Стань моим папочкой

5 лет спустя

— Да ты достала, Сара! — взрывается Аарон, не в силах больше слушать вопли этой истерички. Ей не нравится абсолютно всё, и он просто не понимает, как за эти пять лет они просто не убили друг друга. Аарон забрал Сару жить к себе в дом сразу, как ей стукнуло восемнадцать, и проблем с совместным проживанием не было ни у кого. Первое время они просто постоянно трахались, целовались, зажимались и иногда прерывались на поесть. Потом страсть смешалась с нежностью, пришло окончательное осознание того, что они пара, и что от этого больше никуда не денешься. Они часами напролёт могли обниматься и болтать о всякой чепухе, целоваться, а потом снова трахаться. А потом пришла обыкновенная семейная жизнь, которая настигает почти каждую пару. Готовка, уборка, ворчание, когда он приходит домой слишком поздно… Аарон все годы комплексовал по поводу своего возраста. Саре через месяц двадцать три, а ему недавно уже стукнуло сорок два, и… И он не ощущал себя каким-то стариком, но гулять в компании друзей Сары, где все парни годятся ему почти в сыновья — немного не уютно. Аарон привык к Драконам, ко взрослым и брутальным мужикам, с которыми есть что обсудить, и, конечно, их компанию он предпочитал немного больше, чем компанию студентов, обсуждающих модные шмотки. Первое время Сара всегда была с Аароном, потом изредка стала выбираться со своими друзьями, и… И дошло до того, что они перестали проводить время в одной компании в принципе. Они встречались только дома, ужинали, занимались сексом и засыпали в объятиях друг друга, мысленно радуясь, что хотя бы не разошлись под разные одеяла. Сара собралась на вечеринку к своей однокурснице Молли. Девчонке исполняется двадцать три, будет полный дом студентов, громкая музыка, коктейли, кальян и дурацкие игры на то, кто больше выпьет. Не успел Аарон отказать Саре в сопровождении, как в малышке взорвался ураган. — Ах я тебя достала, да? — кричала она, размахивая руками. — Это ты достал! Ведешь себя, как старый пень! Я туда не хочу, это не хочу, так мне не нравится, — она передразнивала его, совершенно не заботясь о том, что может взболтнуть лишнего. Накопившаяся обида поднималась к самой глотке, заставляя выкрикивать ужасные слова, без предварительного размышления над ними. — А что тебе вообще нравится, а? К моим друзьям мы не ходим, зато в казино ты вечерами пропадаешь, ну, конечно! — Я работаю, Сара! — взревел Аарон, поднимаясь с кресла и становясь напротив девушки. Он всё ещё был огромный рядом с ней, но в ней всё ещё клокотала злость, поэтому она не остановила конфликт, даже когда пришлось задирать голову. — Конечно, я хожу в казино, потому что, чёрт возьми, это моя работа! Я не просто сижу там и напиваюсь в толпе малолеток, — бросил он, замечая, как её ноздри раздуваются ещё шире. — Ты сейчас назвал меня малолеткой? — она почти пропищала это, а потом подскочила к нему вплотную, тыча пальчиком в грудь и совершенно бесцеремонно стала разбрасываться словами: — Да это ты чёртов старик! Тебе ничего не нужно, кроме твоей работы. Сидишь дома, как пенсионер. Газетку не принести? А семечки? Мне надоело, что каждый раз мне приходится оправдываться перед друзьями, почему со мной нет моего парня, понимаешь? — А, то есть тебя волнует мнение только твоих друзей? На моё мнение тебе