Пара для Альфы.

— Сынок, прошу, просто смирись. Не пытайся им что-либо доказать. Ты который раз приходишь избитым. На тебе живого места нет. Хосок~а, прошу, ради меня, перестань ходить туда. — Чон Лин присел рядом с сыном, и провел маленькой ладонью по щеке, — Сынок. В этом нет твоей вины. Он сам не захотел быть с тобой. Чон сжал легонько запястье папы и посмотрел ему в глаза. — Я понял, пап. Я просто продолжу жить. Спасибо тебе. А теперь возвращайся домой, а то отец заподозрит. Лин в последний раз обнял сына и ушел. ****спустя два года. — Хо! Как работа? — друг подбегает к Чону и кладет руку на плечо. — Вроде нормально, — открывая банку энергетика, отвечает Хосок. — Ясно. Ну, тогда до завтра! — Ага, давай. — «И еда дома закончилась. Вот же… Придется топать в магаз». Хосок стал работать в сфере компьютеров в одной маленькой компании, закрывшись ото всех и всего. — Так. Рамен. Рис. Юнги… Чон замечает бирюзовую макушку, а затем и лицо. Блять. Лицо Юнги. Все, что сложил в руки Хосок, в ту же секунду упало, из-за чего продавец маленького магазинчика возмущенно посмотрел на него, но ничего не сказал. Чон быстрыми шагами преодолел короткое расстояние и схватил парня за руку, а с того от такого резкого движения слетел капюшон. Омега был перекрашен в бирюзовый, а в носу и на губе был пирсинг. — Я обещаю, что убью тебя своими собственными руками. ***** Ноги стерты в кровь. Юнги бежит, как может, лишь бы не его нашли. Юн притормозил у края обрыва, и, выйдя из машины, поставил несколько кирпичей на педаль газа. Так он и утопил ламбу. А сейчас бежит, чтобы не обнаружили маячок раньше времени. Прошло два года. И Юнги не жалеет, что сбежал. Правда, до него доходили слухи о стае Чонов, но ему было не до них. За это время Юнги успел заработать уважение со стороны высокопоставленных людей. Его проекты отрывали с руками. А недавно ему предложили переехать за границу. Только вот ответа он пока что не дал. И очень жалеет о том, что не уехал в тот же день. Ибо сердце готово выскочить из груди. Хосок ведет его за руку к нелюдимому переулку, а затем впечатывает в кирпичную стену, исписанную граффити. — И что ты хотел мне этим доказать? — руки Юна были прижаты к стене над головой, а сам он отвернулся, чтобы не смотреть на Альфу. Ему страшно, очень страшно. Но, будь у него второй шанс, он поступил бы так же, как и в первый. — На меня смотри, сука. — Чон грубо хватает Мина за щеки, направляя взгляд на сеятеля хаоса. — Повторюсь еще раз. Что ты хотел мне этим доказать? Ты думал, что, сбежав, тебе станет лучше? Или же ты надеялся на что-то другое? — Слеза скатывается по розовой щеке Омеги. — Не смей реветь, иначе я прикончу тебя здесь же. — Альфа не может сдержаться и рычит над ухом испуганного. — Отпусти меня. — голос дрожит. Но Юнги старается его выровнять. — Ха. — издает смешок Чон. — Ты прикалываешься? Или серьезно не понимаешь, что я ТЕПЕРЬ сделаю тебе? Если два года назад я хотел все уладить мирным путем, то сейчас пощады от меня не жди. Ведь если бы ты не сбежал тогда, у нас было бы два сына. — Хосок подается вперед и крадет поцелуй, кусая губы и пуская из них капли крови. Омега мычит от боли и недовольства, но понимает, что отпускать его Чон не намерен. ***** Хосок буквально волочит за собой тушку Юнги, который еле сопротивляется, выставляя пятки и врезаясь ими в асфальт. Путь до машины не составил много времени, и поэтому через пару минут Омега сидел пристегнутым на переднем сидении. Хосок зол. Даже не потому, что его лишили всего, что было. А потому, что его смог обхитрить Омега, совершив такой умный ход. Но, видимо, сама судьба была против побега Юнги, и он бы сейчас не сидел, не содрогался от каждого движения Альфы. — У меня даже слов нет. Мне хочется убить тебя. Но и этого я не могу позволить себе. Какой же ты дурак, раз думал, что все так легко. Та Бета тебе не рассказала, что связанные истинные всегда встретятся, даже если не хотят. Но ты решил по-своему. — Мину плохо, его всего трясет от страха. То, от чего он бежал, оказалось рядом в столь неподходящее время. Остается лишь просить о том, чтобы