Город призрак

Это было, пожалуй, слишком неожиданно, и Лави сам не понял, как так получилось. Только до него начал доходить смысл всех этих манипуляций, как у него резко потемнело в глазах, и он отключился. По крайней мере, ему так показалось. Он сидел в столовой так же, как и когда потерял сознание, — только теперь он был один, и дом выглядел так, словно не было долгого простоя: всё блестело, так, будто весь дом натирали по пятнадцать раз в день. Но Лави точно помнил, что, когда они пришли, эта часть здания была в пыли и выглядела не так помпезно, как сейчас. — Что вообще происходит? — только и смог пробормотать вслух рыжий. Решив, что нужно как‑то действовать, он встал со стула и поднялся наверх, к своей временной комнате: почему‑то ему хотелось пойти именно туда. Он сам не мог объяснить почему — его словно тянуло туда. Зайдя в комнату, он понял, почему его тянуло — точнее, кто его тянул. Перед ним на кровати сидела маленькая девочка, на вид лет десяти, и смотрела в окно. Одноглазый замер в нерешительности. Девочка повернула к нему голову и улыбнулась. — Здравствуй, экзорцист, — прозвучал голос в голове Младшего Книгочея. Он резко дёрнулся в испуге: девочка не раскрывала рта. — Не стоит меня бояться, я не причиню тебе вреда. — «Забавно, что это говорит та, что меня сюда затянула. «Не стоит бояться» — ага, так я и поверил», —подумал одноглазый и нервно поёжился. — Я говорю правду, — словно прочитав его мысли, ответила девочка. — Это моё измерение, и я не могу в нём врать — это одно из условий моего здесь нахождения, — продолжала говорить девочка, а рыжий всё больше запутывался. — Так, погоди… — Лави начал было обращаться к девочке на «ты», но вспомнил, что она здесь провела довольно много времени и явно старше всей их компашки вместе взятой. — Можно на «ты», — мягко улыбнулась девочка. — Чувствую себя неловко, когда ко мне обращаются на «вы». — Ты читаешь мои мысли, — всё же утвердился в своей догадке рыжий. — Верно, — кивнула девочка. — Это моё пространство, и я могу повелевать здесь всем. — А если поточнее? — уже не так опасаясь, спросил Лави и подошёл чуть ближе к девочке. — Это же ты меня сюда втащила, но зачем я тебе? — Ммм, очень хороший вопрос, — хихикнула девочка и, спрыгнув с кровати, подошла к нему ближе. — Мне было интересно. — В смысле? — удивлённо посмотрел на неё рыжий. — Ладно, прости, я пошутила. Давно не общалась с людьми, вот и социальные навыки видимо канули в лету, — продолжала смеяться девочка, чем не на шутку перепугала одноглазого. — Я хотела сначала вытащить девушку, но у меня не получилось. Но, думаю, ты даже лучше. — Так значит, это ты показала Линали те события? — догадался Лави. — Да, — утвердительно кивнула девочка. — Правда, смогла показать совсем маленький кусочек истории… Или, как правильно говорится, хроники? — Не совсем, — пробормотал Книгочей Младший. — Это если бы ты по порядку показывала, т. е. в хронологическом порядке. А там, кажется, был кусок, вырванный из контекста. Так зачем ты меня сюда втянула? Съесть меня? Девочка удивлённо на него посмотрела, а затем расхохоталась. Её смех отражался от стен, становясь всё громче. Но внезапно смех оборвался, и в её взгляде мелькнуло что‑то ледяное. — Нет, я не ем людей, — произнесла она. — Ну, если быть точной, Я не ем людей. За других не ручаюсь, — добавила она с загадочной улыбкой. Рыжий почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Втянула я тебя сюда, потому что мне всё это уже порядком осточертело, — продолжила девочка. — Если кратко, вы, mes bons amis , ближе всех к цели. Меня это, с одной стороны, радует… Девочка резко замолчала словно в раздумьях, и отвернувшись от Книжника подошла к низкому столику и взяла оттуда Книгу Мёртвых, чувство страха и той уже неоспоримой угрозы словно сжимало горло рыжему. Он тяжело дыша схватился за горло, девочка словно не замечая его задыхающихся хрипов, с преувеличенно весёлым видом листала книжку, пытаясь найти в ней что-то только ей нужное. И с торжествующим вскриком повернулась к осевшему на пол и побледневшему одноглазому, надув губки, проговорила: — Oh, mon chéri, qu’est‑ce