one
9 июня 2020 г., 18:51
Сегодняшнее утро Нейла ничем не отличается от предыдущих: будильник звенит ровно в шесть, и пока на плите варится кофе, он принимает душ и чистит зубы. Казалось бы, ему нет необходимости вставать так рано, хотя его жаворонок внутри просыпается еще раньше, потому что как таковых уроков Нейл не преподает. После окончания университета и выдачи диплома по специальности преподаватель-психолог, он жил практически без работы год. Несомненно, у него была некая практика в общении с подростками и детьми, но Нейл жаждал настоящей работы, и, если он не мог оказать квалифицированную помощь в центрах, где необходим достаточный опыт работы, коего у него не было, он не сдавался и продолжал искать. Летом, проезжая на арендованном велосипеде мимо пустоватых улочек Рок-Хилла, он услышал разговор двух людей, которые медленно прохаживались, неловко держась за руки, и обсуждали, что им необходим психолог. Нейл тут же остановился, отставил велосипед и направился к ним. Попросив прощение и подавшись немного вперед, он обрисовал ситуацию и уже на следующий день сидел перед директором школы. Дэвид Ваймак оценивающе рассматривал сначала его, несколько минут тупо уставившись в его бездонные голубые глаза, и только потом быстро пробежался взглядом по рекомендациям университета. Джостену поставили два выпускных класса, чтобы тот подготовил их к будущему. Нейл охотно согласился, он, собственно, и не собирался отказываться. Сентябрь он по сорок пять минут вел предпоследний или последний уроки и подготавливал учеников. Так как уроки шли парами, особенно в старших классах, ибо по мнению Ваймака это было лучшим решением хоть как-то подготовить оболтусов к университету и унять их неусидчивость, новость о том, что ко всему этому приходится теперь еще дополнительный урок психологии сводила с ума.
Нейл не переживал до поры до времени. Точнее, до сегодняшнего утра. Из многочисленных мыслей его выводит звук готовки тостов, и он аккуратно укладывает их на тарелку, принимаясь делать бутерброды, пока горячий кофе остывает в чашке. Сегодня — первого октября — к нему в расписание добавляется одиннадцатый класс. По словам Ваймака не то чтобы проблемный по успеваемости, но присутствуют проблемные личности. Ваймак лично настаивал на этом: взять еще один класс и попытаться достучаться до них всеми возможными и невозможными методами, попытаться открыть в них то, что так тщательно скрывали, подготовить их к выпускному классу, а затем и к поступлению в университеты. Ваймак взял их себе, считаясь теперь их классным руководителем, и глаз не спускал с них.
Джостен переживает как в первый день и потому нервно постукивает концом чайной ложки по столу, поднеся бутерброд ко рту, но так и не решаясь его откусить. В конце концов он завтракает, одевается, захватывает на кресле приготовленную сумку на удлиняющем ремешке, закидывает на плечо и, обувшись, выходит из квартиры. Путь до школы в среднем занимает не больше пятнадцати минут, и уже после первого звонка Джостен входит внутрь, здороваясь с охранником. Он поднимается на второй этаж, проходит по пустующему коридору и в тишине с характерным звуком открывает свой кабинет. Уборщицы уже помыли пол и проветрили помещение, и Нейлу становится на некоторое время хорошо. Он ставит вещи на стул и, закрывая дверь на ключ обратно, идет к Ваймаку за характеристиками каждого ученика.
— Проходи, — кивает Ваймак, когда видит Нейла у приоткрытых дверей. Он договаривает по телефону, кладет трубку и выразительно смотрит на вошедшего преподавателя. А затем, вспомнив, зачем он ни свет ни заря здесь, протягивает папку, где, как предполагает Нейл, лежат необходимые ему документы. — Много времени не займет.
Нейл берет папку в руки и усаживается в кресло. Сначала он решает пробежаться взглядом по фотографиям и именам, а затем изучить каждое дело отдельно.
— Всего десять? — он в недоумении смотрит на Ваймака, и тот, сжимая губы в тонкую линию, однозначно кивает.