он его отпустил. Хотя бы так. ***** Это не тот ненавистный Юнги дом с охраной по бокам. Это просто маленький домик. И с виду очень даже уютный, от чего Мин немного расслабляется, но полностью ему не дает выдохнуть тянущая его запястье рука. — Первым делом, я должен вернуться в стаю и рассказать о том, что ты нашелся. А ты останешься тут. Здесь нет охраны. Сразу могу тебе сказать, что если попытаешься сбежать, я тебя точно прикончу. Ибо жить мне смысла уже не будет. Юнги отстраненно смотрит на него, прикрывая капюшоном голову. Дьяволу душу продать готов, лишь бы оказаться на так горячо любимой работе, но, видимо, либо дьявола не существует, либо его душа ему нахрен не сдалась. За эти два года Юнги прекрасно пережил восемь течек, хоть было и больно, но честь Мин не хотел терять. Даже если об этом бы никто и не узнал. Мысль о том, что инстинкты животного взяли над ним верх, не будет давать ему покоя. «Судьба, верно, не хочет мне улыбаться, и посылает к херам собачьим». * * * Хосок уехал и еще не вернулся, на часах двенадцать часов ночи. Юнги никуда и не ушел, ибо знает, что набегался. Раз сама судьба против его карьеры, значит, и у самого ничего из этого не выйдет. Мин прилег в гостиной на диван, сворачиваясь в позу эмбриона и так засыпая. Увидевший эту картину Хосок немного расслабился. «Он не сбежал». — пронеслось в голове у Альфы. Но все же он до сих пор зол на «мятного». Все это время думать, что твоя вторая половинка мертва, хотя на самом деле она поселилась недалеко, буквально под твоим носом, чего ты и не замечал, а потом «бац», и он уже лежит перед тобой, сжавшийся в клубочек. Рука сама потянулась к облачным волосам Мина, разглаживая мягкие пряди. Чон довольно улыбался. — И к чему был твой побег? — шепчет Хо, но в ответ ничего не получает. На совете попросили доказательства в виде метки на Омеге, которые должен будет предоставить Хосок в течение девятнадцати часов. Вся тревога будто улетучилась, папа был несказанно рад за сына, что оправдал его ожидания. «Предоставив надлежащую метку, ты можешь быть принят обратно в клан». — один из старейшин произнес эту речь, которая засела у Хосока в мыслях. «Надо разбудить его, метка — болезненный процесс». Хо слегка потряс Юна за плечо, на что тот начал мычать. — Просыпайся, это срочно. — говорит в полтона Чон. — Что за срочность, которая не может подождать утра? — не разлепляя глаз, спрашивает Мин. — Метка. — Но тут глаза Омеги расширились, как никогда. — То, что я не сбежал повторно, не говорит о том, что я хочу быть с тобой. Я просто смирился, но не с меткой и не с совместным делением кровати на двух. Я не позволю трогать свое тело. Хосок вновь начинает вскипать. Как бы не убить этого Омегу. — Я могу поставить ее и без твоего ведома, но тогда это будет в разы больнее, чем если ты примешь ее. Юнги заглядывает в шоколадные глаза напротив и ищет в них подвох, который даст парню кирпичом по ебалу, о том, что он должен бежать сию секунду. Но не находит в них от слова «ничего». — Это очень больно? — наконец смирившись, спрашивает младший. — Сам не пробовал на себе метку, но, говорят, что больно, но терпимо. Ну, дай ее поскорее поставить, у меня клыки режутся. — Кто ж, блять, знал, что у Альфы скоро гон, который дает о себе знать через клыки. — Могу почесать тебе их о мой кулак или сковороду, раз так невтерпеж. На эту ехидную выпадку Хосок просто пригвоздил Юнги к дивану, давя на него сверху, седлая его бедра. — Ай… бля… раздавишь. — негодует Мин и пищит, словно котенок недовольный. — Не бойся, не раздавлю. — Хосок наклоняется к миновской шее и вдыхает запах «мята», ощущая его на языке, а затем и на режущихся клыках. Чон не очень ознакомлен с оставлением метки, но инстинкт сам все подсказывает. Горячий язык проходится по нежной бледной коже. — М.