petit chou

В тишине ночной улицы разносится крик: - То есть только сейчас, спустя два месяца, семь дней и, - Чимин останавливается, чтобы посмотреть в телефон, - и четыре часа нашего общения, ты говоришь мне, что у тебя есть собака?! Блять, ты издеваешься надо мной, мелкий говнюк?! Я тебе верил! - Во-первых, ты не спрашивал, и я не думал, что это так важно, Чимин, - Юнги говорит спокойно, но вздыхает и устало трет глаза. - и во-вторых, я выше тебя. - Ха, один! Один блядский сантиметр, мистер "я не мелкий, потому что моё самомнение высотой с небоскреб"! - Чимин корчит рожу, передразнивая собеседника. - и в смысле не важно? Я буквально однажды плакал перед тобой, потому что не мог догнать собачку, чтобы погладить. Чимин разворачивается на пятках, говоря про то, что ему только девятнадцать, а он уже познал вкус предательства, и разведя руки в стороны, драматично уходит. Юнги глубоко вздыхает, чувствуя как мозг пытается функционировать даже после того, как Чимин своим маленьким клювиком выел его мозжечок. Он быстро перебирает варианты, как Чимина задобрить, потому что просто вернуться к нормальному диалогу у них уже не получится. Юнги знает, что извинения сейчас не прокатят, он должен был сказать их ещё в самом начале. Ему приходиться принимать экстренные меры, поэтому он бежит за чимином, крича: - Если хочешь, мы можем пойти ко мне. Чимин останавливается и, немного поворачивая голову, спрашивает: - Это типа свидание? - Это типа "пожалуйста прости меня, я идиот и хочу исправиться". Мы можем пойти ко мне и ты поиграешь с Холли, а потом мы посмотрим фильм или что-то ещё. - Дурачок, - он пряно улыбается и берет Юнги за руку. - Это и есть свидание. Первое, что Чимин видит, еще даже не зайдя в квартиру, это небольшой гавкающий сгусток шерсти с маленькими пуговичными глазками, выбежавший как только Юнги открыл дверь. Чимин сразу же садиться на колени прямо в прихожей, вытягивая руки вперед, чтобы пёс обнюхал его. Но Холли не нужны все эти формальности собачьего знакомства, поэтому он запрыгивает ему на руки, начиная вылизывать лицо. Чимин улыбается и принимается сюсюкать его, спрашивая, как у такого бездушного отца мог вырасти такой миленький ребенок. Юнги лишь закатывает глаза и толкает его в спину, чтобы он встал и зашел в квартиру. Чимин поднимается, чмокая Холли в мокрый нос, и спрашивает: - А какая у него порода? - Карликовый пудель. - А, то есть мы семья карликов. Понятно. - Блять, Чимин, заходи уже, - Юнги берет его за шиворот и легонько подталкивает вперед. Тот, не сопротивляется, но собаку из рук не выпускает. Квартира у Юнги не большая. Почти студия, если не считать двери, разделяющей коридор и кухню смежную с комнатой. Точнее кухня и является комнатой, потому что между столом и стеной стоит небольшая двуспальная кровать. Юнги сразу проходит вглубь квартиры, оставляя чимина играть с собакой в коридоре, начинает рыться в шкафчиках и греметь кружками. Запах масленого попкорна смешивается с кислыми нотками растворимого кофе. Звуки возни в коридоре стихают и на кухню заходит довольный Чимин. В его руках Холли, которому он продолжает нашептывать нежности, периодически потираясь щекой о коричневую шерсть. Чимин останавливается посреди комнаты, заметив открытый ноутбук на кровати, и опускает пса на пол. Он видит перед собой потенциальную возможность нарыть компромат для будущего шантажа, поэтому тихо берет ноут в руки, начиная смотреть вкладки и историю поиска. - Удивительно, никакого гей порно, несмотря на три открытые страницы с раздетым человеком-пауком, - Чимин бубнит себе это под нос, а потом начинает смеяться, громко спрашивая. - скажи, а зачем ты гуглил "тест на наркотики ответы". Булькающий смех Чимина прерывается грохотом посуды. Юнги садиться на край кровати и резко вырывает ноутбук. - Отдай. Ты знаешь, чем может грозить вторжение в личное пространство? Я могу подать на тебя в суд. - О, так ты хочешь поиграть в ролевые игры? Ну давай, засуди меня. - Ты... - Юнги замолкает и начинает глубоко дышать, подражая буддийским монахам. Он клянется, что проведя с этим парнем ещё хотя бы месяц, ему реально придётся уйти в храм для того, чтобы постигнуть спокойствие будды. Эту сторону Чимина стоит игнорировать, поэтому Юнги спрашивает. - что мы будем смотреть? - Ю хочу ужасы. Недавно вышел фильм "проклятые". Или это новая часть "проклятья"? Так, он вообще выходил? - Да, выходил. И, Чимин, - Юнги поворачивается к нему, приподнимая брови. - какие, нахуй, ужасы? Мне нужно напомнить тебе о том случае, когда ты... - Стоп! - он перебивает его, резко приподнимаясь на диване, и затыкает ему рот ладонью. - послушай, я взрослый мужчина. Я плачу за общагу и сплю с выключенным светом! Пытаясь отцепить от своего лица чужую руку, Юнги высовывает язык, широко облизнув чиминову кисть. Тот высоко взвизгивает, отдергивает руку и начинает вытирать её о футболку. - Ладно, взрослый мужчина, давай смотреть. Это изначально была плохая идея. Все это понимали: Юнги, Чимин, Холли и даже бедные соседи, которым в отличие от них, утром нужно вставать на работу. Несмотря на то, что уже