que tu fais? — недовольно повела носиком девочка, словно учуяла неприятный запах. Подойдя к Книгочею Младшему, она опустила руку на плечо и продолжила: — Tu ne devrais pas être si fragile. А я и не хилый, хотел было ответить рыжий, но сдавливающие тиски с горла никуда не пропадали. — Respire profondément , — в приказном тоне сказала девочка, не ожидая никакого ответа и тем более отказа. Почему девочка общалась с ним на французском, он не мог понять, но прекрасное знание этого языка, по крайней мере сейчас, ему помогало. Он, внемля словам девочки, вдохнул насколько смог и понял, что начинает терять сознание. Но девочка не предоставила ему такой роскоши и ударила его по щеке, громко приказав: — Éloigne‑toi de lui. C’est ma proie. Il est sous ma protection. — «Звучит жутковато», — подумал одноглазый, и буквально через пару секунд напряжение с его шеи спало, и давление вместе с ним; он стал глубоко заглатывать воздух после такого аттракциона асфиксии. — Ты как? — спросила его девочка, перейдя обратно на английский. — Более‑менее, — прохрипел рыжий и решился спросить: — Что это было? — Это хорошо, — девочка беззаботно улыбнулась. — А тебе точно нужен ответ на твой вопрос? — Точно, — приведя дыхание в норму, утвердительно ответил Лави. — Это хорошо, — она продолжала улыбаться. — Это был mauvais esprit или же esprit mort — Что? Кто? — удивлённо переспросил рыжий. Девочка покачала головой, словно надежды, что она на него возлагала, не оправдались. — Mort , fantôme , — цокнув, ответила девочка. — Мой дорогой papa совершил в своей жизни одну очень большую ошибку, и, я думаю, вы знаете какую. Не дожидаясь от него ответа, она продолжила: — Наша maman очень сильно болела, и болезнь эту ни один доктор не мог вылечить, какие бы баснословные богатства papa им ни обещал. Maman оставалось только доживать свои последние годы жизни. Она увядала, как самый belle fleur. От этого было так горько, но papa зациклился только на своей боли: он считал, что только он её теряет, совсем позабыв про нас с Алисой. Не только для него она была всем миром, но и для нас, маленьких девчушек. Раздражённо поведя плечами, она продолжила, а рыжий и не стал её прерывать. Он с особой тщательностью запоминал всю информацию. Девочка взяла обронённую книгу и сквозь зубы прошипела, смотря на неё как на вещь, что разрушила всю её жизнь, — хотя, впрочем, так и было. — Papa купил у какого‑то бродяги книгу, и всё стало в два, хотя нет, в десять раз хуже. Если так maman смиренно, не нервничая и не беспокоясь, принимала свою будущую и не такую уж далёкую ruine, то из‑за papa она стала терять свет жизни ещё быстрее. Её некогда прекрасные волосы тускнели и выпадали со страшной силой — только из‑за того, что papa творил. Физически ей становилось легче, но никак не морально: ведь люди умирали, чтобы отдать ей свои vies, и отдавали они их совсем не желая с ними расставаться, — и оттого затаили на нас глубокую обиду. Сейчас они пытались убить тебя, моего гостя. — То есть это были мертвецы? — вопросительно склонил голову рыжий. — Oui . Я же так и сказала. Или же можно сказать — души неупокоенных жителей города, — похоже, девочка начала жалеть, что втащила именно рыжего. — Погодите, получается, эти самые мертвецы и есть те, кто могут есть людей? — нервно сглотнул одноглазый. — А также хотел бы спросить: полагаю, что там, где мы сейчас находимся, это пространство создано благодаря Чистой силе, верно? И она есть у вас… у тебя и твоей старшей сестры, так? — Видя направленный на него взгляд, одноглазый прокашлялся и решил показать, что он только на вид тупой. — Oui, вы правы, Monsieur l’Exorciste , и в первом, и во втором своём утверждении. Эти morts — жители этого города, что утратили свои души, и теперь эти пустые, оголодавшие оболочки бродят в поисках живых. Поедая людей, животных, они словно пытаются восполнить manque de vie en soi . А мы с Алисой были наделены этим, скажем так, pour rien , который, как оказалось, стал нашим проклятием. — тяжело вздохнула девочка, но продолжила свой долгий рассказ: Наша maman выздоравливала, а после снова чахла, и так повторялось