Глава 6. Я всегда буду твоим другом
28 августа 2020 г., 04:40
Я не могла перестать думать о Дине и о том, что с ней произошло.
Кажется, что самым лучшим людям всегда достаётся больше всего несчастий. Они словно расплачиваются с судьбой за то, что она наделила их чем-то большим, нежели просто внешней красотой. И чем чище и прекрасней душа человека, тем выше эта самая цена.
Дина не заслуживает всего этого. Она не заслуживает прожить всю жизнь в одиночестве, храня лишь воспоминания о любви всей своей жизни. Она красивая молодая женщина, у которой вся жизнь впереди, но её сердце, возможно, навсегда покоится в могиле с памятником из чёрного гранита.
От этих мыслей становилось ещё печальней, и мне так сильно хотелось вернуть хотя бы частичку прежней Дины, которой она когда-то была и которую мне не довелось знать. Я не могу смотреть на неё как раньше, ведь получается, что она живёт, улыбается, ходит на работу, потому что так надо, потому что она сильная, потому что этого бы хотел Он. На самом же деле она каждый день живёт с болью, пропитавшей насквозь её душу. Я это чувствую. И мне бы очень хотелось навсегда уничтожить эту боль. Теперь я понимаю, что это была за мимолётная грусть в глубине её взгляда, когда я впервые заглянула ей в глаза. Теперь я столько всего понимаю…
— Эй, земля вызывает Алису! — помахала у меня перед глазами Дина.
Я настолько ушла в свои мысли, что забыла, где нахожусь.
— Мы приехали, — сказала женщина.
— Ой, я задумалась, — растерянно промямлила я.
— Это о чём же?
— Дин, скажи, а ведь ты из-за этого вчера была расстроена? — решила прямо спросить я.
— Нет, это немного с другим связано, — вздохнула она. — Просто у моего мужа была фабрика по производству духов, которая перешла ко мне после его смерти. Я ни разу не решилась туда прийти. Это слишком тяжело, и я просто не хочу иметь с этим местом ничего общего, ведь в какой-то степени из-за него случилось то, что случилось… Мне казалось, что будет лучше передать полномочия брату Макса, ведь они оба всю жизнь посвятили этому делу, поэтому я так и сделала. Он это заслужил. Однако моя семья не согласна с этим решением, и они не упускают возможности испортить мне настроение разговорами о том, какая я глупая дура.
— Как же так?! Неужели они не понимают, что это место причиняет тебе боль?
— Они думают, что четыре года — это слишком много, чтобы всё ещё тосковать, — Дина усмехнулась. — Четыре года — это слишком мало, поверь… Либо я и вправду дура.
— Нет, ты совсем не дура. Не слушай их, — я рассердилась. — Они не знают твоих чувств.
— Надеюсь, что никто никогда не почувствует того, что чувствовала я. Пусть уж лучше все от меня отвернутся, чем когда-нибудь поймут, — взгляд женщины стал печальным.
— Все не отвернутся, обещаю, — я коснулась её руки, с улыбкой заглянув в васильковые глаза. — Я всегда буду твоим другом.