— Было двадцать, — уточняет Ваймак. — В средних классах некоторые перевелись в параллельные классы из-за жестокого обращения от определенных личностей, другие ушли после окончания средней школы, еще двое вовсе переехали, чтобы начать жить заново.
— И кто же это? — Нейл открывает папку заново и читает первую фамилию. — Эндрю Джозеф Миньярд.
— От более агрессивных к менее. С ним, — Ваймак указывает на папку, — дела обстоят сложнее. Он не разговаривал с прошлым психологом, хотя тот отчетливо видел, что парню нужна помощь.
— Насколько все серьезно? — Нейл дочитывает до конца и перелистывает лист.
Ваймак откидывается на стул, складывая руки на груди.
— Родители Эндрю и Аарона развелись, когда им было восемь лет. Отец уехал с любовницей в Бразилию, а мать завела нового ухажера. В итоге мальчики росли сами по себе и перестали знать родительской любви. Сомневаюсь, что вообще знали когда-либо, но Аарон говорил, что мать — единственная женщина, которую он когда-либо так горячо любил. Она уехала в Европу вместе с новым мужем, когда их двоюродный брат Николас перешел на второй курс в университете. В итоге парни уже четыре года живут с братом. Ни отец, ни мать носа не показывают в Каролину.
К концу рассказа Нейл доходит до Аарона как до среднего безобидного ученика. По крайней мере на фотографии он выглядит куда умиротвореннее, чем его брат. Нейл задерживает взгляд на Эндрю, сравнивая его с Аароном, и видит ту отдаленность во взгляде и сильно сжатые скулы, которые не все могут заметить.
— Эндрю, Кевин, Сэт особенно любят влипать во всякие переделки. У первых двух взаимная ненависть с Сэтом. Эндрю, Кевин и Аарон отгородились от остального класса со средних лет и до сих пор не поддерживают с другими связь.
— Мне нужно особенно присмотреться к Эндрю? — уточняет Джостен.
— Я этого не говорил, — отмахивается Ваймак. — Мне необходимо, чтобы к концу года они хотя бы делали вид, что сплотились и стали на путь истинный. Расшевели их чем хочешь и как хочешь. У каждого свои загоны, конечно, и аккуратнее стоит быть с каждым из них, но, — Ваймак выдерживает короткую паузу, — они бывают нормальными и даже милыми. Если постараются.
Нейл кивает и забирает документы с собой в класс. Он проводит два урока после обеда у выпускных классов и затем дожидается новых учеников. На перемене он выходит в коридор, стараясь казаться как можно незаметнее, и вглядывается в учеников, проходящих мимо кабинетов. Наконец он видит, как трое человек заходят в кабинет, и дверь почти захлопывается прямо перед носом девушки. Она хмурит брови, оборачиваясь на подходящих парней, а затем с рывком открывает дверь и вламывается в класс.
Мэтт идет недостаточно быстро, но и не медленно, размеренно, легким движением руки останавливая пробегающих мимо школьников. Хотя школа и делится на корпусы, время от времени в старших корпусах проскакивают младшие классы, и преподавателям иногда приходится их направлять обратно, чтобы они не заблудились и не опоздали на следующий урок. Бойд в курсе, что Нейлу добавляют еще один класс, но не успев с этим поздравить (или огорчить, или предупредить, а то и все сразу), Мэтт надеется застать его в кабинете. Он шагает мимо класса, заглядывая внутрь, а потом движется дальше и замечает Нейла около окна. Джостен как раз достал телефон, чтобы взглянуть на время, продолжая стоять на месте и ждать Ваймака.
— Мои поздравления, — Мэтт появляется так неожиданно, что Нейл подскакивает на месте, едва удерживая телефон, и Бойду приходится поддержать его за руки, чтобы тот не вывалился окончательно. — Прости, напугал.
Джостен переводит дыхание и легко смеется, заставляя Мэтта улыбнуться тоже.
— Я уже говорил: тебе стоит повесить на шею колокольчик, — лицо Мэтта от такого замечания в который раз кривится, и он закатывает глаза. Нейл добавляет: — По крайней мере я не получу преждевременный инфаркт.
— Каюсь, — Бойд становится рядом, облокачиваясь задом о подоконник. Он кивает на приоткрытую дверь и спрашивает: — Волнуешься?