из раза в раз. Она уже стала умолять pape закончить свои гнусные affaires , но он перестал её слышать. Так ridicule : он больше всех хотел, чтобы она жила, — и он же причинил ей больше всего боли. И из‑за него мы теперь maudits . — Прокляты? — заинтересованно переспросил рыжий и хотел было предложить девочке дальше продолжать полностью на французском, но не успел. — Да, — ледяной тон девочки не оставлял надежд на то, что она что‑то расскажет ему про проклятие. Но вдруг, собравшись, она начала описывать проклятие, хотя видно было, что давалось ей это крайне тяжело. — Мне самой до сих пор непонятно, как действует эта un livre moche . Но принцип её понятен даже мне. Эта livre забирает сначала жизни других, чтобы отдать их конкретному человеку, а после — и жизнь этого человека. — «Но тогда какой в ней смысл?» — подумал Лави и вздрогнул, когда прозвучал ответ на его мысленный вопрос: он совсем забыл, что девочка читает мысли. — Мне бы самой знать. Не знаю, какой diable её написал, но он точно был совершенно psychopathe fou et meurtrier . — Трудно было не согласиться с ней. — Самое ужасное, что эта книга высасывает жизнь из всего: из заклинателя, из жертвы, из того, кому нужна помощь, из животных, из природы. Tout meurt . — А есть ли способ избежать… châtiments книги? — уподобившись девочке, спросил одноглазый. — Этого я не знаю, — с сожалением пробормотала девочка. — Но ты так и не ответила, почему ты вытянула меня сюда? И мне интересно, где это мы? — немного осмелев, начал задавать наводящие вопросы парень. — Oui , ты прав. Мы находимся, если грубо говорить, в моей голове. Я выдернула твоё сознание из тела и призвала сюда. Я выбирала между тобой и девушкой, потому что вы прикасались к этой мерзкой книженции, и поэтому мне было вас легче вытянуть. А почему вытянула? Да потому что появилась возможность: он ослабил бдительность. Maman avec soeur пока его отвлекают. Наверное, глупо, что я тут с тобой играюсь, пока они выигрывают для меня драгоценное время. — Наша с сестрой, как вы их называете, «чистые силы» и стали нашим проклятием. Действие моей вы поняли, а сила Алисы позволяет после смерти не потерять душу. Мы стали бесплотными призраками. Все люди, что сюда приходили, становились жертвами pape . Он хотел вновь стать человеком и… Он убивал — случайно или намеренно — заглянувших сюда людей и забирал их тела. По‑другому не получится: пока человеческая душа в теле, его нельзя… capturer . — То есть ваш папаша мало того, что всех перебил из‑за какой‑то книги, так ещё и решил, что этого ему мало, и начал захватывать тела людей, попутно убивая их? — с видом великого философа изрёк одноглазый. — Oui, — коротко ответила ему младшая из сестёр Аддерли. — Нам с мамой и сестрой это не нравится. Мы вынуждены souffrir только из‑за его решений, и не только мы, но и citadins . Если у нас остался intelligence , то у них в большей степени нет: большую часть дня они охотятся. Бывают, попадаются редкие особи, которые могут держать себя в руках дольше и réprimer votre soif . Это чаще всего те, кто позже всего умер, или те, у кого forte volonté . — Звучит так, словно они дикие животные, — недовольно вставил ремарку одноглазый. — К сожалению, вы правильно заметили. Сейчас они действительно ничем не отличаются от голодных, злых и ведомых только инстинктами animaux . — Хотя животные во много раз лучше их. Вам стоит быть осторожными: некоторые люди, что приходили сюда, умирали именно от их рук. Мы не можем взять и вселиться в любое тело — нужно соблюсти certaines conditions. В самом начале, когда папа пытался захватить тело первого человека, у него получилось, но тело начало быстро pourrir. Лучше всего подходят тела экзорцистов. И, к сожалению, у папы получалось обманывать ваших предшественников и забирать их тела. Вот только их души ведут себя по‑другому, не так — очень странно. Они не становились призраками. Они словно растворялись в воздухе. — Растворялись в воздухе? — с интересом поинтересовался Лави. — Верно. Как только их душа покидала тело, она взмывала вверх, но потом становились видны голубовато‑зелёные цепи, которые тянули