Курс

– Ну? – встретила Лина вышедшую из аудитории подругу. – Есть повышенная! – Лера на радостях изобразила лунную походку. – Всё, последняя пятёрка в этом семестре. Мне нужен литр валерианки. – Это тебе-то, – хихикнула рыжая. – А представь, каково мне. Герр Шуттер глянула на меня мутным глазом и сказала: «Я вас не помню, а значит, вас на парах не было. А значит, я у вас не приму». – И? – Что «и»? Спросила у неё, как у меня больше шансов сдать – если она меня так и не вспомнит, или если вспомнит, за что меня не любит, – смешинки в зелёных глазах грозили вот-вот прорваться наружу шквальным хохотом. – И? – Лера уже и сама едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться? – Опять она «и»! А где заинтригованность? Где мольба на коленях продолжать рассказ? – весело возмутилась Лина. Валерия огляделась. В полупустом коридоре все были заняты либо спешным дозубриванием, либо распихиванием шпаргалок по самым загадочным местам. Все отстрелявшиеся спешно покидали здание, словно опасаясь, что их заставят сдавать по второму кругу. Убедившись, что они с подругой никому не интересны, Лера бухнулась на колени прямо посреди коридора и сложила руки в молитвенном жесте. – Умоляю тебя, о, богиня рассказчиц, развей туман интриги, освободи мою страдающую душу из тенет незнания! – едва выдержав пафосный тон до конца фразы, Лера расхохоталась. – Ладно, – смирилась Лина, безудержно хихикая и помогая подруге подняться. – Шуттер велела напомнить, чем я её прогневала, пригрозив осенней комиссией. Я напомнила ей, как заснула на её лекции в октябре, как перепутала Александра Первого и Александра Второго в марте, и как у меня на семинаре сработал матерный будильник. – Смело, – фыркнула Лера. – Вот и она так сказала. Заявила, что раз я не боюсь напоминать о таких вещах, значит, у меня правильные взгляды, и я не опасаюсь того, что её личное отношение может повлиять на оценку. А поэтому, меня надо поощрить. Она сказала мне, что если я сразу назову точную дату развала СССР, то она мне поставит пять. – И? – Х@и! Лера, блин! Короче, на один день я ошиблась. – И-и-и-и? – И-и-и-и… четвёрка! Я довольна, как паровоз. Это, наверное, почти единственная дата, которую я хоть примерно знаю, – Лина расхохоталась. – Да, подруга ты моя адреналиновая, нам срочно нужно это отметить. – Парами? – сверкнула глазами Лина. – Ото ж, – смущённо улыбнулась Лера. Две сессионные недели пролетели в каком-то розовом тумане. Лёша то приглашал её в кафешки, то водил по красивым местам города, то внезапно тащил на какой-нибудь фильм. Поцелуи на прощание становились всё более страстными, а общение продолжало оставаться каким-то воздушно-лёгким, словно между ними не было никаких барьеров. – Как же, блин, я за вас рада, – рыжая улыбнулась и засияла солнышком. – Предлагаю завалить к нам со всяким вкусным. – Предложение принято единогласно моим единственным голосом, ибо другой отсутствует. Именно в этот момент «другой» вывалился из аудитории, впустив вместо себя новую жертву. – Пятёрка! – радостно сообщил он и стиснул свою девушку в объятиях. – Ой! – пискнула та. – Как будто могло быть иначе. – Вот да. Шестёрок у нас пока не ставят, – поддержала со смехом Лина. – В общем, ты красавчик, как всегда. И ты едешь с нами. – Весь ваш, – Лёша покорно поднял руки. – И ты совсем не боишься? – сверкнула глазами Лера. – Даже если я умру от страха, я, как настоящий мужчина, не дам вам этого понять! – гордо выпятил грудь Алексей, и все трое снова расхохотались. Уже направившись к выходу, они заметили у стенгазеты в холле какое-то шумное скопление. Несколько отстрелявшихся и с десяток оттягивающих момент третьекурсников собрались у разноцветного листа и что-то бурно обсуждали. Трое друзей сбавили ход, приглядываясь, и внимание толпы тут же перекинулось на них. – Комарова, ты серьёзно нашего мистера мудилу зацепила, – усмехнулась