Нейл задумывается, вспоминая утреннее волнение, и неоднозначно пожимает плечами. Волнение — это нормально. Он волновался в первый день работы, а спустя месяц уже летает по школе, будто всю жизнь здесь работал. Его принял коллектив, его принял Ваймак. Нейлу было этого достаточно, но не совсем, потому что он не был уверен в учениках, которые откровенно высказывали свое презрение. И это тоже нормально. Невозможно нравиться всем, особенно невозможно понравиться, когда тебя не ждали и не желали. Его желание работать осуществилось, но вместе с ним пришло осознание, что он доставляет неудобства в расписании школьников. Казалось бы, он и думать об этом не должен. Но Нейл думал первое время, а потом старался сгладить углы и напряжение. Он не заставлял старшеклассников делать задания на высочайшем уровне. У него был свой метод преподавания психологии. Он медленно наставлял их, открывал в них скрытые таланты и возможности преодоления препятствий, заставлял поверить в себя. И пока это медленно шло, к концу первого месяца все стало улучшаться. А теперь ему добавили еще один класс. Вынужденная мера по мнению Ваймака. Нейл не спорил и не собирался. Джостену было интересно, насколько все запущено с ребятами и сколько времени ему понадобится, чтобы убедить их в обратном — что они нужны. Себе, родителям, миру. Их будущее зависит от их самих и они не должны закапывать его так глубоко, чтобы то сгнило преждевременно.
Нейл поворачивает голову в сторону Мэтта и смотрит ему в глаза: открыто и ясно. Он пожимает плечами и поджимает губы, словно в жесте я не знаю, но вместо этого он все же отвечает:
— Немного, — и это скорее правда, нежели ложь.
— Все будет нормально, — подбадривает Мэтт, похлопывая его по плечу, и в это время звенит звонок. В коридоре моментом становится пусто, и через секунду на лестнице появляется Ваймак. Он подходит к преподавателям, здороваясь с Мэттом и пожимая ему руку, очевидно, они не виделись с утра, а затем переводит взгляд на Нейлам.
— По глазам вижу черта с два ты готов ко всему этому, но другого выбора у меня нет, — Нейл уже понимал, что так Ваймак выражает свою поддержку. Мэтт возвращается к себе, а Ваймак уже идет к классу. Когда он входит, нависают тишина и напряжение; Нейл становится по руку от директора и вглядывается в каждое незнакомое до сего времени лицо. Он задерживается на каждом не больше двух секунд, а затем переводит взгляд на Ваймака, который стал представлять нового учителя.
—… и если хотя бы одно замечание поступит в ваш адрес от мистера Джостена, вылетите из школы как пробка от шампанского.
— Это так необходимо вводить именно сейчас? — задает вопрос девушка, сидящая за второй парте третьего ряда от окна. — Я имею в виду, насколько я знаю, мистер Джостен преподает у выпускных классов, но мы ведь еще не выпускаемся.
Нейл узнает ее лицо — Рене Уолкер. Ее мягкая улыбка и дружелюбный сияющий взгляд выделяются на фоне скучающих и безразличных лиц. Нейл выдавливает из себя улыбку, и Рене отвечает тем же, продолжая ждать ответа от директора.
— Вы особый случай, — отрезает Ваймак, и девушка больше не задает вопросов.
Ваймак взглядом окидывает класс, задерживаясь на последней парте, за которой одиноко, опустив взгляд на собственные руки, сидит Эндрю. Он никак не реагирует, даже когда Ваймак окликает его, а затем резко взмахивает рукой. Директор пожимает руку Нейла и выходит из класса, оставляя учителя наедине с новым классом. Нейл набирает в легкие больше воздуха и медленно выдыхает, давая время собраться и себе, и старшеклассникам.
— Что ж, — начинает Нейл, и посторонние звуки мгновенно исчезают. — Я Нейл Джостен, преподаватель психологии. Так как мистер Ваймак занял много времени, я думаю, в нашем распоряжении не больше двадцати минут.