наплевать? Да, мне не интересно с твоими друзьями, потому что я перерос тот возраст, когда играть в бутылочку весело! — Ты все возрасты перерос! — бросила Сара, удаляясь к прихожей. — Возьми себе моток шерсти и вяжи носочки, а я ухожу! Пойду на вечеринку и найду себе нормального парня, которому будет весело со мной! Аарон схватил её за предплечье, разворачивая к себе и впечатывая в крепкую грудь. Он наклонился, оказываясь опасно близко, отчего Сара мигом затаила дыхание. Ей всегда нравилась его властность и жестокость, но сейчас она выглядела особенно пугающей. Девушка прекрасно знала, что он не причинит ей никакого вреда, но состояние такой сильной злости совсем не радовало… — Нормального найдёшь? — прошипел он, вздёргивая бровь. — Нормального, да? Не такого древнего, как я? Я тебе пять лет назад гребаных несколько месяцев доказывал, что это плохая идея. Я просил тебя подумать, чтобы мы могли решить всё и разойтись на берегу, пока у нас ещё не было ничего, кроме страсти. Ты орала мне о любви, говоря о том, что принимаешь меня всего. Я предупреждал, Сара? Я говорил тебе, что становиться тупой малолеткой не собираюсь? А теперь ты пойдёшь искать себе нормального? А знаешь что? — от отпустил её руку, отталкивая и делая пару шагов назад. Его взгляд был наполнен… разочарованием. И это было самое ужасное, что Саре приходилось когда-либо видеть. — Катись. Давай, катись. Это изначально было херовой идеей. Ты ещё успеешь построить нормальные отношения. Аарон последний раз окинул хрупкую фигурку в вызывающе коротком платье, стоявшую у порога, опустошённым взглядом, и удалился на кухню, намереваясь пропустить бокал бурбона, чтобы хоть немного успокоить бушующую злость внутри себя. — То есть ты вот так просто отпустишь меня? — донёсся в спину охрипший от криков голос. — Угу, — еле слышно промычал Аарон, стараясь изобразить равнодушие. Он всегда боялся, что настанет момент, когда Сара начнёт слишком остро чувствовать разницу в возрасте. Но бегать по вечеринкам и прыгать с балкона в бассейн, будучи сорока двух летним главарём преступной банды он тоже не собирался. Он не ведёт себя как старик, ему позавидует любой студент, но Сара так отчаянно цепляется за чёртовы вечеринки, что именно из-за них всё летит крахом. Они ещё никогда не ругались настолько сильно, и Аарон был уверен, что это настоящий конец. Надоело. Пусть идёт туда, где ей весело, находит себе нормального парня, подходящего ей по возрасту, и радуется жизни. Как нагуляется, родит ему детей и будет жить счастливой жизнью, не думая о старом Аароне, который так сильно достал не уметь развлекаться. Аарон услышал, как громко хлопнула дверь, и бросил стакан в стену, морщась от звука разбивающегося стекла. Отпускать её не хотелось, но и держать силой он не имел никакого права. — Вишня? — пробормотал он в трубку телефона. — Едь в зал, я сейчас буду. Выпустить пар на гонках или хорошенько отметелить грушу — лучший вариант, когда нужно выплеснуть эмоции. Выжать из себя максимум, чтобы не срываться на всех вокруг, а потом… А вот именно сегодня он и не знает, что будет дальше. Потому что слишком неожиданно развернулась их ссора. Обычно это заканчивалось несколькими шагами навстречу, жадным поцелуем и жарким сексом, но именно сегодня они шагнули в разные стороны. Первый раз за пять лет.