***
Я никогда никого не осуждаю. Самая большая глупость, которую может сделать человек, — это осуждать кого-то за то, как он живёт, за то, какие решения принимает, за веру или безверие, за любовь или отказ от неё, за выбор образа жизни… Всё, что не соответствует нашим установкам, мы стремимся оспорить и осудить, ведь нам очень сложно понять то, что идёт в разрез с привитыми нам с детства рамками. А ведь эти самые рамки выстраивают между людьми нерушимые стены. И для чего всё это? Неужели так важно, верит ли человек в Бога или не верит, любит он мужчин или женщин, курит, пьёт спиртное или придерживается здорового образа жизни? Как бы это жутко сейчас ни прозвучало — все мы умрём. Навсегда. Безвозвратно. Даже если сейчас смерть кажется чем-то эфемерным, мы умрём, станем кучкой костей независимо от того, по каким правилам будем жить. Поэтому если мы сами ограничиваем себя какими-то рамками, боимся чужого осуждения и предпочитаем жить по инструкции, которую выдали нам в детстве, то это не значит, что стоит пытаться подстроить под эту инструкцию других. Нет ничего хуже осуждений, особенно если эти осуждения приходят от самых близких людей. Каждый человек имеет право на свободу быть собой, даже если этот человек чей-то друг, брат или отец, ведь наличие родства духовного или кровного не означает, что мы имеем право вмешиваться в чью-то жизнь и управлять ей.***
Мы вышли из машины, и только сейчас я заметила, что мы находимся у большого двухэтажного дома. Здание было ограждено высоким каменным забором, а по его периметру росли белые розы. Сам дом был весьма современным: огромные окна во всю стену, плоская крыша и комбинированная облицовка фасада в светлых тонах. Было видно, что над ним работали очень хорошие дизайнеры и архитекторы. — Ты тут живёшь?! — воскликнула я. — Да, это был наш с Максом дом, — ответила Дина. — Белые розы стали символом нашей любви. — Какой же он красивый! — Пойдём внутрь, угощу тебя чем-нибудь, — с улыбкой сказала женщина. — Надеюсь, не каким-нибудь соком из полыни? — съязвила я. Дина рассмеялась. — Так уж и быть, потравлю тебя чем-нибудь вредным. Крылышки-гриль сойдут? — Те самые крылышки из «Шефа»?! Конечно сойдут! — с огнём в глазах сказала я. — Вот и отлично! — Дина открыла входную дверь и пропустила меня внутрь. Сказать, что интерьер был красивым, — ничего не сказать. Он был просто шикарным! Казалось, что каждый предмет мебели стоял именно на том месте, где ему было уготовано фэншуем. Светлая мебель гармонично разбавлялась нейтральными картинами на стенах и тёмными предметами декорации. А уж о том, что в доме царила идеальная чистота, не стоит и говорить. — Чувствуй себя как дома, — сказала Дина. Я плюхнулась на мягкий диван, всё ещё рассматривая дом. Откуда-то послышались шаги. — Здравствуй, моя девочка, — раздался приятный женский голос. Я обернулась и увидела женщину лет шестидесяти, которая тут же покорила меня теплотой своей улыбки. — Здравствуй, Вера. Я сегодня не одна, — я обратила внимание на то, с какой теплотой обращается Дина с женщиной. — Вот, познакомься, это Алиса. — Здравствуйте, — скромно улыбнулась я. — Вера работала у Макса ещё до моего появления. Она была для него как вторая мама, поэтому я люблю её как члена семьи. Как тебе известно, мои отношения с родными не самые лучшие, поэтому Вера всегда была моим слушателем, советчиком, утешителем и просто другом, который всегда находит верные слова, — сказала Дина, обращаясь ко мне. — Моя девочка, спасибо за такие слова. Ты всегда была так добра ко мне, что я бы просто не смогла не полюбить тебя как своё дитя, — ещё больше расплылась в улыбке женщина. — Но что же это я… Вам что-то принести, девочки? Может, чай или кофе? Я сейчас как раз поставила печься вишнёвый пирог. — Спасибо, Вера, ничего не надо. Хотя, — Дина хитро посмотрела на меня, прищурив