Лис

Солнце медленно виднеется из-за горизонта. В густом лесу понемногу просыпаются все его жители. Молодой парень не спеша шагал по земле, на которою боятся ступить обычные люди, так как местные жители верили, что там обитают лисы-оборотни, кицунэ, что охраняют лес от чужаков. Имея в своём распоряжении время, время и ещё раз время Ацуму мог себе позволить отдохнуть лишний час где-то в лесной чаще. Главное, чтобы это место находилось подальше от его несносного, в большинстве своём раздражающего, брата-близнеца Осаму. Братья Мия терпели друг друга на протяжение нескольких веков, и если кто-то спросит у Ацуму как они не перегрызли друг другу глотки за все это время, то он лишь отмахнется, всем своим видом показывая, что ему незачем отвечать на этот глупый, в меру нелепый вопрос. На самом деле, братья перестали считать сколько раз они чуть ли не убили друг друга, но это уже мелочи. Прогулявшись вдоль лесной тропы, парень не заметил, как приблизился к деревне, а точнее к небольшой поляне, за которой начинается человеческое поселение. Цуму даже с такого расстояния может слышать голоса людей, самые разные, но от того не менее мерзкие голоса, что эхом уходят в глубь леса. "Нужно возвращаться, а то Саму опять будет кричать, и не захочет кормить меня", - мысль пронеслась, а образ брата все еще маячил перед глазами, раздражая еще больше, чем крики местных жителей. Развернувшись, и успев сделать всего несколько шагов, Мия зашипел от боли. Его правая нога попала в человеческий капкан, который Ацуму не смог заметить. Закусив губу, он всеми силами пытался избавится от ловушки, но боль не давала возможности трезво соображать. Цуму всеми силами пытался держать себя в сознании, но с каждой секундой это выходило все труднее и труднее. Сдавшись, Ацуму падает на землю, а сознание медленно покидает тело. Последняя мысль, что так не кстати посетила парня: "Если Саму узнает, что я так глупо попался, мне еще век не отделается от его шуток". *** Ацуму медленно приходит в себя, с начала возвращается обоняние, он чувствует запах дерева, нагретого от солнца, соломы и чего-то пряного, вкусно пахнущего. Далее возвращается слух, тихие шаги совсем рядом, словно боятся разбудить, ветер и шелест листвы – Мия слышит все, даже немного больше. Осязание – он лежит на чем-то мягком и теплом, но не знает точно, что это, ведь его глаза, все еще закрыты. Не услышав ничего подозрительно, кроме тихого шуршания младший Мия, открыл глаза, на секунду яркий свет заставил зажмурится, но быстро привыкнув к свету парень начал осматриваться. Его карий взгляд прошёлся по месту его нахождения. Это была человеческая комната, чистая, светлая настолько, что её можно назвать солнечной. — Братик, можно я поухаживаю за лисенком? Мия услышал первый человеческий голос, детский, громкий и раздражающий. Ацуму всегда, сколько себя помнил, раздражал шум, он с удовольствием проведет время в компании самого себя и тишины, нежели останется здесь. Цуму уже хотел подняться со своего нагретого места, как нога, но в случае Ацумы, лапа, начала отдавать болью при каждом движении. — Нацу, будь тише, ты можешь разбудить Лиса. Второй голос был более тихим, явно принадлежал человеку постарше. На удивление, он не раздражал Ацуму, более того, голос этого человека хотелось продолжать слушать. Кицунэ повернул свою голову в сторону звуков, ожидая появления их источников. Люди не заставили себя ждать, из другой комнаты, через небольшую арку, выходит маленькая девочка с огненно-рыжими волосами. Ее взгляд остановился на больном, и с улыбкой на лице, она обернулась назад. — Братик, лисенок наконец-то очнулся, — от ее высокого голоса, младшему Мие пришлось прижать уши, дабы хоть как-то поубивать звук этого человеческого ребенка. "Громко, слишком громко", — пронеслось в мыслях Цуму. После сказанного Нацу зашла обратно в комнату, а вместо нее вышел другой человек. Невысокого роста с такими же ярко огненно-рыжими волосами, и с не менее яркой улыбкой на лице. Ацуму с интересном наблюдал за человеком. Мальчишка, ему на вид не больше тринадцати, аккуратно поставил графин с водой на столик рядом с лисом, его движение были резкими, слегка