***

Сара шла по улицам, старательно сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Она ещё никогда не плакала из-за Аарона, и ей совершенно не хотелось начинать это делать. Обида когтистыми лапами сдавливала горло, заставляя вырываться беззвучным рыданиям, а глупый и слишком молодой обиженный мозг рисовал страшные картинки в сознании, опираясь о его слова. Что он сказал? Иди, найди нормального? Это значит, что им придётся расстаться. А представить с ним рядом другую женщину она просто не может. Как это, что его будет трогать какая-то другая? Не могут чужие руки лежать на её любимых плечах и поглаживать спину, давно принадлежащую Саре. Это её пальцы всегда зарываются в его волосы при поцелуе, и её губы чертят влажные дорожки на теле. Это её Аарон, в конце концов, ни о чём другом и речи быть не могло, но… Чёрт возьми, так обидно! Обидно настолько, что слёзы уже даже не пытаются сорваться на щёки, а ноги сами несут к дому подруги, где как раз сейчас начнётся вечеринка. Плевать, что без Аарона, плевать, что здесь снова будет чёртов Джексон, который постоянно не дает ей прохода в универе, на всех плевать. Она просто напьётся посильнее, чтобы отвлечься от проблем, а потом пойдёт к Аарону и выскажет всё, что она о нём думает. Скажет всё, что копилось на её душе, пока она шла обиженная из его дома в дом подруги. Выскажет, накричит, даже ударит пощёчину — обязательно — а потом… А она не знает, что будет потом. Она сказала слишком много лишних слов, чтобы вот так просто прийти к нему, заварить новый скандал, а потом как ни в чём ни бывало начать заниматься сексом. Тут совершенно другая история, и она сама отчаянно не может понять, какая. Становится странно, что она ушла из дома и идёт на вечеринку, а он остался там и сидит один, по уши испачканный теми словами, что она на него вылила, прежде, чем громко хлопнуть дверью. И ведь не считает она его таким, как говорила, совершенно нет. Его спортивной форме можно только позавидовать, никакой жалкий студент не сравнится с этим шикарным мужчиной. Ну, подумаешь, сорок два. Не семьдесят ведь, в конце концов. Да ей самой уж скоро тридцать! Никогда она не обращала внимание на разницу в возрасте, никогда, всегда только он сам переживал по этому поводу, и Сара совершенно ужасным образом задела болезненную рану, расковыряв её только сильнее, и плеснув сверху острого соуса, от которого кровоточит ещё больше. Не хотелось уже идти ни в какой дом, ни на какую вечеринку, ничего. Только вернуться домой и поехать с Аароном кататься на мотоцикле. Вот, где адреналин и настоящие эмоции! Когда раскрываешь руки, сидя позади него, и чувствуешь полёт. Когда страшно, если он поднимает переднее колесо, но ты ему настолько доверяешь, что даже не закрываешь глаза… Но чёртова гордость и всё та же острая обида от слов о том, что он так просто готов отпустить её, сделали своё дело. Сара не повернула назад и не сделала шаг навстречу Аарону. Она удалялась всё дальше, проходя в пропахший виноградным кальяном дом.

***

— И ты её отпустил? — Вишня отчаянно старался читать морали Аарону, который безостановочно лупил грушу в подвале спортивного зала Драконов. — Просто так отпустил в логово молодых парней? Ты — клинический идиот, Хилл, — вздохнул Вишня, делая шаг в сторону, чтобы не получить непрошенный удар в челюсть. — Отпустил, пусть погуляет, может, и правда найдёт себе молодого и красивого придурка, — он рыкнул, ударив так сильно, что груша слетела с крюка, глухим хлопком падая на пол. — Придурка она уже давно себе нашла, — он фыркнул, поднимая снаряд на место. — Вы — два идиота, любите друг друга, что вам надо? Её сейчас расстроенную набухают, а потом трахнут где-нибудь в чулане, а ты будешь сидеть и хлыстать бурбон бутылками. Учти, к бару не пущу, — кудрявый покачал головой, не понимая тупости своих друзей. Они казались ему такими мудрыми, когда переступили через все «но» и, наконец, поддались чувствам, начав жить счастливо. И вот, спустя пять лет, когда уж точно никто такого не ожидал, они стоят на пороге расставания, делая какие-то максимально тупые вещи. Аарон стал колотить грушу ещё жестче, ударяя так сильно, что по лбу прокатилась капля пота, а пол почти стал содрогаться. Он не хотел слушать Вишню, потому что зная, что того связывало с Сарой, он никогда не спрашивал совета об отношениях. Да и не нуждался-то в них, собственно. Но сейчас, кажется, кудрявый говорит умные вещи, а Аарон продолжает стоить из себя идиота, колотя несчастную грушу, профессионально игнорируя бормотание Вишни. — Да твою мать, Хилл! — Вишня грубо оттолкнул Аарона от снаряда, взрываясь за долю секунды. — Её сейчас пьяную трахнут там, ты понимаешь, или нет? И будет неплохо, если кто-то один! — Да блять! — прорычал Аарон, скидывая с себя перчатки и летя в душ. Через десять минут он уже сидел на байке, направляясь в сторону дома, где сейчас была Сара. Даже если они расстанутся — он не позволит.

