Стань моим папочкой

— Хорошо, Сара. Я проиграл. Снимай трусики, малышка, сама напросилась. В её глазах загорается огонь, а на губах растягивается хитрая улыбка. Неужели он серьезно сдался? Аарон, её любимый папочка, наконец-то отпустил все свои глупые предрассудки и сдался? В таком случае, какого черта она не залезла к нему под стол ещё полгода назад? Действенный метод, судя по всему. И что, вот так просто всё? Он сейчас поднимет её с колен, уложит на диван и займётся с ней сексом? Что-то ей подсказывает, что нет… В глазах Аарона пляшут такие черти, что спина Сары покрывается мурашками. Он похож сейчас на самого дьявола, который явно что-то задумал. И что бы это ни было, Саре уже нравится. Рядом с ним она, без сомнений, согласна на всё. Ей почему-то хочется, чтобы он был немного груб с ней. Ну, потому что какая нежность, когда он своими плечами в дверной проем едва проходит? — А я без трусиков… Она шепчет это сидя на коленях на полу, в расстёгнутой кожанке, под которой абсолютно ничего нет. Тяжёлая ткань едва прикрывает её соски, а плоский животик так и просит, чтобы Аарон оставил на нем парочку кровавых засосов. Но нет, поощрение будет потом, сначала нужно проучить эту маленькую, совершенно несносную, но такую до одурения сексуальную девчонку. Но её шёпот и этот вид, что открывается ему, просто сводит с ума, срывает крышу и выкидывает его куда-то за пределы космоса. Он не понимает, как можно быть такой красоткой в свои почти-восемнадцать-херовых-лет. Да с ней никто не сравнится: никакая модель или мисс мира и рядом не стояла с этой малышкой, он точно знает, ему есть с чем сравнивать. Чего-чего, а опыта ему точно не занимать за свои долбанные-тридцать-блядских-семь-лет. — А какого черта ты без трусиков, крошка? Его хриплый голос проникает в сознание Сары, обволакивая каждую клеточку её тела, которое по праву принадлежит ему. Она невинным жестом пожимает плечами, будто маленькая девочка, несмотря на то, что она только что совершенно крышесносно делала ему минет. — Забыла надеть, — снова шепчет Сара, так охренительно прикусывая нижнюю губу. Он сдерживается с трудом, чтобы не схватить её за волосы и не оттрахать до потери пульса на этом столе. Даже то, что он только что кончил от её ласк в её же глотку, совершенно не помогает ему согнать возбуждение. Он когда-нибудь от неё поедет прямиком на кладбище, доведёт ведь. Аарон протягивает Саре руку, помогая ей подняться с колен. Кожанка предательски распахивается, открывая взору затуманенных желанием глаз возбуждённые соски, так призывно торчащие на красивой упругой груди. Их хочется тут же взять в рот, обвести языком ореолу и прикусить манящую горошинку, чтобы почувствовать, как он твердеет ещё сильнее от его ласк, чтобы услышать сладкие стоны Сары от его движений. Но он просто осторожно поднимает её, шумно сглатывая: она слишком прекрасна. — Ты знаешь, Сара, — начинает Аарон, поднимаясь с кресла и вставая вплотную к девушке, — что без трусиков приходить к взрослому мужчине в кабинет опасно? А минет под столом ему делать не опасно? Саре хочется смеяться от счастья, но она только в очередной раз прикусывает свои охренительно красивые губы, кладет ладошки ему на грудь, ощущая сквозь рубашку жар его тела, приподнимается на носочки и шепчет в лёгкий, практически невесомый поцелуй: — Накажешь? Он прикрывает глаза, переводя тяжелое дыхание. Накажет? Пожалуй, да. Только можно ли считать это наказанием? Гораздо большей пыткой для них двоих было столько времени не заниматься сексом любовью. И пусть это будет до тошноты противно, потому что как-то несвойственно романтично, но да, он не хотел с ней просто трахаться. Только заниматься любовью какого-то хера. — А ты хочешь? Они стоят в его кабинете, около стола, заведённые настолько, что из их нервных окончаний можно легко смастерить вечный двигатель. Она так и держит ладошки на его груди, а он крепко сжимает её талию, чуть наклоняясь, чтобы она слишком сильно не тянулась к нему, такая малышка. Воздуха уже давно не хватает, за окном лето, но с тем пеклом, что сейчас в кабинете, никакой летний зной не сравнится. — Папочка… Он не дает ей договорить, прикладывая к пухлым губам пальчик. Если она сейчас посмеет сказать: «Папочка, накажи меня», — то он может просто не сдержать себя в руках. А она всё ещё семнадцатилетняя малышка, а он всё ещё в два раза больше неё. Он, конечно, с удовольствием бы оттрахал её до потери сознания, но она ещё явно не готова к такому, даже несмотря на всю её уверенность и развязность рядом с ним. — Молчи. Аарон поднимает её на руки и одним уверенным движением усаживает на рабочий стол. В прошлый раз, когда они оказывались в таком положении, он впервые её поцеловал и они, наконец, стали парой. В следующий раз он ей предложение сделает, когда вот