Курс

– И зачем? Что там может быть интересного? – раздражённо спросила Настя, сбросив руку Лёши со своего плеча. Вокруг гудели четыре группы почти в полном составе, ожидая появления профессора Вельман. Та решила объединить две предэкзаменационные консультации в одну, чтобы успеть, как поговаривали, на бардовский фестиваль. – Это как бы достопримечательность… – растерялся парень. – Это замок принцессы из рода Романовых, который ещё и сохранился неплохо! Там, говорят, есть лестница в подвал, по которой, когда спускаешься, в транс впадаешь, – вдохновенно поддержала друга Лера. – Обязательно езжайте! – Так может, ВАМ двоим туда съездить, раз у вас так интересы совпадают? – повысила голос Настя. Лера и Лёша смущённо и растерянно переглянулись. – Насть… – Алексей хотел что-то сказать, но девушка резко развернулась и направилась прочь по коридору. – Лера, – Лина проводила глазами парня, который побежал догонять Настю, – ты его так и отпустишь? – А что ты предлагаешь? Поцеловать его и сказать «я всё поняла, ты мой единственный»? – фыркнула Валерия. – Да и зачем? Все они одинаковые. Мне и одной хорошо, а у него вон какие бурные отношения, не заскучает. – Лерка, блин! Хрен с тобой. Но потом пожалеешь. – Вот потом и поговорим. В этот момент в конце коридора появился Елисей, и Лера нырнула поглубже в толпу, утягивая за собой подругу. – Это правильно, у меня тоже никакого желания с ним общаться, – Лина лениво потянулась и облокотилась на подоконник, к которому девушек притиснула толпа. – Где уже Вельман? Я хочу сегодня ещё до хрена всего успеть. – А я хочу попробовать поготовиться к экзамену, – согласно кивнула Лера. – А чего там готовиться? Тем более, тебе. Ты же в этой вакханалии на новый год участвовала. Вельман за такую самоотверженность автоматы раздаёт. – Пока не обещала, – вздохнула девушка и вдруг заметила внизу, во дворе, Лёшу и Настю. Он прижал её к стене в арке и жадно целовал. – Ну вот, а ты говоришь. Нормально у них всё. – Ни фига. Настя подумывает уходить, – возразила Лина. – Ей не нравится, что он о тебе много говорит. – Сейчас они не разговаривают. – Это да, – хмыкнула Лина. Парочка, тем временем, продолжала целоваться. Потом Лёша, видимо, уговорив Настю вернуться, потянул её за руку ко входу в корпус. – Я всё равно не могу о нём не думать, – тихо сказала Лера. – О Лёше? – не поняла Лина. – О Долмацком. – Я бы тоже долго злилась, – пожала плечами рыжая. – Он повёл себя как законченный мудак. – Может, ему просто хреново было. Мы же не знаем, что ему эта стерва устроила. – Не знаем. Но его это не оправдывает. Вроде ты в боксёрские груши не нанималась. Что теперь, как у него не будет настроения, он будет на тебе срываться? – Я… нет, конечно, но это один раз всего было… – Один из трёх. Слушай, раз ты к этому нормально относишься, давай тогда, если мы с Трикстером поссоримся, я к тебе со страпоном приду и жёстко тебя выдеру. Всё лучше, чем на любимом срываться и окончательно отношения портить. Лина говорила с таким серьёзным лицом, что Лера фыркнула. – Да ну тебя… Думаешь, не прощать его? – Прощать, само собой. Прощать надо всех, чтобы тебя злость изнутри не разъедала. Но делать выводы. Тебе ничто не мешает на него больше не обижаться. Дурак, да и бог ему судья. Но подпускать его к себе тебя это не обязывает. «Я тебя простила, не злюсь, на том и закончим, держись подальше». Как-то так. – У тебя получается? – Если бы не получалось, я бы уже с ума сошла или села за убийство. – Ладно, верю. Подруги некоторое время помолчали, вслушиваясь в гомон толпы. Потом толпа оживилась, пришла профессор Вельман. – Дорогие мои, я ключ забыла. Подождите меня ещё пять минут, – проворковала она, и каблучки зацокали вдаль по коридору, к лестнице. – Чтоб мне в её возрасте иметь силы на каблуках бегать, – вздохнула Лина. В этот момент до ушей подруг донёсся какой-то шум, а следом