— Колдуй незаметно.

Спустя некоторое время, Артур пришел домой, и ближе к ночи — запаниковал. Его очень пугала ситуация с сестрой, ведь она никогда так давно не уходила. Все же, на утро он решил отправился на ее поиски, спросить, может кто знает, где она может быть. И на утро первая мысль была о том, что это может быть дом Джонсов, где Алиса нашла себе что-то подобное подруги. Дойдя до их дома из угла доносились всхлипы, похожие то ли на плачь, то ли на еще что-то. Из интереса Артур подошел и увидел там испуганную Герду. Она бросилась на Артура, всеми силами прижалась к нему, вцепившись в рубашку. Он попытался что-то спросить, но девушка только мотала головой, и не собиралась отвечать. Артур все же решил войти в дом. Дом вроде никого не было, но он хотел поискать дальше. Дойдя до кухни, он ошалел. В нем словно смешались два состояния. Чувство ненависти и ярости. Ты весь как будто пылаешь изнутри, тебя разрывает на части, на мелкие кусочки, ты чувствуешь, как увеличивается давление, учащается пульс, безумно хочется сорваться, наорать, выкинуть весь этот гнев, что скопился внутри тебя, но ты не можешь сделать этого, потому что существуют определённые рамки, за которые нельзя выходить. И ты копишь всю ненависть, всю ярость в себе, пока однажды не взорвешься. Чувство отчаяния. Наверное, одно из ужаснейших на свете чувств — когда наступает понимание, что ничего уже нельзя сделать, нечего изменить. Ты начинаешь убивать себя внутри. Тебе больно, жутко от одной только мысли, что это тупик, конец, конечная остановка твоих страданий и длинных шагов к цели. В глубине души ты понимаешь, что пора выходить, начинать всё заново, но пока у тебя не хватает духу. Главное — не сломаться под действием отчаянья, иначе могут возникнуть непоправимые последствия. Внезапно сзади послышались чьи-то шаги, это был Джонс и он был очень рад такому гостю как Керкленд. — Ты вообще с ума сошел?! — начал биться в отчаянии и орать Артур. — Как и ты. Видимо, я испытал то, что ты чувствуешь, когда играешься с людьми в своем фокусном шоу. Что ж, мне было весело. Мы хорошо провели время. Артур взял всю свою волю в кулак, подошел к Герде, сжал ее запястье, отчего та даже вскрикнула, вывернул руку, чтобы не двигалась, и повел ее к выходу. — Не трогай сестру! Артур похоже не хотел даже поворачиваться, а Альфред побоялся даже подойти из-за своего страха, что с ним может сделать Артур.

***

Применив очередное заклятие, он обратил Герду в лисицу против ее воли, и одел ошейник. Керкленд спустился с ней в подвал, привязал ее к свободной балке и ушел. Герда почувствовала глубокое отчаяние. Она даже не виновата во всем этом, как и Алиса, и, девушка даже подумала, что ее ждет такой же конец. Артур же поднялся наверх и… Его снова охватила дрожь. Мелькнули даже мысли о суициде. потому что так продолжатся не может. Он стал винит себя в смерти своей сестры, потому что ему стоило вести себя сдержанней, ведь в последнее время он часто срывался на сестру. Теперь у него не оставалось ни единой родной души. Одиночество его пожирало. Он сел, облокотился об спинку стула, и, заплакал. Заплакал от всей что ни на есть души. Ему хотелось кричать, бить все вокруг, уничтожить самого себя. Ощущение, словно внутри него, находится маленький мальчик. Он один, без родителей, без помощи, совета. Артур ждал. Вот-вот мог зайти Альфред, и, возможно даже убить его, но его все не было. Когда наступили сумерки, у Артура проснулась совесть, что следовало бы покормить Герду, а то совсем уж и погибнуть может. Все же, чувства у него остались. Хоть и они разбились из-за такой ситуации.

***

— Герда, я вхожу, — сказал Керкленд, стоя за дверью, с подносом в руках. Герда крепко спала, завернувшись в маленький невинный, пушистый клубочек, но по приходу Артура проснулась и забилась в угол. — Не переживай, я не трону. Я лишь принес тебе поесть. Он поставил еду на пол, и хотел уйти, но только ступил на ступеньку, как его снова одолело отчаяние. Снова какая-та грусть пробиралась в его сердце. Ему было стыдно за Герду, что он, сейчас с ней так поступил. Он вернулся и сел рядом с ней на пол, движением руки превратил ее в девушку, отчего та ничуть не успокоилась, а еще больше запаниковала, взял чай и глубоко смотрел на пол. На то, как отражалась луна сквозь окна. — Артур, я… — девушка начала говорить, но увидев в каком Керкленд состоянии, подползла к нему, обхватила его руками, уткнувшись ему в волосы, стала гладить его, тем самым показать свое утешение. Это словно надавило на парня. Из его глаз хлынули слезы, но он не издал и звука, а только тихо дрожа, стал бегать взглядом сквозь руки Герды по полу. Девушка старалась обнять его все крепче, словно защитить его от его же мыслей. Артур не смог долго держатся, и повернулся к девушке, обхватив его словно маленький ребенок только пришедшую мать. — Почему…почему у меня все так сложилось… — пробивались первые звуки из уст Керкленда. — С каждым такое бывает, не переживай, ты не один. Артур, по крайней мере, я тебя не брошу… С этими словами парень оттолкнул девушку. — Откуда мне знать, что ты не такая подлая, как и твой брат?! Я не знаю что меня ждет с каждой секундой, и я должен, черт возьми, тебе верить? Девушка с грустным видом облокотилась об холодную стену. — Брат и надо мной издевался. Артура это заинтересовало, и он сделав лицо по проще, ждал рассказал Герды. — Он… ненавидел меня. Я ему вечно в чем-то мешала, была для него какой-то помехой. Артур задумался. Он вроде никогда не показывал плохие отношения с сестрой. Даже любил ее. Вот так бывает, ты не видишь, что происходит у других и оцениваешь их так, как воспринимаешь сам, как тебе говорят, хоть и на деле все совсем иначе. — Утешение — последнее, что мне нужно. — грустно сказала Герда, и обняла свои колени. — Уверена? Выглядишь так, словно… — А ты хочешь меня утешить, что ли? — Возможно, — в бесчестной откровенности этого взгляда застыло обещание. Обещание того, что все, что произойдет сейчас, останется только между ними. Негласный договор. Артур запрокинул ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловал — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей ее прижаться к нему, как к своему единственному спасению. По нервам побежал ток, будя в ней ощущения, которых она раньше не знала и не думала, что способна познать. И прежде чем отдаться во власть закрутившего ее вихря, она поняла, что тоже целует его. — «Я просто взял и поцеловал ее. Без лишних слов. Я помнил правило. Спросить разрешение — получить отказ.» — думал про себя Керкленд.