мне страшно… — сознается Мин и отводит голову для большего доступа к шее. — Не бойся. Я попытаюсь сделать это аккуратно. Как только Хо приставил клыки к коже, Мин сжал его рубашку до посинения костяшек на худеньких руках. — Хо, обещай мне одно. Чон останавливается, но не отходит от шеи, лишь понемногу втягивает дурманящий запах мяты, оседающий в легких. — Ммм? Я слушаю. Юн притих, а потом и вовсе прошептал. — Не обрывай мою мечту… Сердце кольнуло от слов Юнги, но он лишь промычал и, наконец, медленно вонзил острые клыки в «феромоновую железу». Юнги царапает рубашку, срывая и пуговицы. — Больно… больно. — мычит младший, глотая собственные слезы. А Хо впрыскивает уже свои феромоны, завершая мазком языка по месту укуса. «Шикарная картина». — думает Чон. Альфа отодвигается и смотрит на заплаканное и красное лицо Юнги, большим пальцем стирает слезы с лисьих глаз. — Не плачь больше. Никто ведь не умер. — но на такие слова Мин лишь бьет его по груди кулаком. — Давай, блять, в тебя клыки по десять метров всадят, посмотрим, щекотно ли тебе будет?! — Юнги лишь немного в истерике, никому и никогда он не позволял подходить к себе близко, а тут за раз, рядом с шеей, да еще и метку поставил. Зашибись жизнь. — Я слышал, что метка, поставленная при сексе, вообще не больно ощущается. — Хо хмыкает и смотрит на Юнги, играя бровями. — Ага, щас. Дальше этой метки ничего от меня не жди. — Юн еле как сбрасывает с себя семидесятикилограммовое существо и встает, направляясь на кухню. — Ты уже устроился здесь. — Встав с пола, кричит на кухню Омеге Чон. — Пока тебя не было, я не готов был умереть с голоду. Вспомни, откуда ты меня притащил, я просто хотел купить покушать. — Юн дуется и опускает брови. — А, ну да. Как же вовремя ты захотел покушать. — Хосок быстро прибегает к Омеге и обнимает со спины. — Я готов укусить тебя еще раз, только на этот раз за твой «грязный» язычок. — Ладонью повернув к себе лицо младшего, Хо заключил его в поцелуй и вправду кусая его за язык, но слегка, хоть даже и это Юнги не понравилось, от чего он хотел оттолкнуть старшего. Но Альфа лишь покрепче прижал Мина к столешнице, сильнее в нее вжимая. Узел внизу живота моментально скрутился, Юн сам и не понял, с каких пор возбуждается от такого. А Альфа лишь хмыкает на усилившийся в воздухе феромон Омеги. Два смешанных запаха. Цитрус и Мята, головокружительное сочетание. Хо приподнимает Омегу и сажает на столешницу, разводя ноги в стороны и удобно устраиваясь меж них. — Х.Хосок, п.перестань. Но у Чона словно уши заложило, звуки слышны будто из-под толщи воды. Гон все же берет свое. И зрачки расширяются, глаза горят в ожидании пометить это юное существо не только на шее. — Мм… ах… — Чон задевает пах младшего коленом, и трется об него уже Мин. Пальцы хватают край штанов тянут вниз, наконец сбрасывая их. Сердце гулко бьет по ушам обоих парней, Мин, который, избегал этого всем нутром, сам ластится к уже своему Альфе, мурча на ушко Хосоку, словно котенок. Омежий член уже вовсю сочится смазкой так же, как и кольцо мышц в заднем проходе. Юн ерзает на столешнице, пытаясь принести себе приятные ощущения, но Хо это замечает и зверски улыбается. — А ты не хотел, хах. — Мин ничего не отвечает, лишь прячется в изгибе рукава, не желая смотреть на мучителя перед ним. — Опусти руку, я хочу видеть твое лицо. Но младший лишь вертит головой, хныкая. Руки тут же оказываются прижаты к столу. — Не беси меня, Мин Юнги. — Чон скалится даже в такой, кажется, возбуждающий момент, когда оба на пике и им ничего не могло помешать. Но даже маленькая оплошность убила весь интерес. Хосоку вновь вспомнилось то, через что он проходил все эти два года без него. Мучался, грозился покончить с жизнью, ведь без этого мелкого она ему и не нужна была. А он, оказывается, просто расхаживал прямо у него под носом, пока Чон яростно пытался забыть уже «труп» истинного. — Иди спать, нам завтра нужно будет ехать к совету. Хосок скрывается за дверью ванной комнаты, негромко хлопая ею. А Юнги сползает со столешницы, недовольно натягивая штаны, весь красный от возбуждения, плетется к дивану и ложится на него, накрываясь пледиком. — Здесь сплю я. Твое место в спальне. Спустя несколько минут душа Чон вышел с полотенцем на пояснице, обращаясь к Омеге, что так уютно устроился на диване — А я хочу спать здесь. — настоял на своем Юн, но был поднят Чоном. — Ты что творишь?! — Историю, дорогой мой.