Распутье

      — Вам придётся пройти вместе психологическую подготовку, что-то вроде тимбилдинга, но для двоих, — психолог за столом поправил очки.       Типичный ботаник. Невообразимо раздражает. Строит из себя заумника. Не думаю, что его программа работы с нами хоть как-то поможет наладить рабочую обстановку.       После новости о назначении Малфоя моим напарником, я постарался максимально дистанцироваться от него, оградиться километровой стеной, но Снейп и тут умудрился меня порадовать, сообщив о психологической отработке. Без заключения психолога ни я, ни Драко не сможем приступить к работе в поле. Будем перебирать бумажки, будто канцелярские крысы.       Дебильные нововведения. Ещё год назад никаких таких программ не было. Но кто-то сверху внезапно решил, что прежде чем работать бок о бок в условиях опасных для жизни, необходимо изучить все аспекты личности своего напарника, сработаться с ним. О том, что такая притирка происходит как раз-таки в полевых условиях, никто из верхушек не подумал, я же теперь обязан торчать здесь как минимум два часа в неделю и пытаться разобраться в человеке, с которым определённо не хотел бы сближаться.       Длинные пальцы Драко расслабленно постукивали по подлокотнику в соседнем кресле, ему явно было скучно, он практически не слушал, что нам вещал психолог. Кажется что-то про… что? Малфой ловит мой растерянный взгляд и ухмыляется. Он наклоняет голову и ждёт, когда я отведу взгляд. Так и происходит. Лучше сосредоточиться на словах того очкарика, иначе я снова поплыву, а это не входит в мои планы.       — У вас будут задания, которые необходимо выполнять по ходу всей программы, а будут задания на часы посещений. Сегодня ознакомительная встреча, на ней задания будут лишь разговорного характера. Предлагаю вам расположиться друг напротив друга.       Я нехотя разворачиваю кресло и снова окунаюсь в пелену этих серых глаз. Волосы на затылке встают дыбом, из-за пробежавших по позвонкам мурашек, я закрываю глаза и пытаюсь дышать глубже, сосредотачиваясь на голосе извне.       — Расскажите друг другу несколько личных, важных для вас фактов. Ограничений относительно тематики нет. Факты могут быть об образе вашей жизни, каких-то чудных привычках или предпочтениях. Неважно. Главное, чтобы они были сугубо личными, не очевидными, не бросающимися в глаза. При необходимости это может быть небольшая история. Уточняющие вопросы, диалог — приветствуются. Итак. Кто начнёт?       Раз, два, три… десять…       Пауза затягивается, и я открываю глаза. Никто из нас не спешит открываться. Драко явно нервничает. Значит, распространяться о себе мы не любим? Вот как? А это уже интересно. Теперь я смотрю на него в упор, и уже он отводит взгляд. Он понимает, что я жду, пока он заговорит первым. Я упёртый человек и могу молчать часами, это он тоже прекрасно понимает. Понимает, что заговорить первым придётся ему, но, по всей видимости, раскрываться передо мной он не хочет от слова «совсем». Почему?       Драко глубоко вздыхает и следует моему излюбленному действию — закрывает глаза.       — Я пишу стихи, — медленно и тихо, практически еле слышно, произносит он и открывает глаза.       — Стихи? — мой голос звучит как чужой, то ли от долгого молчания, то ли от волнения. — Романтические бредни?       — Нет, — судя по интонации Драко обижен в самых лучших своих чувствах. Его лицо скосилось. От былой самоуверенности не осталось и следа. Так вот, какой он настоящий. — Романтические бредни пишут малолетки. Я — другое дело.       — И что же ты пишешь?       — Чаще мысленные зарисовки, случаи из жизни. Мне сложно общаться с людьми, — он нервно передёргивает плечами. — В детстве я почти не разговаривал. Обращался только в случае крайней необходимости. С годами эта привычка не ушла, но несколько адаптировалась под реалии моей жизни. Я могу вести диалоги в выгодных для меня ситуациях, но чаще занимаю наблюдательную позицию. Это удобно и даже приносит свои плоды, но в голове всегда столько мыслей… — Драко делает длительную паузу, и я думаю, что он уже не заговорит, когда он продолжает. — … что единственный адекватный выход — марать бумагу. А что делаешь ты, Поттер? — на грани презрения произносит он мою фамилию.       — Эм… смотрю единственную видеокассету, на которой я и мои родители вместе, — слова срываются быстрее, чем я успеваю остановить себя.       — Что? — Драко удивлён.       — Что? Ты ведь слышал о них.       — Немного, — Драко заводит руки и нервно разминает шею. — Я знаю, что они были уникальным тандемом, знаю, что погибли на задании и всё. Над чем они работали? В какой области? Сколько бы я не копал, про них нет никакой информации, а те, кто работал в одно с ними время, не слишком разговорчивы.       Я усмехнулся. Снейп всё подчистил. Иногда его ревностное отношение к информации удивляет. И что мне делать? Давать Драко в руки что-то, чем он потом может воспользоваться против меня, не хочется. Но с другой стороны, что он может сделать? Только давить на больное? Я с этим всю свою сознательную жизнь…       Смотрю Драко в лицо и не вижу ничего отталкивающего, заискивающего, только искренний интерес, почти детское любопытство. Я выдыхаю. Ну что ж. Нам ведь ещё работать вместе. Пусть знает…       — Они работали в наркоотделе. Чаще всего под прикрытием. Когда я родился, они ушли и занимались только консультациями по особо важным делам. Через год их попросили вернуться. Как оказалось, на рынок выбросили какой-то особый сорт мета. Его скоростное действие сочеталось с сильной побочкой на сердце и быстрой привязкой. В итоге число смертей от передоза просто зашкаливало, подавляющее большинство — подростки. Все знали поставщика, а мои родители какое-то время даже работали с ним, но мамина беременность вывела их из игры, поэтому Том Реддл остался на свободе. Учитывая уже существующие связи, они могли помочь нарыть на него железные доказательства и упрятать его за решётку. Если вспомнить наше семейное стремление к справедливости, станет ясно, что долго уговаривать их не пришлось. За три месяца они наработали огромную базу, собрали обширное дело и в день, когда проводилась операция по задержанию, Реддл лично застрелил их. Питер Петтигрю, их лучший друг, работающий вместе с ними над этим делом, был крысой с самого начала… Когда родители ушли со службы, он перекинулся к шайке Реддла и получал приличные деньги за информацию, он сдавал всех агентов, что рыли в нужном направлении. Год никто не мог понять, почему Реддл всегда на шаг впереди. А когда было принято решение о привлечении бывших агентов, Питер занервничал, все знали, что Поттеры почти всегда докапываются до сути. Так что он разыграл единственную карту, что мог, сдал всех, стоило родителям подобраться достаточно близко, чтобы понять, кто поставлял Реддлу информацию. Но он не был посвящён во все детали расследования. Группа захвата не успела буквально на пять минут. Пять минут и мои родители были бы живы… Реддл был застрелен при попытке бегства. Петтигрю сиганул с моста, когда его окружили на выезде из города. Тело, естественно, не нашли. Честно сказать, не уверен, что они сильно старались, никто бы не выжил, а тратить ресурсы на крысу никому не хотелось. Так я остался один… И я был довольно мал, поэтому каких-то совместных кадров у меня с родителями не осталось, кроме плёнки с празднования дня рождения. Поэтому, когда мне грустно, плохо, когда я не понимаю, что происходит в моей жизни, я просто включаю её. Не знаю, как это работает, но меня отпускает, и всё встаёт на свои места…       Повисает тишина. Все молчат, не зная, что сказать. Ободрить? Глупо, столько лет прошло. Вставить свои пять копеек? Тоже как-то неуместно.       