Рене поправляет часы на руке и кивает, заметив на себе взгляд Джостена. Тот поджимает губы, формируя улыбку, и продолжает:
— В таком случае не буду особо вас напрягать сегодня. Я знаю, как много подростков вашего возраста не любят психологов. Но я хочу сказать вам одно: вы должны различать квалифицированного психолога и преподавателя психологии. Да, я закончил университет и в моем аттестате написано, что я психолог, но я также потратил год, чтобы через точку с запятой в моем дипломе красовалось «преподаватель психологии». Я никогда особо не задумывался над работой, а проучившись четыре года, я решил искать ее уже тогда. Удалось ли мне? Нисколько. Опыт, опыт, опыт. Везде нужен опыт, а кроме производственной практики я ничего не имел в свое оправдание. И тогда я понял: если я не могу оказать помощь в специализированном центре, я обязан это сделать по-другому. И я потратил год, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас; кем вы видите меня перед собой. Моя цель: чтобы вы поняли, вы — важны; ваша жизнь — важна. Не буду скрывать, что я знаю ваши личные характеристики, и мистер Ваймак рассказал, что вы, — Нейл выдерживает паузу, но он понимает, что должен сказать все, как есть, и потому выпаливает: — что вы проблемный класс. Я не знаю, насколько это правда, поскольку никогда не работал с вами. Но если вы дадите мне шанс, дадите шанс возникнуть взаимопониманию и взаимопомощи между нами, я не говорю, что вы не пожалеете об этом, но вы поймете, насколько важны были занятия для каждого из вас. И да, — Джостен быстро обегает класс взглядом, замечая, что Эндрю смотрит прямо на него, и внутри появляется особая уверенность, чтобы сказать: — я рос без отца.
Нейл мог сказать все что угодно, но говорит именно это. Открытие маленькой личной тайны должно дать толчок, чтобы каждый из старшеклассников сказал что-то похожее. Маленький факт, который раскрыл бы их еще больше. Они могут подумать, что взрослому сказать это проще, но Нейлу всего двадцать пять, он человек и у него тоже есть чувства. Чтобы предотвратить нападки в свой адрес, Нейл поднимает руку в жесте снизить шум, и говорит:
— Вы первые, кто теперь знает это, после меня и моей мамы, разумеется. Поэтому, раз уж я начал такое откровение, может быть, каждый из вас сейчас тоже скажет что-то про себя? — он видит, как взгляд каждого ученика тускнеет, а некоторые опускают голову. Нейл старается их успокоить: — Я не заставляю говорить вас что-то, что вы еще не можете сказать, что все еще тяжело для вас. Говорите все, что хотите.
После того, как Нейл убеждается, что закончил свой монолог, он садится на свое место, подбирая подбородок рукой, и внимательно смотрит на Рене. Девушка догадывается, что начать хотят с нее, и она выпрямляется в спине, чтобы казаться выше своей рядом сидящей одноклассницы.
— Я приемная дочь в семье, — она говорит с теплотой в голосе, и Нейл думает, что ей совершенно не жаль того, что случилось и какие обстоятельства к этому привели. — Моя мама Стефани Уолкер сильная и мудрая женщина, и я рада, что я — ее дочь.
Нейл осторожно спрашивает:
— Твоя настоящая мама?
— Она отказалась от меня сразу же, когда я родилась. Я была нежеланным ребенком. Я думаю, вы спросите об этом, поэтому нет, я бы не хотела с ней встретиться. Очевидно, у нас возникли бы недопонимания. Я счастлива здесь.
Глаза Рене действительно излучают долю счастья; она пытается скрыть свою тупую иногда ноющую боль, и ей это удается. Ее улыбка, которой она одаривает Нейла, остается мягкой и доброй, и Нейл больше ничего не уточняет, переходя к Элисон Рейнольдс. Девушка взмахивает длинными волосами и гордо приподнимает подбородок.
— Не думаю, что мне нужно представляться, не так ли? — Рене мягко толкает ее в бок, наклоняясь и шепча ей, очевидно, про этикет и банальную вежливость, но Элисон только отмахивается: — Нас не так много, чтобы запомнить всех с одного раза.