глаза, — Алиса мне недавно говорила, что очень любит сок из полыни. Принесёшь ей? Возмущению на моём лице не было предела. Огонь, вспыхнувший в моих глазах, не остался незамеченным Диной, которая довольно улыбалась, наслаждаясь моей реакцией. — Но… у нас нет такого сока, — растерянно сказала Вера. — Но я могу поискать полынь в саду. — Не надо, спасибо большое, — тут же сказала я. — Мне не сложно, деточка. Раз ты любишь… — начала было женщина. В этот момент Дина не выдержала и засмеялась, из-за чего выражение лица женщины стало ещё более удивлённым. — Ах ты, динозавр! — воскликнула я, ещё больше вспыхнув, и, схватив маленькую подушку с дивана, запустила её в блондинку. Дина успела увернуться и рассмеялась ещё сильнее. — Смешно тебе?! — не унималась я, потянувшись за другой подушкой. Вера, наблюдавшая за всем этим, пребывала в полном недоумении. — Тебе мало того, что ты меня один раз напоила какой-то гадостью? — воскликнула я. — Тебе от нервов не помешает, — сквозь смех сказала Дина, из-за чего получила подушкой в лоб. В меня полетел ответный снаряд, от которого я удачно увернулась, но не выдержала и вовсю залилась смехом. Когда мы наконец успокоились, я заметила, что Вера, всё это время молча наблюдавшая за нашими выходками, как-то странно на нас смотрела, словно задумавшись о чём-то таком, что заставило её вновь улыбнуться. — Ладно, мы сошлись во мнениях, что не нужно нам никакой полыни, — с улыбкой сказала Дина, обращаясь к женщине. — Лучше проводи эту мартышку на кухню и накорми крылышками, а я пока пойду переоденусь. — И чего это я мартышка? — пробубнила я, на что Дина лишь усмехнулась. — Пойдём, я покажу тебе, где кухня, — сказала Вера, приглашая меня пройти за ней. Не знаю почему, но мне сразу понравилась эта женщина. Казалось, что она излучает очень добрую энергетику, я бы даже сказала, успокаивающую. А чего только стоит её тёплая улыбка, которая тут же заставляет забыть обо всём, что тебя тревожит. — Я давно не видела Дину такой, — внезапно сказала Вера, с улыбкой смотря на меня. — Неуравновешенной? — усмехнулась я. — Весёлой… Да ещё и в такой день, — с долькой печали ответила женщина. И тут я вспомнила всё, что сегодня произошло. — Она уже давно не была такой радостной и беззаботной. Сейчас она словно очнулась от долгого сна, — продолжила женщина. — Это ты на неё так влияешь. — Я? Ну уж не думаю. Просто Дина очень сильная… Она настолько сильная, что я восхищаюсь ей! — сказала я, вспоминая наш сегодняшний разговор. — Моя девочка сильная, но она изменилась с тех пор, как встретила тебя, поверь мне. После смерти Максима она была больше мертва, нежели жива, а сейчас к ней вновь возвращается жизнь. Я не могла поверить в слова Веры. Что я такого сделала? Помогла Дине избавиться от алкашей, внимание которых, можно сказать, привлекла к ней сама? Вечно подкалывала её своими дурацкими шутками? Обидела, когда у меня было плохое настроение? Или, может, уронила тухлую колбасу ей в сумку, завоняв весь салон машины? Так что я сделала?! С моим появлением в её жизни появился лишь непонятный хаос. — Но ведь я ничего не сделала, — в недоумении сказала я. — О, деточка, иногда не нужно ничего делать, чтобы быть особенной, — со свойственной пожилым людям мудростью сказала женщина. — Особенной? Это уж точно не про меня, — усмехнулась я. — Я та ещё скучная посредственность, похожая на миллионы других людей моего возраста, которые не знают, ни кто они, ни что им делать со своей жизнью. — Однажды ты увидишь свой собственный свет и поймёшь мои слова, а пока пусть он освещает жизни других. Всему своё время, — спокойно произнесла Вера, вновь улыбнувшись со всей теплотой. «Какая приятная женщина. Не зря говорят, что человек видит в других то, что есть в нём самом. Она видит во мне присущие ей самой качества, но уж точно не мои», — подумала я. Пока Дина