Друг - галлюцинация

Прошла неделя как на Святославе испытали ЭКТ (Электроконвусильная Терапия). Он ничего не чувствовал. Ни рук, ни ног, ни всего тела в принципе. Одним словом — овощь. — Тебе просто «промыли» мозг. — послышался неизвестный для парня голос. — Это хоть не лоботомия, парень. Радуйся. Свят не был в состоянии даже повернуть голову, чтобы посмотреть кто обладал столь низким и охрипшим голосом. — Очень странно что ты ещё не сдох. Ахаха. Смех соседа по палате, буквально отскакивал, от каждого угла и забирался куда-то далеко в подсознание блондина. Он душевно молил чтобы это прекратилось. Вдруг в палату вошла медсестра. — Так-так-так. — мужчина сразу же замолчал, но жутко улыбался. Она что-то долго искала среди бумаг, которые находились в толстой папке. — Семён Игнатьевич. Ага. — она что-то написала на выбраной бумаге и подошла к мужчине. — Пора на процедуры. Святослав же лежал на своей койке и молча сверлил взглядом потолок, пока она помогает тому деду подняться. «Где же Никита?» В данный момент только это волновало парня. Опять пропал? Или просто на время ушёл, чтобы Святославу не было больше больно? Но он не представляет, что без него, Свят вовсе пропадает. Он чувствует себя так, словно его распелили пополам. Отделили с жизненно важной частью. — И зачем теперь жить? — бесчувственно произнёс Степанов. — Простите, вы что-то сказали? — спросила его медсестра, которая выводила деда с палаты. Но тот лишь отрицательно покачал головой и прикрыл глаза. После чего дверь захлопнулась, а Святослав шумно выдохнул, ёжась от жуткого треска в голове. — Болит? — Ага. — блондин щурясь натирал виски, но сразу же поднял свои распахнутые глаза на собеседника. Перед ним стоял Никита. Болезненно выглядящий, Никита. — Ни. Никита?.. Побледневшая кожа, чёрные и впалые глазницы, худощавое телосложение. Перед ним стоял не тот Никита, который сопровождал его несколько лет, а что-то похожее — на Смерть. — Что с тобой?.. П. почему ты такой?.. — голос Свята дрожал из-за подступающего комка в горле. Глаза мгновенно становились словно стеклянные. Внутри что-то сжималось. — Это всё Терапия… Она убьёт меня… — Киоссе, с лёгкой улыбкой смотрел на Свята, аккуратно усаживаясь на край кровати. — Нет. Нет.Ты не можешь умереть. — взглатывая проговарил Свят. — Не оставляй меня одного! Парня почти срывало на крик и сильнейше трясло. — Свят, но я...— шатен хотел что-то сказать, но Степанов не давал ему этого сделать, начиная кричать во всё горло. — Ник. Не надо, прошу!.. Умоляю, не оставляй меня одного! Я не хочу без тебя жить! Не хочу! Боковым зрением, Киоссе заметил в маленьком окошке обеспокоенное лицо медсестры, которое мгновенно исчезло из поле зрения. Никита уже пожалел о том, что сказал. — Свят, успокойся. Я. я не уйду!.. — взглатывает. — Я. всегда буду с тобой. Только успокойся. тшш. Блондин боязно смотрит на Друга и сбавляет тон. — Я. я люблю тебя, Ник. Люблю. Киоссе мягко улыбнулся и только хотел открыть рот, как в палату вошли санитары, которые схватили Свята под руки и поволокли вон из палаты. *** Вновь злощастный третий этаж. Вновь жуткий тёмный коридор. Вновь устрашающая дверь. — Святослав, снова вы? Вам настолько понравились наши процедуры? — И вновь этот мозгоправ. С жутко умиротворённой улыбкой. Его тёмные как смола глаза, словно прожигали в Степанове дыру. Парню стало до дрожи страшно. — Наша медсестра слышала ваш спор с другом. — тот провел рукой по своей гладкой, лысой голове. — Никита кажется.? Именно поэтому вы снова тут. Мужчина кивнул санитарам на нужную дверь и они потащили блондина в ту же комнату, где были его ранние «пытки». После чего зашёл и сам врач. Святослав всеми силами пытается вырваться из рук двух громил, но безуспешно. Он уже лежит в заточении ремней и ужасного оборудования. — Не бойтесь. Будет не больно. — Психиатр улыбается и склоняется над лицом блондина. — Запомните, всего лишь маленький разряд тока. Отстранившись от пациента, мужчина кивает санитару и тот включает машину. За дверью сидит Никита и слышит каждый разряд тока, который проходя через мозг Свята отдавался колкостью в сердце Ника, от чего тот согнулся в неописуемом изгибе. Один. Два. Три. Слышится истошный крик Степанова вперемешку с Киоссе. Шатена как и след простыл. Словно и не сидел за дверью. Святослава же, под руки, выносят из комнаты незамедлительно возвращая в палату. Блондин уже лежал на своей койке. Всё ещё в отключке. Лежит белый как ме₽твец. И по щеке стекает еле заметная слеза. Конец ли это? Не знаем.