Дитя агуары

      Они явились оттуда, откуда их и ждали — слева, с подветренной стороны, ступая осторожно и достаточно тихо. Для человека. Наверняка, многие из них хорошие охотники, а кое-кто даже и неплохой убийца. Но опять же, только для людей… Ночь только-только началась, выпала вечерняя роса, ветер перестал шуметь макушками сосен.       Его мысли прервало достаточно решительное, но крайне неприятное касание. В бок ткнулся острый металлический наконечник. — Если не желаешь истечь кровью, мужик, сиди тихо. Мы не желаем тебе зла, — седовласый ведьмак и ухом не повёл, глядя в огонь.       Он почуял эту компанию задолго до того, как они заметили дым от его костра. И уже точно мог сказать, даже не видя ни одного, кто из них человек, а кто — полуэльф. Кто наёмник, а кто идёт, движимый зовом сердца. Девушка и ещё трое, и все они не были новичками ни в умении владения мечом, ни здесь, в лесу. — Оставь его, Тибальт! — она почти выкрикнула, и в звонком девичьем голосе слышалось удивление и… она, проклятая надежда.       Ведьмак поморщился, отодвигаясь прочь от неприятного соседства холодной стали, всё ещё ощущавшейся сквозь ткань чёрной ведьмачьей рубахи. Не оглядываясь, не давая ни малейшего повода заподозрить подобный манёвр, левой рукой молниеносно ухватил плоский клинок и выдернул его из вмиг ослабевших пальцев парня, провернул пару раз в воздухе и, не вставая, вернул хозяину рукояткой вперёд. Тот не успел даже охнуть. — Ты же ведьмак, да? — сталь убрали с лёгким шорохом в ножны, вместо неё рядом присела та, которая вела их. — И что? — он краем глаза скользнул по её бледному лицу.       В слишком синих для человека глазах расцветал нежный цветок надежды, придавая особенную прелесть и обаяние и так красивому лицу. Спутники девушки пока не спешили присесть к огню, да их никто и не приглашал. Они стояли рядом, но отступили на пару шагов, признавая сидящую рядом с ним за главного в их странной компании. — Ты не представляешь, как я молила всех богов, чтобы небо послало мне ведьмака! — казалось, она вот-вот заплачет, но судорога, исказившая на секунду губы, прошла. — И я даже знаю твоё имя, — её взгляд скользнул по его волосам, отсвечивающих тёплым серебром от пламени костра. — Ты — Геральт, Белый Волк, который… — Да, моё имя Геральт, но я совсем не жажду именно сейчас получить заказ, милсдарыня, — он кивнул на трёх молодцов, которые перешёптывались, видимо, удивлённые тем, как легко застали врасплох ведьмака в самой чаще леса. — Что, эти красавцы задолжали тебе серебра и теперь бегают по лесу, ломая валежник как медведи и отрабатывая свой долг? Чего вы тут ищете? Чьей смерти? Своей или желаете прирезать пару-другую червивых грибов? — Так ты слышал нас, да? — один из них, по имени Тибальт, усмехнулся и покачал черноволосой головой. — А я был уверен, что тише меня может красться только лиса! — он вдруг осёкся, резко замолчав и уставившись на девушку. — Тебя зовут Геральт, ты — тот самый ведьмак, который смог обмануть лису-агуару и уйти живым с борта «Пророк Лебеда», на котором увозили спасённого от неё ребёнка… — Я не смог обмануть агуару, ты ошибаешься, — Геральт наконец-то повернулся к ней лицом. — Да, моё имя — Геральт, а твоё? — Меня зовут Зильф, — она прямо смотрела в его жёлто-янтарные глаза с вертикальным зрачком, в которых отражалось медленно пляшущее на углях пламя. — Это эльфийское имя, — он скользнул взглядом по её нежной, ровной коже скуластого лица, на долю секунды задержавшись на приоткрытых губах. — Но. Я. Не. Эльф! — сказано было громко и жёстко.       