староста первой группы Жанна. – Тебе тут простыню посвятили. – Мне? – Лера настороженно отодвинулась от сокурсников. Немедленно в памяти всплыла сцена с Лили. – Да не дрейфь, – успокоил кто-то из парней. – Не твоя вина, что ты в эту лужу вступила. Вы, девки, падки на красивые слова. Любопытство победило, и девушка приблизилась к объекту обсуждения. Факультетская стенгазета не была явлением периодическим и обновлялась лишь тогда, когда у её творцов хватало на то энтузиазма. Но сейчас «Экономикон» сиял свежей краской и пестрел фотографиями. Изрядную площадь на этом листе формата «ватман» занимало стихотворение за авторством Елисея «Гектора» Шадрина «Соль». Лера прочла его, и её внезапно разобрал смех. – У меня одной желание вырезать это творение и прибить Елисею степлером к… – начала Лина. – …яйцам, – закончил её мысль Лёша. – Да ладно вам, – Лера от души рассмеялась вслух. – Человек старался, семнадцать… не, даже восемнадцать строф потратил, чтобы в финале меня шлюхой назвать. Такой накал, я польщена. А особенно меня построение радует. – А что с ним? По мне, обычные, довольно посредственные стихи, – пожала плечами Жанна. – Кроме того, оскорбительные. Он, видите ли, любил, а она, видите ли, шлюхой оказалась. Шлюх он не видел. – Это ладно, – Валерия всё ещё хихикала, – но фраза про алтарь шикарна. – «Вести я собрался её под алтарь…» – прочитала вслух Лина и тоже расхохоталась. – Вот да, если именно под алтарь, то чем он не доволен, ПОД алтарь шлюху и надо вести! Шутка дошла не сразу, но до всех, и хохот сотряс коридор. Лера внезапно почувствовала, что ушёл её последний страх. Факультет был на её стороне. Может, и ненадолго, но на ближайшее время – точно. Всё ещё смеясь, троица вывалилась на залитое солнцем крыльцо. У нижней ступени сияла свежевымытая шестёрка Трикстера. – Я смотрю, предложение-то спонтанным не было, – Лера пихнула подругу локтем в бок. – А ты думала, мы можем такое событие оставить без традиционного тринадцатитравного? – изогнула бровь та. – У нас, между прочим, ещё «Ужас Аркхэма» лежит нераспечатанный. К вечеру побеждён был не только толстый том правил, но и сама игра. Ктулху всех сожрал, и игроки облегчённо выдохнули. – Надо её кому-нибудь подарить, – Лина откинулась на разбросанные по полу подушки. – Если бы мы играли не с вами, я умерла бы от скуки на первом ходу. – С нами можно любой фигнёй заниматься, мы из всего сделаем шоу, – фыркнул Алексей, старательно оттирая с лица нарисованные в процессе зелёные усы. Он проспорил Трикстеру желание. – Тогда предлагаю шоу продолжить, но уже чем-то полегче. Твистером, например. Я только чай обновлю, – рыжая поднялась, разметав длинной юбкой по полу несколько игровых карт, и удалилась на кухню. Лера сидела, прислонившись к лёшиному плечу и просто наслаждалась. Было весело, уютно, никто ни в чём не обвинял, и близость Алексея приятно волновала. Тяжёлый гитарный риф заставил её чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. – Трикс! Смени, блин, звонок! С тобой седым можно стать, – Лёша тоже едва не убежал из комнаты. Трикстер ухмыльнулся и взял трубку. – Да. Как, сегодня? Уверен? Ох ты ж яблоки с карамелью, я даты перепутал. Всё, ждите, беру свою рыжую бестию и пулей к вам. Положив трубку, он поднялся на ноги, мельком глянул на озадаченно взиравшую на него парочку и крикнул в кухню: – Звезда моя, угадай, про что мы с тобой забыли? – Дорогой, день рождения твоей мамы через полгода! – прозвенело в ответ. – А день рождения моего барабанщика закончится через два часа! Бросай всё, бери булки в лапки и гоу за мной. Я ушёл машину заводить, – он снова посмотрел на парочку. – Вы уж простите, но это наш барабанщик. Он обидчив, как надотраханная нимфа. Ключи на тумбе в коридоре, можете оставаться, чтобы на ночь глядя не ехать, мы наверняка до утра. Если наша группа что-то отмечает, дай бог через два