Один на двоих.

***

      Расслабляющая, двухчасовая, ванна сделала свое дело. Мне удалось расслабится, побыв наедине со своими мыслями. Теперь я точно знал, что оказался прав и мне не стоит в этом усомняться. Также, я решил не пытаться разузнать окончательную причину этой ссоры. Придется постараться усмирить любопытство.       Я не мог думать ни о чем другом кроме как о своих приятелях. Выбор между двумя сложен. Трудно понять к кому тянет, когда ты ощущаешь, ровным счетом, ничего. Все произошло слишком быстро, чтобы я смог, в полную силу, разложить все по полкам, и дать ответ. Но, я понимал, что спешить не стоит. Вижу единственный верный выход: понаблюдать за происходящими событиями, может тогда я смогу определиться?       Я не спеша вышел из ванной комнаты, натягивая, излюбленную, маску на лицо. После душа я чувствовал себя более бодрым, но, как это обычно бывает, тело охватила жуткая дрожь холода. Теперь, мне казалось, что прежде в особняке было уютнее и, немного, теплее, чем сейчас. Масла в огонь подливал и тот факт, что на мне, кроме теплых, черных вязаных носков и огромной, для меня, толстовки моего соседа по комнате, ничего больше и не было. Я думаю не стоит говорить о том, что под «платьем» существуют боксеры.       Мне вздумалось навести себе горячего шоколада, чтобы согреться, но вряд ли я смогу выдержать еще полчаса без теплой пастели. Стоит сказать: на первом этаже самый мороз. Там гораздо больше открытых окон и форточек, скорее всего, их еще не закрыли, так как большинство еще спит. Но все-таки, это была бы неплохая идея, будь за окном жаркое лето.       Словно мои мысли были прочтены, я почувствовал на своем плече сильную руку вафлееда. Стоило ожидать того, что он проснется спустя два, с половиной, часа. Он был меня выше, крупнее и сильнее, именно поэтому стоя за, моей, спиной, на его фоне, я выглядел словно спичка. Должно быть, ему хорошо ощущается дрожь. За то, я хорошо чувствую невольные подергивания руки, и иногда пальцев. Как я определил, что это, именно, Роджерс? Только у него невольно случаются дерганья любых частей тела и издаваемые звуки языком, вроде поцокивания, как сейчас. — Ты бы надел что-нибудь из штанов, а то простудишься. — Заботливо пробормотал все еще сонный «енот»       Я не понимал, что ответить на это. Мне просто не захотелось надевать джинсы, лень, так сказать. — Тебе стоит вернуться в комнату, а я принесу горячий какао. Не вздумай высовываться из пледа до тех пор, пока я не явлюсь, понял? — Его голос похолодел, я четко ощущал это беспокойство за мое здоровье, но слушать его не собирался. -Думаешь я стану тебя слушать? — насмешливо фыркнул я. Возможно он примет более жесткие меры, вроде того, как взвалить меня, как мешок картошки, и унести в спальню, но я ведь все равно сбегу! — Тебе так нравится болеть, м? Пить таблетки, а если все будет серьезно, колоть уколы, а? Давай-ка по хорошему! — прицокнув в конце, требовательным взглядом, темных глаз, «согрел» меня. Я четко ощущал этот взгляд. Похоже, он прав, мне не очень хочется переживать такое, только поэтому, я, послушно, поплелся к себе.       Заперев за собой дверь, первое, что я сделал сразу, и незамедлительно, так это плотное укутанье в след. Мне все равно, что, на данный момент, видно одно лицо, и, со стороны, я больше похожу на пельмешку. Сразу же почувствовал, что, еще немного, и я полностью отогреюсь. В таком, сидячем на кровати, положении, я просидел, приблизительно,с пятнадцать минут.       Позже, за закрытой дверью, раздался оглушительный грохот, от которого пол, если можно так выразиться, вздрогнул, а после последовал выстрел, что стал причиной отчетливого звона в моих ушах, следом я разлечил сдержанный болевой стон, судя по звуку, со зжатыми губами.       Разум затуманили многочисленные, обеспокоенные, мысли, от которых, я мигом, позабыв про «укрытие», бросился к выходу. Только лишь я устранил приграду на своем пути, как сразу же уставился на, не самую лучшую, картину пред собой, от которой я ясно почуял ненависть к Брайану Хайту, где-то глубоко в груди