Повторяя эти слова, Зильф вложила в них гораздо больше, чем их очевидный смысл. Она чётко артикулировала, и он прекрасно разглядел в ряду мелких, нечеловечески ровных зубов крошечный изъян — клыков по бокам челюсти у неё не было, но всё же с обеих сторон белые зубки немного выдавались из ряда. Полукровка. — И чего же ты ищешь в лесу, девица по имени Зильф, да ещё и в компании этих молодчиков? — Я ищу её, агуару, — она сглотнула, уставившись в огонь. — Моя мать — чистокровная эльфка, а я — её старшая дочь, рождённая от человека. — Вот как, хм, — он подкинул в огонь берёзовую ветвь, которая тут же весело затрещала сухими листьями, почти не давая дыма. — Присаживайтесь, друзья, — он сделал приглашающий жест троим, всё ещё мнущимся с ноги на ногу. — Как я понимаю, мои планы провести эту ночь в одиночестве и спокойствии никого здесь не интересуют, так чего же стесняться? Будьте как дома, ни в чём себе не отказывайте. Так зачем вам сдалась на ночь глядя агуара? Она же крадёт детей эльфов чистых кровей, да и ты, Зильф, уже не похожа на дитя? — Да, лисица-оборотень крадёт только чистокровных эльфок, только девочек, чтобы продолжить свой проклятый лисий род, — Зильф всё ещё смотрела в огонь, и ведьмак отметил про себя, что и в профиль она чудо, как хороша. — Я бы ей по-любому не сгодилась, но она выкрала мою младшую сестру, отец которой… — она очень метко сплюнула в огонь, выражая своё отношение к тому, о ком говорила, — …проклятый эльф! — А ты, как любящая сестра и умелая охотница, собрала команду, хм, головорезов и идёшь её, свою сестрёнку, выручать. Я правильно понял?       Она глянула на него искоса, и в её глазах была настоящая, почти невыносимая боль. Зильф убрала тонкими пальцами за ухо непослушные вьющиеся пряди, и Геральт кивнул сам себе, увидев её изящное ушко. Оно было миндалевидной формы, но всё же, деликатно-сглаженной. Всё-таки эльфийская кровь была в ней очень сильна. — Да, всё верно, — она сглотнула, опустив на секунду голову. — Тибальт, дай Ори оленину, пусть погреет на огне. Да, — она спохватилась, указывая на своих спутников. — Это Тибальт, это — Ори, а тот — Гастер. Они идут вместе со мной, все по разным причинам, но цель у нас у всех — одна. Выручить Энгар. — Энгар, это не эльфийское имя. — Да, потому что его выбирала я, — она, повернув голову, посмотрела в его глаза прямо. — Но это, как видишь, не помогло. — Да уж, — он, не стесняясь, разглядывал её лицо и нежную шею в вороте кожаной, расшитой цветными нитями, охотничьей курточки. — А почему с вами не пошёл ни один эльф?       Тибальт, не отрываясь, всё это время пялился на Зильф. Ори, чуть что, пихал под бок Тибальта, а Гастер не сводил льдисто-серых, холодных глаз с Геральта. Ясно было как белый день: Тибальт тащился за девушкой, потому что был влюблён, Ори — за компанию с другом, а вот Гастер — был профессионалом. Охотником или убийцей, а скорее всего, и тем и этим. Профессиональный наёмник, и он не спешил подставляться, предоставив Тибальту честь приставить меч к боку ведьмака. Впрочем, это всё было ясно сразу, как только он услышал, как они ломятся через лес, полагая, что действуют очень умно и осторожно. Нечеловеческое обоняние и слух обычно давали ответы на те вопросы, которые вслух можно было и не произносить. — Ты прекрасно знаешь, почему с нами нет эльфов, ведьмак, — это сказал Гастер, быстро сморгнув веком и став от этого похожим на ящерицу. — А родители девочки, что они тебе сказали, Зильф? — ведьмак, усмехнувшись, никак не прореагировал на слова наёмника. — Почему не пошли с вами, не отправили твоих братьев? — Мой брат — чистокровный эльф, — она помолчала, на этот раз упомянув эльфа и всё же не сплюнув в костёр. — Ты же прекрасно знаешь, почему. Эльфы считают, что если уж агуара выкрала эльфийское дитя, то возвратить его невозможно. И таково его… — Предназначение, — он закончил за неё, всё еще разглядывая профиль Зильф. — Да, это так. Нет смысла, девочка уже обращена, а если и нет, агуара сотворит такие иллюзии, создаст для своего новообретённого дитя всё, чтобы оно приняло её, лису-агуару, за любого из родителей, а лучше — сразу за обоих. А вскоре дитя станет тем же, чем и она. Лисой-оборотнем, умеющим насылать иллюзии и мороки любой сложности