дня в Амстердаме не проснуться. – Мы, в принципе… – начала Лера, но Трикстер уже исчез в коридоре, а следом хлопнула дверь. Через миг в комнату ворвалась рыжая молния, разметав по полу остатки карт, метнулась к подоконнику, сдёрнула с него плетёную сумку, на бегу чмокнула Леру в щёку и исчезла следом за своим мужчиной. Входная дверь снова щёлкнула. Лера и Лёша пару минут просто сидели и смотрели им вслед. – И что это было? – первой подала голос девушка. – Кажется, крайне удачная постановка, – хмыкнул Алексей. – Но карты придётся собрать. Следующие несколько минут они молча приводили в порядок игру, но Лера не могла не заметить, как парень на неё поглядывает. От этого взгляда становилось жарко, и в крови закипало предвкушение. Лина и Трикстер наверняка это всё подстроили, но девушка отчего-то была на них совсем не в обиде. Последние карты они положили в коробку одновременно, соприкоснувшись пальцами. Взгляды соединились и больше не разрывались. А потом Лёша жадно прильнул к её губам. Каждый раз, когда он целовал её, девушка ощущала себя особенной, желанной, любимой. Он прикасался к ней трепетно, как к великой ценности, и это ласкало не только тело, но и душу. В этот раз его руки не остановились на объятиях. Они заскользили по всему её телу сначала робко и осторожно, потом, не встретив сопротивления, всё смелее. Она шумно выдохнула, когда тёплые ладони скользнули под её рубашку, согрев спину. Отстранившись от Леры, Лёша поднялся на ноги, потянул её за собой, обнял, потом легко подхватил на руки и бережно уложил на пухлый диван. Когда он навис сверху, девушку снова бросило в жар. Она бережно сняла с него очки, ласково коснулась щеки, и он поймал губами её пальцы. Потом снова начал целовать, прижавшись всем телом. Лера чувствовала, что он каждой своей клеточкой излучает желание, и отвечала ему тем же. Одна его рука легла ей под голову, вторая снова нырнула под её рубашку, пальцы прошлись от пояса вверх, горячая ладонь легла на грудь, нежно, но страстно сжав её, спровоцировав новый вздох. – Люблю тебя, – прошептал он ей в губы. Его жаркое дыхание коснулось её шеи, и она вся затрепетала, желая большего. Долмацкому опыт подсказывал, что нужно делать с женщиной. Лёшей руководило вдохновение, и Лера поняла, что ей это нравится больше. Он чутко прислушивался к её дыханию, ловил стоны, целовал там, где она ждала поцелуев. Сам он при этом распалился так, что излучал жар, будто пламя костра. Лерина рубашка была на кнопках, и это уберегло её от того, чтобы быть разорванной. Алексей распахнул её, замер на миг, любуясь открывшейся картиной, и прильнул к груди поцелуем. Губы сомкнулись на твёрдом соске, через миг добавился и язык, и Лера застонала в голос, внезапно ощутив будто электрическую связь между точкой соприкосновения и низом живота. Возбуждение накатило мощно и сладко, а Лёша продолжал ласкать. Его рука скользнула вниз, под ремень джинсов. Девушка выгнулась навстречу, желая ощутить его. Пальцы нашли то, что искали, и Лера почувствовала себя музыкальным инструментов в руках маэстро. Каждое касание отзывалось вспышкой в мозгу, сладкая волна подступала всё ближе, и наконец, захлестнула с головой, заставив её вскрикнуть и прижать его к себе. Её экстаз стал для него последней каплей. Он отстранился, сорвал с себя одежду, потянул с неё джинсы и снова навис, обнимая и касаясь теперь уже всем телом. Она вздрогнула, ощутив, насколько сильно он хочет её. Волнение приятно прошлось по нервам, вновь накатившее желание заставило открыться навстречу. Он снова поцеловал её, медля, боясь поспешить, и с её губ сорвался нетерпеливый стон. Он вошёл плавно и сильно, и у Леры закружилась голова. Он замер, давая к себе привыкнуть, а заодно осознавая, что сейчас происходит. Но ей не нужно было привыкать. Она поняла, что они идеально совпадают во всём. Её руки легли на его спину и заскользили