их обратно в тело. Но из‑за того, что папа забирал тело, цепи ломались, и âme растворялась. — Интересно, — пробормотал младший Книгочей. — Нужно рассмотреть этот вопрос, когда вернёмся. — Ха‑ха, вы действительно забавные, — фыркнула девочка. — Ваши предшественники были более слабонервными. А вы даже чересчур спокойные. — Ну, я не умаляю достижений экзорцистов прошлого, но нам тоже пришлось пройти через некоторое… некоторые трудности, — быстро исправился Книгочей‑младший и решил перейти к крайне интересующей его теме. — Так скажите, что нам, чёрт возьми, делать? Мы находимся здесь уже довольно много времени. Нам уже надоело. Две ваши «Чистые силы» мы заберём, вот только что делать с этими вашими призраками или мертвецами? Вряд ли мы можем просто так уйти, забрав «Чистые силы». Хотелось бы, конечно, но так наша работа не будет закончена. А ещё раз возвращаться сюда не хочется, и других подставлять тоже. И что за барьер вокруг города? Он сам снимается или это вы его снимете? Мы не можем пользоваться своими «Чистыми силами». Вы можете это как‑то исправить? Или вы это специально сделали? Чтобы призраки не смогли выйти? — Oui . Мы специально поставили барьер — так они не могут выйти за пределы города. Вот только этим, к сожалению, мы дали фору папе: так у него получалось быстрее capture de corps . Мы пытались поставить его так, чтобы только экзорцисты могли использовать свои силы, но не получилось, как вы понимаете. Только мы можем использовать свои силы. Снять барьер мы можем, если вам надобно. Вот только можете ли вы гарантировать, что мертвецы не выйдут dévorer les gens ? — Ну, ближайший посёлок далековато отсюда. Думаешь, успеют дойти? Мы убили несколько дней на то, чтобы сюда добраться, — хмыкнул рыжий, а девочка удивлённо на него посмотрела. — Есть более короткий путь, я вам обязательно расскажу, чтобы вы не заблудились, когда будете уходить. Если вы все выживете, — она многозначительно улыбнулась, и рыжий почувствовал себя не в своей тарелке. — Можно как‑то менее жутко это говорить? — не надеясь на ответ, пробормотал одноглазый. — Смешной вы, господин экзорцист, — хихикнула девочка. — Тем не менее, — рыжий сделал вид, что не обратил внимания на её слова, — можно ли избавиться, если это вообще звучит гуманно, от этих мертвецов с помощью «Чистой силы»? Или же против них нужны другие средства? И ещё вопрос: почему всё это время, что мы здесь находимся, мы ни разу их не видели? Они нас не трогали… — он почувствовал себя детективом, который раскрывает сложное дело. — Не трогали? Mon cher, вы заблуждаетесь! Кто, по‑вашему, вас и ваших друзей покалечил в церкви и кто навёл на вас maladie, что на несколько дней вывела вас из строя? — Что? — удивился рыжий. — Я думал, это ваши проделки, точнее, проделки вашего отца. — Non non . Папа так не делает, у него другие методы. Он бы просто ждал, пока вы не сдадитесь морально, физически, пока проделки призраков вас не опустошат настолько, чтобы он смог появиться и ramasser votre corps. Он в последнее время не очень хочет выполнять какую бы то ни было работу. Видимо, долгое réclusion здесь играет свою роль, — разъяснила девочка. — Заточение? Значит, и вы не можете выйти из города? Или вы целенаправленно себя здесь заточили? — продолжал докапываться до сути парень. — Сначала мы сами, а после ваши предшественники добавили силы в наш крайне расшатанный барьер, — ответила девочка будто нехотя. — Ага, значит, они сделали так, чтобы вы не смогли выйти из города и чинить беспредел. Этот город — что‑то вроде большой тюрьмы, в которую мы добровольно зашли, — от осознания этого факта Книгочею становилось плохо. — Всё верно, — довольно прищурилась девочка, её забавляла реакция одноглазого. — Так, а как можно бороться с призраками? Они же могут нас сожрать! Внутри города мы не можем использовать «Чистую силу», а они не могут выйти наружу. Какая‑то дилемма, — продолжал рассуждать парень. — Можете, — коротко ответила девочка. — Вы можете использовать «Чистую силу» внутри поставленного барьера. Вам нужно только найти место, откуда идёт барьер, и отрегулировать его réclusion . — И где