Лера услышала свою фамилию. – Вон Комарова, – указала на неё Танька кому-то, скрытому за спинами четвёртой группы. Студенты расступились, и перед Валерией возникла высокая эффектная девица в латексных легинсах и на огромных шпильках. «Где я её видела?» – успела мелькнуть мысль, прежде чем… Пощёчина прилетела с такой силой, что в голове зазвенело, а из глаз брызнули слёзы. Толпа загудела, будто зрители на стадионе. Лера в шоке схватилась за щёку, а Лина кинулась на девицу. – С ума сошла? Руки убери! – Не лезь, крыса! – рявкнула на неё девица так, что рыжая при всём своём боевом запале замерла, как вкопанная. – Это тебе за Женю, поняла, сука? – звонкий голос резанул уши, а перед глазами завис указующий перст с длиннющим нарощенным ногтем. – Да ты… – и тут Лера вдруг узнала противницу. – А… Лили, я полагаю. – То есть, ты обо мне ещё и знаешь и имеешь наглость прыгать к нему в постель?! Шлюха малолетняя! Он тебя на пятнадцать лет старше! – Ого! – донёсся из толпы возглас, кажется, танькин. Лера почувствовала, как загорается лицо. Боль, стыд и злость слились в мерзкую, тяжёлую смесь. – Я о вас не знала… Лили прервала её, снова попытавшись ударить, но на этот раз Лера успела вскинуть руки, и удар пришёлся по ним. – Я сделаю всё, чтобы ты вылетела отсюда! – философ Лилия перешла на ультразвук. Толпа бушевала, что-то выкрикивая и хохоча. Лина, кажется, снова попыталась броситься на обидчицу подруги, но её оттащили. Всем хотелось продолжения цирка. – …девушка Долмацкого… – прозвучал ещё чей-то голос. У Леры застучало в ушах, и картинка поплыла. Лили верещала что-то ещё, но звучала теперь как сквозь толщу воды. Фоном долетал хохот, выкрики «шлюха!», адресованные, кажется, в обе стороны, и улюлюканье. В какой-то миг Валерия столкнулась взглядом с Елисеем. Столько презрения в одну единицу взгляда мог вместить только он. Девушка не выдержала, развернулась и бросилась бежать. – Лера! – два голоса, как один. Наверное, Лина и Лёша. Уже не важно. Лера бежала прочь, оставляя за спиной крики, хохот и собственный ужас. Ноги сами понесли её к пожарной лестнице. Третий этаж, технический, и наконец, площадка перед выходом на крышу. Выше уже некуда. Дальше запетая дверь. Девушка остановилась и прислушалась. За ней никто не бежал, на лестнице царила тишина. Тогда она опустилась на верхнюю ступеньку и дала, наконец, волю слезам. Мозг отказывался обрабатывать произошедшее, отказывался анализировать, что будет дальше. Ни будущего, ни настоящего больше не было. Осталось только улюлюканье толпы и, почему-то, алый ноготь перед глазами. Как подошёл Лёша, она не слышала. Он просто тихо опустился рядом и обнял её за плечи. – Пошумят и забудут, – тихо сказал он, прижимая девушку к себе. Та уткнулась ему в плечо и разрыдалась в голос. – Она не даст забыть… – с трудом проговорила сквозь слёзы. – Её сейчас там так окунули, что она сама захочет, чтобы всё это быстрее забыли. Бежала быстрее тебя, только в другую сторону, – Лёша осторожно погладил её по волосам. Сейчас он казался Лере каким-то особенно близким, родным. Не хотелось подключать к этому ощущению разум, хотелось просто прижиматься к нему и ни о чём не думать. – Я не смогу туда вернуться… – прошептала она. – И не надо. Давай просто сбежим. – Вельман… – Или не заметит, или простит. Мне – за оценки, тебе – за Новый год. Не надо сейчас об этом думать. – Считаешь? – Уверен. Я с ней договорюсь, – парень снова прижал девушку к себе, и та начала понемногу успокаиваться. Спрятав лицо на его груди, почти укутавшись в его объятия, она вдруг почувствовала себя под надёжной защитой. А ещё она услышала, как совсем рядом бьётся его сердце, и почему-то отметила про себя, что у него очень красивый ритм. И голос у Лёши был успокаивающим, ласковым. Словно не было у него повода обижаться на подругу. Так они просидели, наверное, минут двадцать. Лера дождалась, пока