вниз, чуть прижимая, осторожно намекая, что ей хочется продолжения. Он понял правильно и двинулся навстречу, сначала плавно, но потом всё резче и сильнее. Её тело само отвечало ему, вторя движениям, сжимая его. Ощущая приближение второй волны, Лера стала дышать тяжелее и глубже, и парень, поняв её, ускорился. Мир засиял и взорвался. Когда Валерия снова смогла что-то чувствовать, она обнаружила себя в его ласковых объятиях. Он прижимал её к себе, жарко дыша, а её животу было горячо и мокро. – Люблю тебя… – прошептал он ей на ухо. – И я тебя… – с улыбкой отозвалась она. Проснулись они от хлопка двери. Лёша вздрогнул и потянул из-под ног покрывало, укрывая себя и Леру, но шаги протопали на кухню, и там зазвенели чашки. Парочка смущённо переглянулась. – Надо незамеченными пробраться в душ, – улыбнулся он. Лера вдруг обнаружила, что он не просто симпатичный, а вполне себе красивый. И дело было не в отсутствии очков, они ему шли. Просто раньше она не думала о нём, как о мужчине, которого можно воспринимать как красивого. А ещё она обнаружила, что, если бы не вторжение хозяев, вечер продолжился бы прямо сейчас. – Рассредотачиваемся и, как в американских боевиках, перекатами от препятствия к препятствию? – хихикнула она. – Ага. И в этот момент Лина и Трикстер заходят в комнату и си-и-ильно удивляются, – тихо рассмеялся Лёша, видимо, представив себе эту картину. Подхватив одежду и завернувшись вдвоём в одно покрывало, они торопливо перебежали к заветной двери. Лина и Трикстер деликатно прикрыли дверь на кухню, поэтому насмешить их гостям не удалось. Принимать душ вместе с Лёшей тоже было приятнее, чем с Долмацким. Он казался ближе, роднее, а ласкал куда нежнее. Лера хоть и обещала себе не сравнивать, но мысли сами иной раз возвращались назад, а не делать выводов было невозможно. Само собой, два юных тела в ванной, намыливая друг друга, не могли этим ограничиться. Когда Лёша страстно взял её, девушка прикусила пальцы, чтобы не выдать себя стонами и вскриками. Конечно, хозяева отнеслись бы к этому с пониманием, ибо сами ценили чувственные удовольствия едва ли не превыше всего, но Лера банально стеснялась. В душе они провели не менее получаса, потому что после жаркого слияния просто не могли оторваться друг от друга. Но наконец, они выбрались, оделись и решились показаться на глаза друзьям. Те встретили гостей такими улыбками, что парень и девушка смутились и покраснели. Сами хозяева, впрочем, тоже выглядели довольными и невыспавшимися. – Кофе? – ухмыльнулась Лина. Гости молча кивнули. За распахнутым настежь окном вовсю сияло утро и пели птицы. Лера наслаждалась залетавшим в кухню ветерком, пока ещё прохладным. – Как отметили? – спросил Лёша, принюхиваясь к поставленной перед ним чашке. – Скромнее, чем ожидалось. Наш барабанщик внезапно решил познать тайную технику здорового образа жизни, – хмыкнул Трикстер. – Так что ничего крепкого мы не пили. – Зато некрепкого и нефильтрованного там было литров двадцать, – скептически заметила Лина. – Вспомни прошлый раз, – ухмыльнулся рокер. – Да… – вынужденно согласилась рыжая со смешком. – Пожалуй, двадцать литров на девять рыл – это ЗОЖ. – Через неделю ещё и у солиста днюха. Но там уже жарко будет, можно будет на природе и с шашлыками. – Терпеть не могу жару, – вздохнула Лера. – Тогда надо ехать на север, – пожал плечами Лёша. – Летом вроде на юг принято, – посмотрела на него Лина. – Летом и тут жарко, так что смысл в юге. На юг надо осенью. А в жару – на север. Лер, я серьёзно. Поехали в Питер на пару недель. Валерия с удивлением посмотрела на своего парня. – Ну, а что. Я там не был, ты – тоже. Не вижу повода не. Денег у меня накоплено, так что погуляем от души. – «На север, мы звери, мы в сером, на север…» – тихо напела Лина песню Мельницы. – На север, так на север, – улыбнулась Лера, чувствуя себя абсолютно счастливой.