скованными. — Простите, Господин Лис, моя младшая сестра разбудила вас и принесла вам неудобства, пожалуйста не гневайтесь. Ацуму хотел скептически выгнуть бровь и попросить повторить, но увы сделать этого он не мог, просто физически. Какое странное обращение, Ацуму хотел сказать перестать называть его "Господин Лис", но ему осталось лишь кивнуть, этому рыжеволосому мальчишке. Рыжеволосый заметно расслабился и громко выдохнул. Он подошел к больному чуть ближе, и стал рассматривать его более внимательно, проходя взглядом по желтоватой шерсти. — Явных повреждений, кроме задней лапы я не вижу. Может вас беспокоит что-то еще. Ацуму отрицательно махает головой, кроме правой лапы у него действительно ничего не болит, он даже может вернуться в свою человеческую форму, но смотря на этого рыжеволосого паренька с круглыми медовыми глазами, он решил оставить эту затею, на время. — Простите за грубость, Господин Лис, я не представился. Мое имя Хината Шоё, моя младшая сестра - Нацу, мы рады приветствовать Вас в нашем доме, мы позаботимся о Вас. На высказывание Шоё Ацуму лишь фыркнул, но все же утвердительно кивнул, принимая человеческую помощь. Уже более плавно с мягкой улыбкой на губах Хината снова взял кувшин, и осторожно начал наливать воду в сакадзуки, для удобства питься его лесного гостя. Цуму для себя отметил, что мальчишка ему понравится, и что он повременит с уходом, даже если в итоге будет выслушивать многочасовую речь Осаму, и его многовековые шутки. *** За неделю прибывания в доме семьи Хинаты Ацуму осознал несколько вещей. Первое, капкан был установлен для ловли бурого медведя, которого решили поймать, не сказав за чем. Шоё впервые дни не переставал извинятся за этот капкан, из-за которого Мия повредил ногу. Второе, самого Цуму нашла Нацу, которая гуляла на полянке и заметила лиса, она и позвала Хинату. Третье, рыжеволосое чудо, на самом деле, еще более энергичное, чем его сестра, Ацуму отметил для себе, что улыбка Шоё это нечто совершенно теплое и прекрасное. Четвертое, Хината Шоё нравится Ацуму. Ему нравится его улыбка, его голос, Шоё может часами разговаривать обо всем на свете, а Ацуму будет просто наслаждаться. Вся его аура так и кричит о том, что её хозяин невероятно добрый и отзывчивый человек. Как и когда Ацуму пришёл к последнему, даже он не сможет внятно ответить, просто понял, что не сможет вернуться домой к брату без этого солнечного мальчика. У лиса возникает неудержимое желание взять и похитить Хинату из дома, наплевав на Осаму и на то, что у Шоё здесь есть семья, друзья и может быть любовь. О последнем Цуму даже не хотел думать. Он всеми силами держал свои эгоистические желания при себе, пока что. Шоё оказался чуть старше чем предполагал Цуму, ему было шестнадцать, но это не отменяло того факта, что выглядит он младше, а для Мии, чей возраст превышал несколько веков, разница в три года не имела никакого значения. Лис узнал о возрасте своего спасителя совершенно случайно, к Шоё заглянул высокий, черноволосый парень, к которому хозяин дома обращался «Кагеяма-кун», в тот момент Ацуму всеми силами пытался не набросится на гостя, хотя совсем не понимал этот внутренний звериный порыв. Кагеяма вскользь бросил фразу: «Хината тебе почти семнадцать, перестань быть таким идиотом», а после, провел рукой по голове, растрепав и до того непослушные рыжие волосы, пошел отдавать фрукты бедному лису-оборотню. Жить в теле лиса, когда за тобой ухаживает очаровательный мальчишка, грело душу и самолюбие младшего Мии. Тут нет вечно недовольного Осаму, и с появлением в деревне Цуму жители начали вести себя тише, особенно в доме Хинаты. Так что заслуженный недельный отдых и солнечный Шоё полностью окупили полученную травму. *** На восьмой день Ацуму и Шоё остаются совсем одни в небольшом доме. Нацу уходит с ночевкой к подруге, но перед этим выслушивает лекцию об осторожности и безопасности от собственного старшего брата. — Братик, ты просто лучший, — перебив Шоё, Нацу крепко обняла его за шею. Старший брат остановил свою лекцию, обреченно вздохнул, но с удовольствием приобнял младшую. "Какая прелесть", — недовольно пробурчал кицунэ в собственных мыслях. Хотя его несомненно радовала