Один на двоих.

***

      Я не мог предположить, что произошло сколько, б не старался понять, ведь мысли, словно тараканы на кухне, разбегаются в разные стороны, кто куда. Не мог даже сдвинуться с места, обводя взглядом карие глаз, под маской, что прятала мое лицо, не самую приятную картину       Опустив глаза на пол, прямо передо мной, лежал Роджерс, повернутый ко мне спиной. Его одежда пропиталась кровью владельца насквозь, казалось, что теперь вряд ли это можно будет отстирать. Так, эта, расползающаяся по деревянной поверхности, алая жидкость, уже достигла лестничных ступенек, «спускаясь» по ним все ниже и ниже. Моему слуху были подвластны задержанные болевые стоны пострадавшего. «Река» росла, с каждой попущенной секундой. Мне не хотелось видеть эти кровоточащие раны, что служат жуткой болью для лесоруба, именно поэтому я сел рядом с ним, стараясь аккуратно взять его, чтобы не причинить еще больших мучений. «Толстовка» стоял прямо над нами, все еще держа в руке ствол, направляя дуло прямо на нас. Он мог в любой момент нажать на курок, и эта пуля для вафлееда была бы последней. Даже если «смерть» выскочит из «домика», я наклонюсь, накрывая собой друга, но если у «цыпленка» все еще осталась жалость и здравое мышление, он отбросит оружие в сторону.       С трудом, но мне удалось поднять тяжелую тушу, но перед тем как скрыться за дверью нашей спальни, отчетливо почувствовал на себе пылающий ревностью и злобой взгляд. Хотя бы ради меня, но он оставил свою «жертву» в покое. — Тим — На оклик я лишь остановился, но ни единым словом его не удостоил. От того, что сейчас произошло, больше не мог вести себя с ним как прежде. Ревность — самое страшное оружие, в порыве которого, можно сотворить, любую, жуткую вещь. — Прости меня. — Иногда одними извинениями не отделаешься, и на прощание уходит уйма времени. — Поговорим об этом позже. — Холодно отозвался я, оставив его наедине с собой. Все, что сейчас меня волновало было прямо на моих, запачканных, руках       Незамедлительно положил на кровать «енота», принявшись снимать с соседа грязные, рваные вещи. Старался делать это не спеша, ибо видел, насколько ему тяжело дается любое движение и вдох свежего воздуха. Сильная накаченная грудь альфы имела два прострела в самой середине, а, такой же мощный, торс пострадал от трех, таких же, ранений. У него не было даже сил сопротивляться       Вид, который открылся, заставил покрыться красной краской. Он, такой сильный, лежит рядом со мной, весь в моем распоряжении! Когда еще выпадет такой шанс? Даже несмотря на это, я все равно достал аптечку, принявшись оказывать первую помощь. Тобиас держался до последнего, лишь изредка пропуская шипение. Должно быть, Томас напал на него со спины, пока тот, ничего не замечая, занимался своими делами, иначе Тикки не за что б не пропустил удар.

15:35

      По окончанию работы все медикаменты были составлены на столике, у окна. Так много поводов для размышлений, столько событий произошло. Все таки, это происшествие — отличный повод для требования объяснений. Чуть позже, после заслуженного отдыха, решу, что делать дальше. — Маски — Хриплый, уставший голос раздался рядом со мной, но даже несмотря на легкую хрепцу, в нем было столько тепла, сколько ранее не было. Вместо всяких слов, слегка подрагивающая кисть руки, от синдрома, коснулась моей кисти. От подобных действий, мои щеки загорелись жгучим румянцем. Наши пальцы вскоре переплелись, пусть я так и не решился повернуться к нему. — Спасибо.       Тепло разлилось по телу, согревая меня от зимнего холода в старом особняке, и одновременно посеев еще большее беспокойство. Как же хотелось убежать далеко-далеко отсюда или потерять память, забыв все, что произошло. Не знаю, зарождающаяся любовь это или нет, но предчувствие того, что она несет с собой новые проблемы, никуда не ушло.