Нейл бросает короткое: «Как хочешь», продолжая предугадывать ход дальнейших событий, которые могли бы развернуться в процессе их беседы.
— Ни для кого не секрет, что я живу одна в квартире неподалеку, имея неплохое такое состояние. Мои одноклассники, — Элисон говорит с презрением и едва сдерживается, чтобы не закатить глаза и фыркнуть на длинном слове, — в курсе, что крупная ссора послужила скандалом, и это привело к тому, что в итоге я ушла из дома. Но до сих пор я так никому не рассказала, что мой отец действительно отказался от меня. Подлинный документ хранится в его сейфе, чтобы при каждом удобном случае ткнуть мне в лицо: «Ты больше не моя дочь». А с мамой у нас так себе отношения. Созваниваемся раз в год, дабы удостовериться, что каждая из нас жива.
Ей больше нечего добавить, даже если бы она и хотела, а Нейл не настаивает. Так, по очереди, Нейл узнает маленькие тайны о старшеклассниках. Сэт бросает: «Не пойти бы вам нахрен», и когда его укоризненным взглядом одаривает Рене, он ничего не говорит долгую минуту. Он надеется, что Нейл сдастся и оставит его в покое, но Джостен покорно ждет ответа, не намереваясь переходить к следующему ученику. Сэт не привык сдаваться, но в этом случае делает исключение:
— Все считают, что я гей, но я не гей, моя девушка Элисон и, черт возьми, оставьте нас обоих теперь в покое.
По классу проходится гул, а Элисон оборачивается, вскидывая руками. Она недовольна и явно не собиралась рассказывать об этом в таких обстоятельствам. Если вообще когда-нибудь собиралась. Она надеялась продержаться до выпуска, ибо спустя три года их отношений кто-то из одноклассников мог только предполагать об их связи, но у них не было доказательств, чем пользовались Элисон и Сэт: они словами издевались над всеми, кто затрагивал эту тему, и только однажды предположения переросли в драку.
Нейл никак не комментирует признание, переходя к следующему ученику, коим оказывается Аарон. Парень угрюмо смотрит прямо перед собой, не намереваясь поднимать глаза прежде, чем его попросят это сделать. Он медленно вертит ручку перед собой и, кажется, замечает перед собой все, кроме Нейла.
— Аарон? — повторяет Джостен. — Скажешь нам что-нибудь?
Аарон молчит. Он знает, что хочет сказать, определенно, но мешкается. Неуверенность во взгляде едва проскальзывает, когда он все-таки поднимает глаза и смотрит прямо на преподавателя. Он долго выбирает между «правильно» и «неправильно», «сказать» или «не сказать». Он может предугадать реакцию одноклассников, но никак не Эндрю. Он знает, что тот будет в ярости, когда они приедут домой, но Аарон считает — нет смысла говорить что-то про семью, Ваймак так и так поведал их историю Нейлу.
Нейл ошибочно считает, что Миньярд ничего не скажет, и переходит к Кевину, намереваясь обратиться к нему и уже указывая рукой на него, когда Аарон говорит:
— У меня есть… татуировка.
Тишина. Глубокая. На мгновение может казаться, что кроме ритмичного биения сердец больше ничего не слышно. Элисон первая обрушивает ее, с искренней удивлением восклицая:
— Черт возьми, ты шутишь?
Аарон одаривает ее пустым взглядом и возвращает его обратно на Джостена.
— Четырехлистник. На тазобедренной кости.
Нейлу достаточно. Он понимает, как важна эта татуировка для Аарона. Он так же замечает взгляд Эндрю. Миньярд пронзительно смотрит на брата, будто готовится испепелить его в одно мгновение. Аарон чувствует пристальный взгляд на своей спине, но не дергается, не ежится, не оборачивается. Он спокойно его выдерживает и чувствует долю облегчения, когда Нейл отвлекает внимание всего класса, переходя на Кевина. Дэй несколько задерживается с ответом, очевидно, вспоминания, чего от него хотят. Он так же поражен новостью о татуировке, ибо, сколько он себя помнит, общаясь с братьями, ни один, ни второй не упоминали об этом.