же это место? — поинтересовался одноглазый. — Dans l'église, — ответила девочка. — Если вы шли дальним путём в город, тогда вы точно видели эту церковь. Ваши предшественники пожертвовали своими жизнями, чтобы установить этот барьер. Там есть следы боя, и вы явно достали Le Livre Des Morts именно оттуда. Насколько я помню, в последний раз папа вынужден был оставить её там. — Значит, те ямы — это следы, которые остались от боя прошлых экзорцистов с хозяином этого дома, — мысленно прикинул парень. Девочка кивнула. — Так, с этим мы разобрались, — уже вслух сказал рыжий. — А как мы туда доберёмся? Мы же не можем выйти за пределы города, где стоит эта самая церковь. — А вот с этим помочь уже могу я. Но только на один час, не больше. И максимум — trois personnes: на большее время я не смогу поддёрнуть барьер. Вам нужно сейчас же дать мне ответ, кто будет идти, потому что я не знаю, когда смогу с вами связаться в следующий раз. И время тоже выберите сейчас. В нужное время я попытаюсь ослабить барьер, и вы пройдёте. Отыщите église , а в ней — то, что поддерживает барьер. Вот только пускай ваши коллеги будут дежурить у трещины, что я создам. Fantômes нельзя выпускать из города! А они почувствуют ослабление барьера, почувствуют жизнь за трещиной. Чистой силой ваши коллеги смогут воспользоваться, пока будут у трещины. Décidez judicieusement, — давала напутствия девочка. — Пу‑пу‑пу, — тяжело выдохнул Книгочей‑младший. — Точно пойду я: мне полюбому лучше быть в церкви. Дальше — Тимоти. Он маленький: если нужно будет пролезть в узкое место, он будет нужен. Да и для борьбы с призраками он не годится. Канда… Ну, Юу будет разумнее остаться у трещины: он мастер по части «штукатурки лицевых структур», — хихикнул рыжий. — «А вот что насчёт Аллена и Линали — это тяжело: кого взять, кого оставить? С одной стороны, Аллен — тоже штукатурщик ничем не хуже Канды, а сапоги Линали пригодились бы, чтобы свалить побыстрее из церкви, если мы будем искать дольше, чем требуется. С другой — и Лина в бою очень даже ничего, а ленты Клоуна тоже пригодились бы в полуразрушенной церкви. Наверное, лучше взять Аллена: сила Ноя, если что, разрушит барьер, если у нас что‑то не получится. Тогда Лина поможет Юу, а то с Алленом они явно поцапаются», — размышлял рыжий. — В церковь пойдут: я, Аллен, Тимоти. У трещины будут Канда и Линали, — вслух ответил рыжий, хотя надобности в этом не было. — А насчёт времени… Тут сложно сказать: у нас нет часов, и в городе часы стоят. Я, конечно, могу определить время по солнцу, но это будет не до минуты точно. — Не страшно. Будет лучше, если вы подойдёте к барьеру, который у ворот города, заранее — минут на пятнадцать раньше. Я тоже не могу утверждать, что по часам поддерну барьер, — согласно кивнула ему девочка. — Тогда давайте до обеда, часов в одиннадцать. Не хочется там в темноте что‑то рыскать, — словно для себя кивнул парень и уставился на девочку. — Я вас поняла. Сделаем так: как только вы снимете барьер и уничтожите всех призраков, я с вами свяжусь. Так мне будет легче. А сейчас мне нужно на некоторое время отойти — похоже, что‑то пошло не так. Вы можете пока s'orienter. В моём espace город такой, каким он был в момент нашего приезда. Je vous retrouverai plus tard, — девочка обеспокоенно улыбнулась и словно растворилась в воздухе. Младший Книгочей удивлённо посмотрел на ушедшую девочку и встал, решив, что город действительно не мешало бы посмотреть. Вдруг он найдёт какие‑нибудь зацепки, чтобы применить их уже тогда, когда будет в сознании. Он спустился из особняка, и, стоило ему только выйти из дома, как он увидел тех, кого увидеть здесь совсем не ожидал. — Ребята? — Это точно были Аллен и Линали. Рыжий их окликнул: — «Про это говорила девочка, имея в виду, что что‑то пошло не так?» — Лави! — К нему побежали обрадованные экзорцисты. — Что, чёрт возьми, тут творится? — На него обрушились и экзорцисты, и волна их вопросов. — Погодите, сначала слезьте с меня, а потом я вам всё объясню, — прохрипел от натуги рыжий. Седовласый с китаянкой тихо ойкнули и слезли с одноглазого. — Рассказывай, — потребовала девушка.