хоть немного подсохнут слёзы, и осторожно высвободилась из объятий. Показалось, не иначе, что Лёша разочарованно вздохнул. – Тебя уже можно похитить? – улыбнулся он. – Я считаю, что нужно заесть всё это безобразие мороженым. Ответить Лера не успела. По лестнице затопотали лёгкие шаги. Сердце девушки невольно сжалось, но судя по звуку, к ним приближался только один человек, и явно некрупный. Через миг на ступенях показалась Настя. Лёша рефлекторно убрал руку с лериного плеча, но взгляд его девушки не изменился. Он был понимающим и очень усталым. – Зашла сказать, что коридор пуст, можете проскочить незамеченными. Факультету нужна пара недель, чтобы забыть этот цирк, я бы предложила это время в корпусе не появляться и к Вельман напроситься сразу на пересдачу, – проговорила она совершенно спокойно и повернулась, чтобы спуститься обратно. – Насть… – голос Алексея прозвучал совсем потерянно. Девушка оглянулась через плечо. – Не надо, Лёш. Не говори ничего. Мы с тобой оба всё прекрасно знаем. Скажи уже Лере всё, что хочешь сказать, тем более, и конкурент, как я поняла, теперь устранён. А я пойду быть счастливой без тебя. Она невесомо упорхнула вниз. Лёша закрыл глаза и постучал пальцами по коленке. – Я не хотела вас ссорить… – первой нарушила Лера затянувшееся молчание. – Ты нас и не ссорила, – отозвался парень, внимательно посмотрев ей в глаза. – Я сам дурак. Не уверен, что сейчас подходящее время для разговоров, поэтому давай воспользуемся оперативной информацией, пока она ещё оперативная, и свалим отсюда в какое-нибудь уютное кафе. – Поддерживаю, – улыбнулась девушка. На душе у неё вдруг стало очень тепло. Шевельнулось было чувство вины перед Настей, но уверенный тон Алексея тут же прогнал его. За стенами корпуса сиял июнь. Солнце грело, и редкие прохожие почему-то улыбались. – Была в «Пухлом коте»? – спросил Лёша, после пятиминутной внутренней борьбы беря подругу за руку. – Нет, только название слышала. – Вот и я не был. Предлагаю эксперимент. А то какой-то пухлый кот Шрёдингера получается. Пока мы там не были, мы не знаем, хорошо в нём или плохо. Лера с удовольствием рассмеялась и шутке, и жизнерадостному тону парня, и кошмарная сцена в коридоре корпуса окончательно утонула в памяти, больше не бросая тени на июньское солнце. Полчаса спустя они добрались до уютного подвальчика, оформленного в стиле то ли антикварной лавки, то ли того загадочного места, куда красивые вещи уходят на пенсию. В воздухе витал умопомрачительный аромат кофе, а из раструба граммофона негромко звучал блюз. – Я влюблена в это кафе, – тихо сказала Лера, заворожённо следя за бликами на вращающейся виниловой пластинке. Будний день был в разгаре, и оттого, видимо, небольшой зальчик был почти пуст. Лишь за одним столиком наедине с миниатюрной чашкой эспрессо и томиком Камю сидел пожилой мужчина, похожий на художника. Лера укрепилась в своём предположении, когда в придачу к длинным седым волосам и вдохновенному взгляду заметила плохо отмытые пятна краски на тонких пальцах. – Прошу сюда, – официант в узких полосатых брюках и подтяжках указал вошедшим на столик в уютном углу. Диванчик вместо стульев и уединённое расположение убедили согласиться на этот вариант, и Лёша помог Лере сесть. Заказав кофе и мороженое, друзья некоторое время рассматривали внутреннее убранство «Пухлого кота». – Интересно, почему назва… – девушка не договорила. Входная дверь приоткрылась, звякнув колокольчиком, и в щель протиснулся серо-голубой британский кот, похожий на маленький, но очень важный диван. Он вальяжно прошествовал через зал, задержал оценивающий взгляд на посетителях, пренебрежительно махнул хвостом и исчез за барной стойкой. – А, теперь понятно, – хихикнула девушка. – «Пухлый» – это чтобы он не обижался. – Ну да, называть хозяина заведения толстым было бы как-то не этично, – тоже рассмеялся Лёша. В этот