***

— Хэй, малышка! — Молли обняла подругу, целуя ту в прохладную щёку. — Ты как раз вовремя! Мы соединили две игры, присоединяйся! Сара улыбнулась, протянув имениннице подарок, и прошла к шумной компании, устаиваясь на диван возле своего одногруппника. — Почему одна, О’Нил? — сально пробормотал Джексон, растягивая слова в какой-то кошачьей манере. Этот Джексон отчаянно напоминал Саре Тёрнера, только рыжий друг не был таким придурком. — Где дедулю своего потеряла? — Там, где таких уродов, как ты, не пускают, — огрызнулась Сара. — На вечеринке «кому за…»? — протянул брюнет и вся толпа расхохоталась, запрокидывая головы. Саре уже хотелось уйти, потому что расслабиться здесь явно не выйдет, но Молли смотрела на неё таким умоляющим взглядом, что Саре ничего не оставалось, как грустно вздохнуть и остаться на месте, продолжая отвечать на выпады идиота. — На вечеринке, у кого член больше двадцати сантиметров. Я же говорю, тебя туда точно не пустят, — Сара растянула губы в ухмылке, когда толпа заулюлюкала, поддерживая девушку. Кто-то танцевал по комнате и пил напитки, кто-то орал песни во всё горло, а кто-то снова курил кальян, задымляя всё вокруг. Народ всё набирался, а компания продолжала сидеть на диване, играя в игры. Они по кругу говорили интересные факты о себе, в стиле «я никогда не», при этом обязательно делая из бутылки глоток, а потом крутили эту бутылку и, на кого попадало горлышко, тот, кто крутил, шёл с ним в кладовку, как в игре «семь минут рая». Когда очередь дошла до Джексона, он схватил бутылку, сделал щедрый глоток и самодовольно протянул: — Я никогда не встречался с тем, кто намного старше меня, — он противно подмигнул Саре, а потом раскрутил бутылку, что по закону подлости указала на Сару. — А я никогда не думала, что ты настолько мудак, Джексон, — Сара отпила из бутылки какую-то ересь и, гордо поднявшись, продефилировала в кладовку, дабы поскорее закончить всё это. Джексон ухмыльнулся, показал всем сидящим за столом припрятанный в кармане презерватив, и направился за Сарой, закрывая дверь на замок.