и содержания, повелевающей всеми животными и даже чудовищами, потому что и они подвластны её магии. И ни один эльф никогда не ринется в погоню за таким похитителем, как бы дорог и любим не был ребёнок. — Но сейчас всё не так, уж я знаю точно. — Зильф, не глядя, взяла разогретую копчёную оленину из рук Тибальта, который слушал, не сводя с неё внимательных, умных глаз. — Агуары уже не те, что были описаны в эльфийских легендах, они не крадут тех детей, которые им предназначены, а только тех, которых могут украсть. Эльфов становится мало, чистокровных эльфов, — она вновь широко улыбнулась, показывая еле-еле выдающиеся из ровного белоснежного ряда зубов свои недоклыки. — И их, агуар, тоже всё меньше, и они слабы. Да, и ты это знаешь, ведьмак, не можешь не знать. Будь иначе, смог бы ты тогда уйти живым с борта «Пророка Лебеды»? — Я ушёл только потому, что вернул агуаре её дитя, и она, та маленькая агуара, оказалась жива. А те, кто поймали или заплатили за выкраденную у лисы девочку деньги — это, в сущности, совсем не важно, те люди так и остались там, на проклятом корабле. Представляешь себе, какова была их смерть? — он сжал губы и на минуту замолчал, вспоминая те проклятые дни, когда казалось, что сама жизнь уходит, просачивается сквозь пальцы, растворяясь в ужасе ожидания. — Поэтому вы все, — он обвёл их взглядом, и в янтарных глазах то разгоралось, то гасло пламя, — вы все погибнете здесь, уверяю вас. И я не пойду с вами, потому что… — Потому что ни один ведьмак не возьмётся за возвращение дитя эльфов, похищенного агуарой, — теперь за него закончила Зильф. — Ну что ж, а я надеялась, что ты, Белый Волк из Ривии, сможешь понять меня, — она медленно и тщательно вытирала пальцы, испачканные в оленьем жиру. — Жаль, что этого не случилось. — Ступай домой, храброе дитя, порадуй свою мать и не держи зла на неё, — он первый раз за всё это время смотрел на неё почти с нежностью. — Не добавляй в её горькую чашу ещё больше печалей, чем отмерено судьбой, — он кивнул на троицу, угрюмо дожёвывающую свою оленину. — И отпусти этих парней к их семьям. Поверь, это лучший совет, который я могу тебе дать. — Он вздохнул, покачав головой и поворошил ветвью медленно угасающие угли. — И ты права, агуары — вымирающий вид, и эта, похитившая твою Энгар, будет биться до смерти. До вашей смерти, вернее так. — Нам больше нечего тут делать, Зильф! — это резко и громко сказал Тибальт, ткнув локтём в бок пригревшегося Ори. — Пошли отсюда, курва вашу мать, толку от таких разговоров — что кот наплакал.       Ничего ему не ответив, Зильф медленно поднялась, разминая длинные стройные ноги в замшевых охотничьих штанах и в высоких сапожках. Она и одевалась как человек, стараясь ни в чём не походить на эльфов, так подумал он, молча наблюдая за их сборами. А ночь уже полностью поглотила всё пространство за пределами слабого свечения угасающего костра, ночные птицы издавали резкие, тревожащие крики, а слабый ветер шумел макушками сосен там, наверху. — Эй, ведьмак, а где ты оставил свою лошадь, как там её, Плотва? — Ори, неожиданно подав голос, кинул этот вопрос, уже скрывшись в лесной тьме, поглотившей его.       Не дав ответа, он снова уставился в огонь. То, что он не смог остановить их, было предсказуемо, но ничего хорошего не предвещало. Никто из них не вернётся живым из этого леса, уж это он знал наверняка. Да и кому, как не ему, знать то, что неминуемо, как наступление зимы после осени? Сплюнув в костёр, как совсем недавно делала это Зильф, Белый Волк медленно поднялся, разминая шею. Глубоко вдохнув влажный ночной воздух, на секунду закрыл глаза, улавливая следы запахов людей, совсем недавно покинувших это место. Тихо и осторожно, совсем как хищный зверь, отправляющийся на охоту, он медленно шагнул в ночь, проклиная про себя упорство парней и надежду, мерцающую в синих Зильф. Эта девушка была очень хороша, хоть и полукровка.