момент принесли заказ, и на некоторое время оба собеседника погрузились в мир вкусовых наслаждений. – Волшебно, – промурлыкала Валерия, победив мороженое и почти победив немаленький стакан латте. Она откинулась на спинку и обнаружила, что там лежит лёшина рука. Диванчик был один и заставлял сидеть рядом друг с другом, а не напротив. Не вплотную, но всё же очень близко. Парень руку убирать не стал. Она повернулась и заглянула в его глаза, в которых таилось какое-то непривычное выражение. Лёша сейчас казался старше и увереннее, чем обычно. – Я бы хотел тебе кое-что сказать. Я это тебе даже написал однажды… – уверенность вдруг исчезла, как и не было, но парень продолжал смотреть Лере в глаза. – Жаль, то письмо не сохранилось, боюсь, я не смогу сказать так же красиво… – Я его читала, – тихо проговорила девушка, ощутив вдруг отчаянное волнение. – Чи… тала? – Лёша мгновенно охрип. – Да, и… оно было прекрасно… – Лера смутилась и опустила взгляд. – Ничего не изменилось с тех пор, – парень ласково коснулся её лица, заставляя снова посмотреть на него. Его пальцы дрожали. – Я люблю тебя. И хочу быть рядом. Валерия, как ей показалось, вечность смотрела в затягивающую глубину его глаз. Что ему ответить? Она его любит? Да, но как друга, как брата. Или нет? Братьев обычно не хочется целовать так, как она хочет поцеловать его… Расстояние между ними совершенно потеряло значение. Взаимное движение навстречу было едва уловимым, и губы нежно коснулись губ. Сладкое предвкушение волной прокатилось от головы к кончикам пальцев, сердце забилось быстрее, и дышать стало трудно, но Лера не отстранилась. Так, как Лёша, её не целовал никто. Нежно, с каким-то всепоглощающим наслаждением такой желанной и недоступной близостью. Его пальцы зарылись в её волосы, ласково скользнули по спине, и он обнял её так, что она вдруг перестала представлять себе мир без этих объятий. Прошло, наверное, несколько минут прежде, чем этот невероятный поцелуй прервался. Лёша провёл ладонью по её щеке и счастливо улыбнулся. А потом они оба посмотрели вниз. В шаге от них на полу сидел Пухлый Кот и смотрел на них с пристальным вниманием. И, как показалось Лере, с одобрением. – Мяу, – спокойно сказал кот и вальяжно удалился, а парень и девушка тихо рассмеялись. Вечер пах, почему-то, цветами, хотя кругом шумел город. Лера и Лёша шли по улице, держась за руки, и прохожие с улыбками провожали их взглядами. Говорилось обо всём и ни о чём, потому что на фоне всеобъемлющего счастья всё казалось каким-то неважным. – Я больше никому тебя не отдам, – заявил Алексей, когда они остановились у лериного подъезда. – Едва ли я захочу кому-то отдаваться, – улыбнулась девушка. Парень прильнул к её губам, на этот раз смело и жарко, с таким чувством, что девушке стало горячо внизу живота. – До завтра, любимая, – сказал он, отстранившись далеко не сразу. – До завтра, – улыбнулась она в ответ и шагнула за дверь, но отчего-то ей казалось, что Лёша остался рядом, хоть их и разделял теперь лист металла. Немного постояв, она заторопилась вверх по лестнице, чтобы побыстрее наступил завтрашний день. – С кем ты так долго гуляла? – с порога спросил отец. – С Лёшей, – отозвалась девушка, не сдержав счастливую улыбку. – Наконец-то, на нормального парня обратила внимание, – к огромному удивлению Леры, подала голос мама. – Так вы же их оболтусами называли… – растерялась девушка. – Лина твоя со своим рокером оболтусы. А Лёша хороший мальчик, положительный. И сохнет по тебе уже сколько, – возразила Алла Александровна. – Я… вроде не говорила про это, – Лера окончательно встала в тупик. – Это из твоих рассказов очевидно было. Приглашай его как-нибудь в гости, познакомимся, – предложил Виктор Петрович. – Хо… хорошо, – девушка разулась, прошла к себе и долго ещё просидела в кресле, глядя в одну точку, не в силах осознать всего, произошедшего за день.