где-то пропадала, меня накормили моими любимыми крылышками и напоили чаем с лимоном. В духовке уже остывал пирог, аромат которого будоражил мой и без того сытый желудок. — Пирог уже должен был остыть, поэтому я сейчас отрежу тебе кусочек, — сказала Вера. — А мне можно? — раздался голос Дины, которая вошла на кухню и уселась на стул рядом со мной, подогнув ноги под себя, словно маленький ребёнок. — Конечно, сейчас и тебе отрежу, — улыбнулась Вера. Было непривычно видеть Дину в домашней обстановке. Обычно она одевалась очень элегантно: в различные пиджаки и юбки, либо брючные костюмы, а теперь на ней красовались свободные штаны из какого-то очень легкого материала и простая белая футболка. — Кто ты, и что ты сделала с динозавриком? — пристально посмотрев на неё, серьёзно спросила я. — Напоила полынью и уложила спать, — она всегда находит, что ответить. — Тогда я ей не завидую, — вздохнула я, кусая пирог, который только что подала Вера. — Как вкусно! Жаль, что ей не достанется кусочек пирога. — Ничего, зато нам больше достанется, — засмеялась Дина. Я смотрела на неё, вспоминая слова Веры. Неужели я на неё так влияю? Неужели только со мной она вот так смеётся и шутит? Но будет ли она так же ко мне относиться, если я расскажу ей о том, что мне нравятся девушки? Не разрушит ли этот секрет нашу дружбу? Однако и молчать я не могу, ведь это будет нечестно по отношению к ней. Она доверила мне свою самую большую боль, поэтому я, как минимум, должна быть полностью с ней честна. — Мне нужно тебе кое-что рассказать о себе, — серьёзно сказала я. В этот момент за окном резко что-то вспыхнуло, сопровождаясь оглушительным громом. Мгновение спустя по стеклу застучали капли дождя. Начался ливень. — И когда это погода успела так испортиться? — удивлённо произнесла Дина. — Я занесу бельё в дом, — сказала Вера, быстро удаляясь из кухни. — Давай пойдём наверх, в комнату, и там поговорим, — предложила женщина. — Давай, — рассеянно ответила я. Мы поднялись на второй этаж, где располагалась, по-видимому, комната Дины. Моё внимание тут же привлекла огромная кровать, которая была похожа на спальное место королевы Виктории. Хоть я никогда его и не видела, но если бы видела, то оно должно было бы быть именно таким. — Слушай, зачем ты вообще работаешь, да ещё и в нашем универе? — спросила я. — Будь у меня всё это, то я бы до конца жизни не работала. — Всё это лишь пустые вещи, — проведя ладонью по резьбе на двери, сказала Дина. — Я никогда не отказывалась от работы, независимо от того, кем был мой муж. — Но почему именно в отделе кадров? Ты могла бы устроиться куда угодно. — Эта работа напоминает мне о моей прежней жизни, о той части меня, которая всё ещё жива. Я устроилась туда ещё до знакомства с Максом и работала там даже тогда, когда вышла замуж. Если я уйду с этой работы, то навсегда потеряю прежнюю себя, — её голос звучал серьёзно и грустно. — Понимаю, — сказала я, не желая вновь возвращать её к грустным мыслям. — Так о чём ты хотела поговорить? — весело спросила Дина. — Садись. Я села в мягкое кресло, расположенное рядом с кроватью и небольшим журнальным столиком, а Дина заняла соседнее. — Я не уверена, захочешь ли ты после этого общаться со мной как прежде, но и молчать об этом тоже не совсем правильно, если я хочу быть твоим другом, — начала я. — Что же это за тайна такая? — театрально нахмурившись, спросила женщина. — Это серьёзно! — буркнула я. — Я тебя слушаю, — с её лица тут же испарилась всякая тень иронии. — Мне с юности нравятся девушки, и у меня не было никаких проблем с тем, чтобы принять себя такой. Это не значит, что я какая-то больная или неправильная, просто я считаю, что у любви нет пола, — на одном дыхании выпалила я. — Я знаю, что не каждый может такое принять и понять, поэтому если тебе неприятно и ты не хочешь больше со мной общаться, то я