возможность побыть с Шоё наедине. — Пока, пока, братик, Господин Лис, — весело проговорила младшая Хината, и помахав напоследок рукой, выбежала из дома. С этой самой минуты они остались вдвоём. Хината весело щебетавший, словно маленький птенец, носился по дому, постепенно приводя его в порядок. Мальчик подошёл к своему лесному гостю и, наткнувшись на внимательный взгляд, отвернулся и смутился такому вниманию со стороны Господина Лиса. Его с самого детства учил Сугавара-сан, что к лисам нужно обращаться почтительно, ведь они охраняют лес, в котором поселились. Когда Нацу прибежала и рассказала про свою находку Шоё бежал, нет, даже летел на помощь их священного животного. Но к тоже знал, что Господин Лис имеет такой человеческий взгляд, Хината знал, что лисы могут понимать человеческую речь, ведь они животные, отмеченные Божеством. Помнится, учитель Сугавара говорил о ещё какой-то особенности лесного жителя, но Шоё не может вспомнить о какой именно. Услышав какое-то копошение позади, Хината уже хотел обернуться, как наткнулся на чью-то, явно мужскую грудь. Паника накатила на рыжеволосого, и он, опершись руками в грудь незнакомца, начал отталкивать его. Поняв о бесполезности своих действий, Хината решил уладить все мирным путем, так как против человека выше и сильнее него у Шоё не было и шанса. Подняв глаза на незнакомца, солнечный мальчик в непонимании замер, уставившись на такие знакомые карие глаза. Парень на против смотрит на Хинату с лисьей улыбкой и прищуренным взглядом, явно наслаждаясь непониманием хозяина дома. — Господин Лис? — голос Шоё дрожит, и это не ускользает от лиса, что внимательно наблюдает за мальчишкой. Ацуму притягивает Хинату еще ближе, заставляя последнего уткнутся носом в ключицу. — Ацуму, мое имя Мия Ацуму, — Мия говорит это в самое ухо, опаляя его горячим дыханием, заставляя младшего краснеть. — Господин Ацуму, п пожалуйста хватит,— Шоё всеми силами пытается вразумить гостя, на что получает укус в мочку уха. — Попробуй еще раз, Шоё, — протягивая имя, Ацуму с наслаждением наблюдает за еще больше краснеющими ушами солнечного мальчика. Лис прижимает Хинату к себе одной рукой, а второй зарывается в мягкие, но такие непослушные, рыжие кудри. С удовольствием вдыхая запах теплого солнца и пряностей. Цуму не может объяснить как человек может пахнуть солнцем, но этот запах просто идеально подходить рыжеволосому мальчишке. — Ацуму, — неуверенно тянет Хината, Мия довольный ответом, слегка отстраняется, давая Шоё воздуха. Свободный от чужих рук, Шоё снова пытается вразумить лиса. Ацуму совсем не обращает внимание на протесты младшего, в голове одна мысль:"Присвоить" В первые за несколько веков животная сущность ликует, полностью подчиняя контроль над человеческой, но Мие откровенно все равно, для него главное насладится солнечным мальчиком. Лис поддевает чужой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть в глаза. Бесполезный поток слов приостановлен поцелуем. Хината начинает плакать от собственной беспомощности. Мия утопает в блаженстве от мягкости чужих губ. Он останавливается лишь тогда, когда поцелуй приобретает солоноватый вкус — Прости, — шепчет Мия, вытирая слезы с лица Шоё. Он отпускает Хинату, но продолжает возвышается над ним каменной стеной. Шоё стоит перед ним весь заплаканный, с опущенной головой. Его плечи мелко подрагивают, а он сам застыл не понимая, что только что было и что будет дальше. — Зачем? — слегка севшим голосом проговаривает Хината. Ему не отвечают, снова прижимая ближе к себе. У Хинаты нет сил чтобы вырваться , а у Ацуму есть сила, и он обязательно ее использует чтобы забрать его отсюда. У Хинаты медленно начинают тяжелеть веки, он не успевает толком ничего понять, как теряет сознание, полностью падая в объятья кицунэ. Перед тем как полностью окунутся во тьму, он слышит: "Мой" —произнесённое не человеческим голосом. Лис удерживает совсем легкое тело солнечного мальчика, еще раз проходя взглядом по чужому телу, слегка задерживаясь на губах, после нежно целуя их. Ацуму думает о прекрасной вечности вдвоем. Только он и его солнечный мальчик. С Осаму он, так уж и быть, разберется и даже выслушает всю его тираду.