***

Аарон влетел в дом, подобно урагану. Помещение кишело пьяными студентами, противный запах дешевого кальяна проникал в лёгкие, заставляя его морщиться. Он старался выискать в толпе свою любимую светлую макушку, параллельно отцепляя от себя мигом влюбившихся девчонок, но Сары на горизонте явно не было. Он заметил Молли и направился прямиком к ней: они были знакомы, девчонка пару раз заходила в гости к Саре, когда Аарон был дома. — Где она? — рыкнул так громко, что все сидящие мигом затихли, устремляя свои взоры на красивого мужчину, что явно был чем-то недоволен. Молли осторожно перевела взгляд на кладовку, в которой четыре минуты назад скрылась Сара, и опустила глаза, понимая, что как подруга не должна была этого допустить. Аарон рванул туда, а какая-то девушка за столом шепнула: — А кто это? — Это парень Сары, — закатив глаза, ответила Молли. — Это он-то пенсионер? Я бы с ним сходила на вечеринку, кому за… Громкий стук в дверь кладовой заставил Джексона поморщиться. Он только-только смог добиться от Сары тишины и просто посидеть в спокойствии. Она дала ему коленом между ног, стоило ему только потянуться губами к лицу Сары, поэтому оставшееся время он предпочёл молча сидеть на каком-то старом стуле. — Сара, блять, открой чёртову дверь! — прорычал Аарон, снося несчастный замок одним ударом. Сара сидела на полу, обхватив колени, а какой-то идиот старался удержать равновесие на явно сломанном стуле. — Что здесь происходит? — крикнул Хилл, хватая парня за толстовку и выкидывая того из каморки. — Сара, я спрашиваю, что здесь происходит? Сара поднялась на ноги, поднимая голову и заглядывая Аарону в глаза, которые были наполнены яростью и неприкрытой злостью. — Мы играли. Игра есть такая, знаешь? Для новых ощущений и адреналина. — Ощущений тебе не хватает, да? — громкий хлопок двери, а потом жадный поцелуй, с нотками сумасшедшей злости. Он кусал её губы, прижав спиной к стене, чувствуя во рту капельки алой крови. Сара застонала в его рот, обняв мужчину за шею, притягивая ещё ближе к себе. Страсть, сумасшедшая страсть застелила глаза, заставляя делать необдуманные вещи. Полный дом студентов, пыльная кладовка, дверь со сломанным замком! Плевать на всё, они так дико хотели друг друга, что едва ли могли думать о том, что происходило вокруг. Аарон кусал Сару за шею, без стеснения оставляя на ней багровые метки. Он рычал и кусал, почти хрипел от злости и возбуждения, а Сара уже неприкрыто стонала, сгорая от жадных касаний родных и любимых рук. Она не знает, как могла так просто уйти, хлопнув дверью, наговорив ему глупостей. Да ни один мужчина в мире не стоит её Аарона, ни один! — Хотела острых ощущений, да? — короткое платье мигом улетает в стену напротив, а Аарон поднимает Сару на руки, всё так же вжимая спиной в стену, чтобы захватить в плен соски, приятно трущиеся о ткань чёрного кружева. С ним — только чёрное белье. Все пять лет. — Хочу… тебя! — она вскрикнула, когда зубы сомкнулись на горошинке, практически делая больно, но возбуждение, растекающиеся по артериям вместо крови, затмевало всё. Никакой боли и обиды, чёрт возьми, никаких ссор, только сумасшедшая страсть, только она. Она избавила его от джинсов слишком быстро, так же быстро, как он отодвинул насквозь мокрые трусики и насадил её на себя, вжимаясь на всю длину. Стоны неконтролируемым потоком лились из искусанных губ, переплетаясь с хриплыми вздохами. Ладони Аарона оставляли синяки на ягодицах, а губами он прижимался к её лбу, вбиваясь в любимую девчонку слишком сильно. Шлепки влажных тел эхом отбивались от пустых стен, а крики почти оглушали мужчину, продолжающего удерживать Сару на руках, ритмично двигаясь. — Сзади, прошу, — проскулила Сара, и тут же оказалась повернута лицом к стене. Над затылком прозвучал хриплый рык, когда Аарон снова заполнил её собой, выбивая из лёгких последние остатки воздуха. Температура возросла до предела, шлепки и стоны смешались в невероятно пошлую мелодию, а синяки на любимых телах появлялись всё новые и новые. Он шлепал её, вспоминая их первый секс в его кабинете, а Сара, точно как тогда, понимала, что заслужила хорошие шлепки, как никогда. Голос охрип, тела взмокли, а Сара не могла отделить реальность от мифа, когда содрогнулась в поистине невероятном оргазме, выбивающим почву из-под ног. Её трясло неистово, и если бы Аарон не держал её сильными руками, она бы упала на пол, не в силах устоять. — Я хочу сделать тебе… — обессиленно прошептала Сара в сгиб локтя, на который опиралась. — Дома сделаешь, — хмыкнул Аарон, в последние два толчка достигая пика, заполняя Сару своим семенем, вжимаясь на всю длину, срывая со сладких губ ещё один тихий стон. Пару минут они приходили в себя, просто стоя и обнимаясь, и только потом стали натягивать вещи, с трудом шевеля всеми конечностями. — Мне кажется, они всё слышали, — сказал Аарон, усмехаясь, помогая Саре поправить на спине платье. — Плевать. Зато ты теперь — король вечеринки, — Сара улыбнулась, поворачиваясь лицом к любимому мужчине. — Прости меня… — Нет, — дельно равнодушно произнёс он, словно чего-то ожидая. Губы Сары растянулись в понимающей ухмылке, и она повторила: — Прости меня. Папочка. — Идём, Сара. Нам нужно заскочить ещё в одно место. — В какое? В то, где ты станешь моей официально, и больше не будешь уходить, хлопая дверью…