Я смотрю на Драко, он хмурится и явно что-то обдумывает. На что его натолкнула моя история? Специфическая реакция. Неужели думает, как это обернуть против меня в какой-то патовой ситуации? Надеюсь, что нет.       Я щёлкаю пальцами у его носа.       — Малфой. Земля вызывает…       Драко вздрагивает и сосредотачивает свой взгляд на мне. Опять эти глаза, чёрт бы их побрал. Нельзя же каждый раз реагировать на них…       — А что радует тебя? В какие-то сложные периоды жизни? Кроме стихов…       Предложения казались рванными и односложными. Да что же со мной такое? Если так и дальше пойдёт, то я сам пойду кидаться с моста. Не понимаю, как обычный человек может производить такой эффект. Что за гипнотическое действие?       — Картошка фри? — пожимает плечами Драко, вырывая меня из омута собственных мыслей. — Люблю макать её в мороженое.       Он улыбается. Легко, мимоходом. Видимо даже воспоминания о любимом лакомстве радуют его. Нужно взять на заметку…       Что? Что взять? Будто я собираюсь кормить его с ложечки. Глупость.       — Нравится фаст-фуд? Бургеры и кола? — спросил я в попытке отвлечься.       — Нет. Не пью колу. Вообще. Ужасный вкус, ужасный цвет, слишком много сахара. Бургеры тоже та ещё гадость. Думаю, картошка с мороженым единственный фетиш, — снова лёгкая улыбка. — Что на счёт тебя?       — Именно фетиши? — моя левая бровь внезапно для меня поползла вверх и прежде, чем я осознал, что именно решил уточнить, Драко удивлённо наклонил голову в мою сторону, задумался на пару секунд, а затем медленно кивнул.       — Я…       Настойчивая трель телефона внезапно заставила нас вспомнить, что в комнате есть ещё кто-то. Очкарик. Ну конечно. Всё это время он сидел и молча наблюдал за нашим диалогом, что-то помечая в своей папочке на коленках.       — Простите, ребята. Очень важный звонок, — сказал он, слегка хмурясь и вглядываясь в дисплей телефона. — Я выйду на 5 минут. Вы можете продолжать диалог, у вас очень неплохо получается.       Он ободряюще кивнул нам и вышел из кабинета.       Стоило двери закрыться, а мне понять, что мы с Драко впервые остались один на один, как живот окатило нервной волной, а потом ещё одной. Чёрт. Я не понимаю, что делать, как вести себя с ним. С другой стороны, сейчас у меня есть абсолютно законная возможность смотреть на него, спрашивать всё, что захочу, он просто обязан отвечать, в этом и заключается суть всей этой психологической херни. И как только я решаю открыть рот, он опережает меня:       — Так что, Поттер? Какие фетиши у тебя?       Он ухмыляется и складывает руки на груди, откидываясь в кресле, а я пытаюсь не залипнуть на его губы, на шею или пальцы, сейчас это всё слишком очевидно, я не могу так подставляться. Держать себя в руках. Держать в руках… в руках…       — Люблю совращать хрупких, сероглазых блондинов, — внезапно и в тон ему отвечаю я.       Драко меняется в лице.       Язык мой — враг мой.       Зачем? Я же не такой идиот, чтобы сказать это вслух? Или как раз такой?       Дверь снова открывается и входит психолог.       — Ну что же. Я вынужден прервать наше занятие на сегодня. У меня срочный выезд к пациенту. С вами же мы встретимся уже на следующей неделе. Во время перерыва, вам необходимо будет подумать, что ещё рассказать друг другу. И если всё будет складываться удачно, то мы довольно быстро освоим программу. На этом всё. Мистер Малфой. Мистер Поттер.       Очкарик пожимает нам руки, и я пулей выскакиваю из кабинета. Не хочу слышать, что Драко может сказать мне. Я просто не переживу этого…