кастиэль, пытаясь прогнать ощущение, что в данный момент они просто занимаются перебиранием сплетен, а не обсуждением информации. Но заканчивать разговор о том, к чему у Каса пока не было доступа, не хотелось вовсе. Новак и так еле удерживался от того, чтобы не выспросить всё, прихватив Винчестера-младшего за грудки. Желание узнать хотя бы что-то подзуживало над ухом. — Сразу же, как только услышал – взялся.       — Нагорит Бобби за него когда-нибудь, — Дин качнул головой и невесело усмехнулся. — Прокурорские шавки любят докапываться, а у отца с ними не самые радужные отношения.       Кас хотел было заметить, что тех, у кого с Джоном радужные отношения, он ещё не встречал, но вовремя прикусил язык, уцепившись за заинтересовавшую вдруг фразу.       — А есть причины для того, чтобы дело вёл не Джон?       Дин повернул голову и взглянул Касу прямо в глаза. Новак с удивлением осознал, что серьёзный Винчестер так же неуловимо притягателен, как и ухмыляющийся.       — Есть. Двадцать лет назад моя мать стала последней жертвой Художника. На ней прекратились убийства и причины для их прекращения до сих пор неизвестны. Как ты считаешь, прокурорская проверка, выявившая факт причастности к расследованию заинтересованных лиц, погладит Сингера по голове?       Кастиэль тихо выдохнул и выдержал повторный взгляд Дина.       Что ж, теперь многое вставало на свои места. Кас не сказал бы, что был удивлён услышанным, потому что дураком себя не считал никогда. Да и поведение Джона наводило на многие мысли, а выводы, которые из этих мыслей можно было получить, уже приходили к Касу за последнюю пару дней.       Тех, кто нанёс рану поверхностную – по самолюбию, по гордости, по карьере – ненавидят иначе. Художник же ранил Джона смертельно – по сердцу. И теперь Кастиэль чётко это осознавал, найдя подтверждение своим догадкам. Дело не пропало бы из участка просто так, не исчезло бы из общего доступа, если бы Джон залечивал собственное самомнение, подпорченное вернувшимся убийцей. Но свою умершую душу Винчестер излечить был явно не в силах.       — Вот и я так думаю, — хмыкнул Дин, не дождавшись ответа на свой вопрос, но внимательно следя за изменениями на лице Новака. — Любая инспекция ткнёт Сингера носом в нарушение должностных инструкций, а моего отца в отсутствие профессионализма. Только вот дело в том, что никто, кроме Джона, не знает Художника настолько, чтобы приблизиться к его поимке хотя бы на дюйм.       — Но уверенности в том, что это действительно Художник, всё ещё нет? — Кастиэль с надеждой поднял глаза, но вдруг заметил официантку, приближающуюся к их столику, и поспешил придать лицу нейтральное выражение. Царящее вокруг напряжение развеялось, но только для того, чтобы склубиться внутри его мыслей.       — Мне хотелось бы в это верить, — Дин чуть отклонился от столика, позволяя девушке поставить два подноса с тарелками и соусами. Аппетитный запах картофеля фри и бургеров заставил Каса сглотнуть и подивиться, что нелёгкий в общем-то разговор совершенно не отбил аппетит. Знание трагедии своего напарника обязывало продемонстрировать скорбное понимание, но Кас отчего-то загоняться совершенно не желал. Может быть, причиной тому служило спокойствие Дина, сидящего напротив. Потому что он тоже не выглядел удручённым, и уже уверенно копался в своей тарелке, выбирая самые поджаристые ломтики.       — Лучше уж разбираться с подражателем, — Дин небрежно махнул рукой и довольно зажмурился, смакуя еду. — Да, это вызовет новый всплеск воспоминаний, но имитатор явно лучше ожившего кошмара из прошлого. Меня эти кошмары напрягают чуть больше, чем необходимость поимки вдохновившегося преступлениями предшественника убийцы. Потому что Художник не идиот и он, думаю, так же изучал Джона, как и Джон его. Если это в самом деле наш исчезнувший на время маньяк, то проблем с его арестом будет намного больше, нежели с новичком.       — Но разве не проще просчитать уже известные ходы? — Кастиэль решил не отставать и тоже принялся за еду. Желудок одобрительно заурчал, стоило Касу впиться зубами в хрустящую булку. — Когда знаешь, чего ждать, то остаёшься в выигрыше.       — В том-то и дело, что не проще, — качнул головой Дин. — Имитаторы стремятся стать заметными, переплюнуть славу своих вдохновителей и допускают ошибки намного чаще и быстрее, чем те, кому они подражают. Уже после первого преступления подражатели начинают испытывать нехватку внимания и стремятся получить как можно больше огласки, освящения прессой, эфирного времени. Ими движет желание доказать, что они ничуть не хуже, и именно из-за этого они оступаются. Из-за спешки, из-за ажиотажа, из-за стремления продлить этот ажиотаж. Первоначальные преступники убивают по индивидуальным причинам, кроющимся в их психике, имитаторы же - исключительно из-за тщеславия.       Кастиэль задумчиво пожевал мясо и согласно кивнул. Слова Дина явно были не хорошей импровизацией, а основывались на долгих размышлениях.       — Ты говорил, что выбрал дело Художника для защиты диплома, — он вновь поднял взгляд на Винчестера, стараясь рассмотреть на его лице возражение, но не заметил и продолжил. — Значит ты так же тщательно, как и Джон, изучил все материалы дела. И теперь у нас два специалиста.       — Не совсем, — Дин пригубил тёплую колу из картонного стакана и, поморщившись, отставил его в сторону. — Я работал с бумагами. Отец же получил личность. Я не могу сказать, что я жалею о том, что мне не досталось то, что досталось ему. Я могу только анализировать, опираясь на уже известное, и делать выводы.       Кастиэль прищурился, пытаясь разглядеть за лёгкой усмешкой на губах Дина горечь. Чувство того, что Дин старается абстрагироваться от прямого значения дела Художника, Каса покидать упорно не хотело.       — А твоя мать… — Новак запнулся и замер, ожидая реакции. Впрочем, Дин только пожал плечами.       — А что мать? Она стала очередной жертвой, этого я изменить не могу. Её смерть доказала, что Художник привлекает внимание не абстрактных зрителей, а одного конкретного человека – моего отца. Потому что только на теле матери была обнаружена вырезанная записка. Раньше их не было. Раньше Художник оставлял послание на писчей бумаге.       — То есть, Джон решил, что это Художник только из-за записки на теле? — Кастиэль откинулся на спинку стула, мысленно делая зарубку на счёт того, чтобы научиться следить за словами. Холод в голосе Дина свидетельствовал о том, что заинтересованное лицо выключилось, уступая место профессионалу. Может быть, Джону не хватает именно этого – отделения себя-жертвы от себя-следователя? Впрочем, Кас не мог с уверенностью сказать о том, что поведение Дина не является всего лишь искусственно созданной маской. В конце концов, это слишком личное, чтобы копаться в нём, но это было его работой, так что Касу приходилось копаться.       — Вижу, он тебя действительно ни к чему не подпустил, — усмехнулся Дин, отправляя в рот последний кусок бургера. — Вы как работать-то собрались?       — Думаю, что вот так и собрались, — Кас ответил на усмешку очень похожей своей. — Впрочем, мне нравится собирать информацию по крупицам.       — По крупицам не придётся, потому что теперь с вами есть я, — Винчестер довольно хмыкнул и вытер пальцы салфеткой. — Нравится это отцу или нет, но я назначен в группу и назначение не оспаривается. Сингера не погладят дважды.       Кас дожевал свой бургер и хмыкнул, прекрасно понимая то, о чём говорит Дин. Никакое внешнее спокойствие и бесстрастность не могли заглушить блеск в зелёных глазах.       — Художник считает себя творцом, — Винчестер снова взял в руки стакан с колой и задумчиво повертел его в ладони, разглядывая со всех сторон. — Он создаёт свои картины, следуя своему видению прекрасного. Он требует признания, как и любой творческий человек, и получает его в немереном количестве. Другие выбирают более привычный путь для обретения славы, Художник же решил идти по дороге из алого кирпича. Убийство – это идеальный вариант привлечения внимания. Убийство, ставшее особенным – уверенность, что о тебе заговорят. Художник выбирает свои жертвы только по ему одной ведомой схеме. Прошлые девушки не были схожи друг с другом ни по телосложению, ни по цвету волос и глаз. Две блондинки, полная шатенка, высокая брюнетка, две русоволосые и коротко стриженая рыжая девушка со спортивной мальчишечьей фигурой. Не было чего-то общего, по чему можно определить следующую жертву, или хотя бы тип интересующих маньяка людей. Единственное связывающее их – способ убийства. Расписанные тела, изуродованные до неузнаваемости. Каждый раз рисунки были различными, позы, в которых обнаруживали тело – тоже. Художник создавал свои творения с особым индивидуальным подходом. Каждую из картин. И оставлял записки с признательностью за то, что на его творчество обратили внимание. Пара фраз совершенно стандартных по типу «Благодарю за внимание, я польщён ажиотажем». Ему нравилось купаться в кровавой славе, получать отклик в виде газетных статей, репортажей и новостных выпусков. Два года Художник находил то, к чему стремился. И только Мэри Винчестер что-то изменила в его творчестве.       Кастиэль услышал, как дрогнул голос Дина на имени матери, но даже не шелохнулся, боясь прервать поток откровения и информации.       — Он превратил её в свою самую прекрасную картину. И посвятил тому, кто все два года обеспечивал ему славу и внимание – моему отцу. Записка, вырезанная на теле моей матери, была признанием Джону. «Моё лучшее творение – для Тебя. Спасибо, Джон». Он перерезал ей горло в тот миг, когда группа захвата пошла на штурм неэксплуатируемого ангара за чертой города. Если бы отец пришёл десятью минутами раньше, Мэри можно было бы спасти. А Художник не скрылся бы среди мусорных контейнеров, уходя на двадцать лет в подполье. Впрочем, я не могу с уверенностью говорить о том, что это именно он вернулся сейчас. Не могу и не хочу.       Дин вновь усмехнулся и залпом осушил стакан, сминая тонкий картон в руке.       Кастиэль перевёл дыхание, переваривая услышанное. Безучастный ровный тон голоса Дина говорил о том, что новый напарник в самом деле не пускает чувства в работу. Но теперь Кас не знал, с кем ему придётся труднее – с Джоном, поддающимся эмоциям и озлобленным на весь мир, или же с его сыном, загнавшим себя в клетку отрешённости и профессионализма.       Похоже, служба действительно предвещала весёлую жизнь.       — Мне… — Кастиэль захотел сказать хоть что-то, потому что напряжение не просто опустилось на плечи – оно обхватило голову тонкими щупальцами и пробралось внутрь, разрастаясь медленной давящей в висках болью. Но в кармане Дина очень невовремя запиликал телефон, и Кас промолчал. Впрочем, это было к лучшему. Вряд ли он сказал бы что-то новое.       Дин вздрогнул, встрепенулся и выхватил трубку из кармана одним плавным движением.       — Да, малышка? Да, уже иду. И сыр с собой прихвачу, конечно же!       Новак с интересом взглянул на вновь улыбающегося Винчестера.       — Нам подвезли сидение, — доверительно шепнул Дин, подхватывая со стола порционный сырный соус и поднимаясь на ноги. Кивнув официантке и дождавшись кивка в ответ, Дин выложил на скатерть пару банкнот и устремился к выходу.       Кастиэль поспешил последовать примеру напарника и догнал его уже на улице, перед самыми ступенями крыльца.       На парковке бистро стоял темно-серый пикап и Дин поспешил прямо к нему.       — Я не знаю, как ты до сих пор жив, Винчестер! — дверца водителя распахнулась и на асфальт вышла молодая девушка в строгом чёрном брючном костюме. Светлые волосы были перехвачены тёмной лентой. — Давай сюда свою задницу, ты знаешь, что я тебе обещала сделать за «малышку»!       — И я тебе очень рад, Джо! — Дин заключил девушку в объятия и подставил щёку под поцелуй. — Но моя задница это слишком интимное место, чтобы поворачиваться им к тебе. Если только вот с этим!       Дин протянул девушке соус, и та смешно наморщила нос, накрыв его ладонь своей.       — Зато к другим твоё интимное место поворачивается вполне охотно, — Джо улыбнулась и прижалась к груди Винчестера.       — Ты никогда не умела хранить семейные тайны, — Дин фыркнул и прихлопнул девушку по бедру, на что получил тычок под рёбра.       Кастиэль попытался успокоить свой мыслительный процесс и прервать выстраивающуюся версию взаимоотношений Джо и Дина. Он уже облажался в подземном гараже Шестого участка с попыткой угадать степень партнерства Дина с тем или иным человеком и нового конфуза не хотел.       — Джоанна, позволь представить, это мой напарник – просто Кас, — Дин развернул девушку лицом к Кастиэлю, явно предлагая приветствие. Кас улыбнулся и сжал протянутую Джо ладонь.       — Джоанна Харвелл, — девушка тепло сверкнула глазами, не отлипая от Винчестера. — Очень.       — Взаимно, Кастиэль Новак, — Кас вздрогнул, услышав знакомую фамилию, но виду не подал. Зато понял наличие траурной ленты на волосах Джо. — Вообще-то, я напарник Джона, но…       — Но Джон как всегда послал всех в волосатую задницу, и Касу приходится таскаться вместе со мной, — хохотнул Дин.       — Ну, ты хотя бы озаботился о его комфорте, это уже плюс, — Джо соизволила отпустить Винчестера и подошла к багажнику пикапа. Распахнув дверцу, девушка явила на свет привезённое второе сидение для мотоцикла Дина, а заодно бело-синий мотоциклетный шлем, который почти сразу протянула Кастиэлю. — На твоих коленях страшно неудобно.       — Вот и я пришёл к такому выводу, — довольно кивнул Дин и подхватил обтянутое кожей сидение в руки. — Поэтому сейчас мы седлаем коня и валим в закат под эпичную музыку.       — Удачи, ковбои, — Джо захлопнула багажник и улыбнулась. — Не забредите на Горбатую гору.       — Я тебя тоже люблю, — Винчестер весело подмигнул, склонившись к щеке девушки для дружеского поцелуя, но перед этим Касу показалось, что они прошептали друг другу что-то очень похожее на "Я с тобой" и "Я знаю". Впрочем, Кас поспешил отвернуться, чтобы не нарушать интимности.       Джо улыбнулась, пихнула Дина в плечо и запрыгнула на водительское сидение пикапа, махнув рукой на прощание.       Дин довольно оскалился и перехватил свою ношу поудобнее.       — Нет, это не моя девушка.       Кастиэль удивленно сморгнул и уставился на Винчестера.       — Ну, я это на тот случай, если ты вновь решишь наградить меня романтической связью, Шерлок, — напарник заговорщически подмигнул и развернулся в сторону участка. — Джо мне как младшая сестрёнка. Дружба отцов сближает и детей.       Кас кивнул, понимая, что алеет, и постарался не поворачиваться лицом к Дину, чтобы не выдать своего смущения.       Парковка встретила щадящей глаза тенью и прохладным камнем.       — Вот теперь мы можем с тобой заняться делом и навестить пару-тройку мест без ущерба для информативности, — Дин сноровисто затянул ключом болты крепежа пассажирского сидения мотоцикла на заднем крыле. — Только смотри, будешь лапать за задницу – пойдёшь пешком.       — Я не… — Кастиэль не успел ответить на весёлую усмешку возмущенным возражением, потому что телефон Дина ожил во второй раз. Дин подхватил трубку.       — Винчестер, — напарник остановился, вслушиваясь в голос на той стороне волны, и его лицо с каждым новым словом мрачнело на глазах. Кас, почуяв неладное, замер рядом. — Да, уже выезжаем. Да, там встретим.       — Что-то случилось? — Кас напряжённо свёл брови. Отчего-то смотреть на то, как пальцы Дина сжимают трубку, было неприятно. Дин помолчал пару секунд и мотнул головой.       — Обнаружено ещё одно тело. Отец уже в городском парке, Сингер позвонил мне сам. Похоже, что мы действительно имеем серию. Сейчас нужно выяснить – серию кого.