начало светать и комната погрузилась в утреннюю полутьму, Чимин реагирует на скримеры чересчур бурно. Он дважды рассыпает попкорн и почти опрокидывает кофе прямо на зарядку. Его крик настолько пронзительный, что пёс в коридоре начинает скулить. Но для Юнги всё это не так важно, потому что ему похуй на соседей, ноутбук, закуски и дурацкий ужастик, который он посмотрел через неделю после его выхода в прокат. Рядом с ним лежит физическое воплощение очарования. Маленькие ладони Чимина влажные от страха и Юнги чувствует это, когда тот сжимает его предплечье на особо жутких моментах. В мигающем свете ноутбука можно уловить еле заметную россыпь веснушек на мягких чиминовых щеках. У него молочно-спелый подбородок и Юнги хочется вцепиться в него зубами, чтобы оставить свой след. Пока всё человечество только движется к совершенству, Чимину и не нужно никуда идти. Женский крик из динамиков прекращается, когда Чимин ставит фильм на паузу. - Ну нахуй, мне нужно перекурить, - он сползает с кровати и хлопает по карманам джинс, ища пачку. - эм, а куда мне идти? На лестничную площадку? - Кури тут. Там темно, а ты ссыкло. Чимин лишь улыбается и треплет зарывшегося в подушки парня по голове. Тот украдкой смотрит, как Чимин достаёт сигарету, и добавляет: - Только открой окно. Юнги знает, что созерцание — это роскошь, но созерцание курящего Чимина — это лоск великолепия, кусок которого Юнги посчастливилось урвать. Чимин не курит так, как это обычно делают мужчины. Он сжимает сигарету между указательным и средним пальцем, поддерживая локоть одной рукой. Это придает ему изящность, присущую женщинам, но не делающей его более женственным. Его взгляд в такие моменты становится немного томно-задумчивым, и Юнги нравится ловить отражение оранжевых огоньков в чиминовых глазах, словно тот держит в руках не просто тлеющую сигарету, а горящее сердце самого Юнги. Курящий Чимин — это естественная грация в каждом выдохе дыма. Это неизъяснимое очарование его опущенных плеч. Это неотразимое обаяние, чувственный восторг, невольный трепет, сладостное томление и любовное влечение. Чимин — это мучительная потребность в обладании. Это похоже на ощущение, когда смотришь на человека, и сразу хочешь встать на одно колено, протянув кольцо. Но Юнги, смотря на Чимина, просто хочет встать на колени. Юнги хочется его целовать, смакуя ощущения от влажности чужих губ, солоноватости кожи, мягкой податливости тела и сбитого дыхания. Он почти на физическом уровне чувствует эту болезненную чувствительность и предательскую слабость по отношению к Чимину. Но эта неопределенность в их отношениях выводит Юнги из себя. Она похожа на высокую неприступную стену, на которую ему нужно взобраться, чтобы встретиться с Чимином. Насколько бы сильным не было его желание покорить её, глубоко внутри засел страх, который заставляет сомневаться. И это не связано с тем, что он может сорваться вниз на полпути и разбиться о землю. Это даже не связано с боязнью высоты. Наоборот, он эту высоту жаждет. Но он жаждет её вместе с Чимином. И ему действительно страшно, что взобравшись на самый верх он увидит, что Чимин не то чтобы не стоял рядом с ним. Чимина даже нет у этой гребанной стены. Кровать скрипит, продавливаясь под весом Юнги, когда он встает. Рассветное солнце уже пробивается через окно, касаясь лучами розовых волос. Чимин открывает окно пошире и поджигает вторую сигарету. Он всегда курит по две, превращая это в какой-то ритуал закрепления собственного образа. Но для Юнги чужая привычка становится церемонией любования, которую он прерывает, касаясь Чимина в районе талии. - Дай мне попробовать. Он перехватывает руку Чимина быстрее, чем тот успевает ответить, и делает затяжку. Фильтр немного влажный, а дым на вкус как ментол с цитрусом. Этот момент почти отдает бархатистой интимностью. Чимин вздрагивает и немного разворачивает в сторону Юнги, касаясь спиной чужой груди. - Хей, ты чего? Ты же не куришь. - Ну знаешь, это всё равно что разжигать благовония на твоём алтаре, - Юнги выдыхает ему прямо в ухо и затягивается ещё раз, почти касаясь чиминовой щеки. - нужна участливость. В воздухе можно почувствовать колющее напряжение. Спина Чимина выпрямляется, когда Юнги заигрывающе почти касается чужой шеи губами, перед тем как отстраниться и взять в руки остывший кофе. - Вау, Юнги, - шепот Чимина звучит немного завороженно. - у меня встал. - Ну, это, конечно, замечательно. И я бы даже мог сделать тебе дружеский отсос прямо на кухне, - он усмехается и делает паузу, отпивая из кружки. - но моя мама не так меня воспитывала. Сначала свадьба, потом отсосы. Чимин на это лишь смеется, запрокидывая голову назад: - Я могу хоть сейчас сделать тебе предложение, - по его голосу слышно, что тот говорит это несерьезно. В нем просто снова заиграла его сучья натура, которой лишь бы ответить или подколоть. - но знаешь, для начала нужно хотя бы встречаться. - Ну так давай. - Что? - Чимин оборачивается к нему и удивленно приоткрывает рот, будто не уверен, правильно ли он расслышал слова. Юнги повторяет, смотря ему прямо в глаза: - Давай встречаться, Чимин.