уйду. Всё это время я смотрела в пол и боялась поднять глаза на Дину. Мне и раньше приходилось рассказывать о своей ориентации друзьям, но это всегда было просто и без лишних переживаний. Я просто ставила перед фактом и была уверена, что от меня не отвернутся. Так всегда и происходило. Друзьям было не так важно, люблю я парней или девушек, ведь я была всё той же. Однако Дина знает меня совсем недолго и моё признание может смазать все её представления обо мне. — И это всё? — раздался удивлённый голос Дины. — Я думала, что это будет и вправду что-то очень серьёзное! Я устремила удивлённый взгляд на женщину, встретившись с улыбкой на её устах. — Тебя это ничуть не смутило? — растерянно спросила я. — Почему меня должно это смущать? Я ничего не имею против ЛГБТ-представителей. Все мы люди, все имеем право любить кого захотим, — спокойно ответила женщина. — Значит, мы по-прежнему друзья? — с надеждой спросила я. — Ну конечно, глупая! — воскликнула Дина. — Я ведь дружу с тобой не из-за ориентации твоей, а из-за того, какой ты человек. — Хаотичный? — усмехнулась я. — Иногда, — согласилась она, — но чаще всего светлый и добрый, не похожий на других. — Да откуда у вас всех такие выводы?! — Это излучают твои глаза, — улыбнулась Дина. Я смотрела на женщину, осознавая, что после нашего разговора на душе стало очень легко. Она приняла меня, не сомневаясь ни минуты. Светлая и добрая — она. — Я так рада, что мы друг друга встретили, — произнесла я то, что так давно поселилось в моём сознании. — Я тоже, — искренне сказала женщина.***
— Я больше не выдержу, мне нужно это сделать! — крикнула я, с разбегу окунаясь в объятия мягкой кровати. — Она слишком шикарна, чтобы на неё не прыгнуть! — Я же говорю, что ты мартышка! — смеясь, крикнула Дина. — Неужели тебе никогда не хотелось так сделать?! Давай же, прыгай ко мне! — весело воскликнула я, хватая женщину за руку и утягивая за собой. Дина плюхнулась на кровать рядом со мной, продолжая смеяться. Я перевернулась на спину, устремив взгляд на красивую люстру с дневными лампами. Протянув руки к свету, я словно попыталась удержать его в руках. Вот так всю жизнь. Я всегда пыталась удержать в руках свет, который рано или поздно исчезал, а потом осознала, что напрасные попытки что-то удержать лишь отнимают время, которое можно было бы потратить на созерцание этого света. Так, люди, которые любят закаты, пытаются запечатлеть их самые прекрасные мгновения на снимках своих камер, ищут правильный ракурс, ожидают и тратят время на фотографию, которая всё равно не может сохранить в себе магию этого уникального момента. В итоге выходит так, что они и не наслаждаются закатом вовсе. Сначала закатом, а потом и целой жизнью… Поэтому я решила, что больше не буду пытаться удержать свет, а буду разделять его с другими. Каждый человек, приходящий в мою жизнь, по-своему прекрасен, поэтому я хочу наполнить жизни дорогих мне людей тем светом, который им необходим. Я просто хочу, чтобы они все были счастливы, и если я хоть что-то смогу сделать для их счастья, то, возможно, моя жизнь будет не такой уж бесполезной. Я повернула голову в сторону Дины, смотря на её счастливую улыбку. В этот момент на улице раздался очередной раскат грома, отчего мы обе вздрогнули. — Тебе покажется это глупым, но гром всегда вызывал у меня страх, — усмехнувшись, сказала женщина. Вновь раскат грома. Дина неосознанно взяла меня за руку, крепко её сжимая. — Ой, извини, — тут же опомнившись, сказала она, выпуская мою руку. — Ничего. Не быть же тебе бесстрашной во всём, динозаврик, — сказала я, вернув её руку в свою. — Тем более когда рядом есть я. — Моя бесстрашная мартышка, — с улыбкой и нежностью смотря мне в глаза, произнесла Дина. «Если наша дружба для тебя источник света, то я никогда не отпущу твою руку», — мысленно произнесла я, улыбаясь ей в ответ.