Кевин приходит в себя, когда его стул грубо толкают, и он невзначай вздрагивает. Дэй переводит взгляд на Нейла, который в ожидании покачивается на стуле, все также подперев подбородок рукой.
— Насколько я знаю, ты играл в сборной по хоккею? — Джостен видит напряжение в плечах Кевина, но не придает этому внимание.
Кевин кивает, соглашаясь.
— Мне оставался год до Национальной лиги, и я получил тяжелую травму, — как бы трудно не было упоминать об этом, Кевин считает, что должен высказаться. Тема его спортивной карьеры не раз поднималась в прессе, и он откладывал решение на потом. Однажды он смог официально объявить свое окончательное решение, которое повергло в шок всех. Кевин вспоминает, как тренер буквально разорвал его на мелкие кусочки, крича, что тот не поставил его в известность. Кевин знал, что его тут же бы стали отговаривать. — Я сделал официальное заявление о своем уходе, и в ту же минуту меня стали считать слабаком. — Кевин поднимает глаза, чтобы посмотреть на Джостена. — Вы тоже так считаете?
Нейл задумывается на мгновение, постукивая пару раз по губам, и когда начинает говорить, его руки уже сцеплены в замок, а сам он подается вперед.
— Нисколько, — он говорит тише, чем обычно, впитывая в слова поддержку. — Каким бы не был выбор, его трудно сделать. Вернуться или уйти — это исключительно твое решение, которое будет влиять в первую очередь на твою жизнь. Ты сделал выбор в пользу себя и своего здоровья. Это не выбор слабости. Это выбор стойкости перед препятствием.
Нейл может поклясться, что видит слабый огонек в глазах Кевина. Дэй смотрит на преподавателя, его дыхание учащается, а рот приоткрывается, но он ничего не говорит. Он сидит так с минуту, а затем выдыхает тихое: «Спасибо». Нейл считает это маленькой победой.
Когда Джостен переходит к Эндрю, парень не подает признаков жизни. Теперь его взгляд блуждает и время от времени замирает на одной точке; он не смотрит ни на Аарона, ни на кого другого, и даже голос Нейла не заставляет поднять глаза.
— Эндрю, поведаешь нам что-нибудь?
Привычная мягкая тишина становится резко тяжелой и почти удушающей. Нейл прослеживает, как Элисон, Рене и Джереми оборачиваются назад, как Сэт равнодушно бросает мерзкие замечания, как Аарон и Кевин вовсе не двигаются. Кевин только сильнее поджимает губы, кладя руки прямо перед собой.
— Эндрю Джозеф Миньярд, — выдыхает Эндрю, и ему не нужно повторять дважды, чтобы Нейл понял.
— Эндрю Джозеф Миньярд, — повторяет Нейл, — что тебя привлекает в жизни?
— Ножи, — оттачивает Эндрю, впиваясь взглядом в преподавателя.
Урок заканчивается, и Нейл просит носить с собой тонкую тетрадь, ручку, карандаш или все то, чем им удобно писать. Их занятия будут проходить четыре дня подряд, кроме понедельника. Когда к Нейлу пришли за рекомендациями, он оставил этот день в качестве выходного для проблемных старшеклассников. Джостен полагал, что это может улучшить их настрой в общении — занятия психологией с начала недели обычно не несли в себе ничего хорошего. В остальном Нейл спокоен.
Он встречается с Мэттом и Дэн на лестнице, и те испытующе смотрят на него. Нейл отмахивается и говорит, что все прошло лучше, чем они могли себе представить, и они прощаются.
Нейл возвращается домой со сдавленным чувством тревоги внутри. Он не вернул папку с личными делами, и теперь смотрит на фотографию Эндрю. Он видит его взгляд и вспоминает сегодняшний: отрешенный, предостерегающий, с тупой болью глубоко внутри. Он желает помочь каждому старшекласснику, желает, чтобы они нашли себя, перестали медленно и мучительно убивать себя. Но Эндрю он желает помочь особенно. И это чувство особенности, растекающееся по грудной клетке, заставляет желудок сжаться. Нейл захлопывает папку и идет в душ, дабы смыть с себя волнение, мелкую дрожь и тяжелые мысли.