так вот на стол усадит? А что, Сара совершенно не против. Что бы там Аарон ни говорил по поводу разницы в возрасте, по поводу того, что ей нужны ровесники и что она вообще сойдёт с ума в отношениях с ним, — она не хотела его слушать, потому что поняла, что лучше него она бы просто больше не нашла. А потому что лучше просто не бывает. По крайней мере, для неё. — А если я не хочу молчать? — говорит Сара, в стервозном жесте приподнимая одну бровь. — Тогда я заткну тебе рот. Пятнадцать минут назад ты показала, что прекрасно с этим справишься. Она готова кончить только от этого хриплого шепота, от этой жутко сексуальной фразы и от того, как двигаются его губы, когда он её произносит. Чёрт, как же он прекрасен… Красив настолько, что от одного взгляда на него она влажнеет так сильно, что впору ставить тазик под стол, чтобы она не затопила чёртов кабинет, в котором с каждой секундой становится только жарче. — Я ещё много чего умею, — улыбается Сара и подаётся вперед, чтобы получить долгожданный поцелуй. Но Аарон отворачивается, ухмыляясь, когда сладкий поцелуй приходится на его слегка небритую щёку. — Ну, это мы ещё посмотрим. Его улыбка доводит её до края, кажется, улыбнись он ещё раз — она получит оргазм и без проникновения. Хилл, прекрати улыбаться, ты нужен ей внутри. Слишком сильно нужен… Он стягивает с её плеч кожанку, откидывает её в сторону и проходится жадным взглядом по таким манящим изгибам девичьего тела. Если его посадят за развращение малолетних, то один этот взгляд на её идеальную талию и торчащие соски будет того стоить. Плоский животик слегка подрагивает в предвкушении сладкого десерта под названием «Член Аарона Хилла», а упругая грудь вздымается в такт тяжелому дыханию. Она разводит свои стройные ножки, приглашая его стать ближе, как можно ближе. Сара протягивает руки к шее Аарона, предпринимая попытку снова его поцеловать, но он всё так же отворачивается, дразня уже слишком возбуждённую девушку. — Ну, что? Он упивается её злостью, хитро улыбаясь. Пусть почувствует всё то, что приходилось ему ощущать на протяжении всех месяцев, в которые она вертела перед ним своей шикарной задницей. Да, он сам поставил это херово условие, но если бы она его приняла и не издевалась над ним всё это время, было бы куда проще дожить до чёртова августа, когда ей исполнится восемнадцать. Все её прижимания ягодицами, сладкие поцелуи в шею и расхаживание в одной тоненькой майке без лифчика делали это время в ожидании её дня рождения просто невыносимым. Он не сопливый школьник, чтобы удовлетворять свои потребности в душе, представляя в голове девчонку, а изменять Саре он не собирался. Поэтому единственное место, где он хоть немного мог успокоиться — спортивный зал и прекрасный романтический вечер с боксёрской грушей. И после этого Сара правда надеется на то, что он просто трахнет её на своём столе, да? Хотя, может, и трахнет, если терпения не хватит… — Встань, — говорит он властным тоном, который Сара просто обожает. Каждый раз покрывается мурашками от этого грубого обращения. Извращенка. Сара поднимается со стола, и ей сразу приходится поднимать голову, чтобы не разрывать тот зрительный контакт, который пускает по кабинету молнии, норовящие спалить здесь всё дотла. Достаточно медленными, но грубоватыми движениями пальцев он справляется с пуговицей её кожаных шорт, тут же проникая ладонью под ненужную ткань. Он проводит пальцами по её половым губам, размазывая соки по всем складочкам, упиваясь тем, насколько она влажная для него. С пухлых губ тут же срывается громкий стон, и Сара неосознанно опирается ягодицами о стол, теряя равновесие от крышесносных ощущений, которые доставляет ей Аарон своими пальцами. Он впивается в её губы требовательным поцелуем, двигая пальцами ещё смелее и быстрее, окончательно выбивая почву у неё из-под ног, заставляя стонать всё громче, дышать тяжелее, а сердце биться ещё чаще. Торопливыми движениями дрожащих пальцев Сара снимает свои шорты, не отрываясь от губ Аарона, оставаясь перед ним полностью обнаженной, разрывает поцелуй и тихо шепчет, хватая его за руку, чтобы он остановил свои ласки, чтобы она не кончила раньше времени: — Если сейчас ты остановишься, то я буду делать минет тебе каждый раз, когда у тебя переговоры, и твой бизнес полетит к чертям. — Слишком заманчивое предложение, не находишь? — Тогда не буду, — пожимает плечами Сара, стараясь унять дрожь, что разносится по всему телу, когда он медленно снимает свою рубашку. — Так уже другое дело. Давай, малышка, учись ставить правильные условия, — говорит Аарон, откидывая рубашку на кресло. — Повернись, — хрипит он в возбуждении, стягивая джинсы, так удачно расстёгнутые Сарой ещё во время минета. Сара медленно, с грацией пантеры, разворачивается к Аарону задом, сексуально прогибаясь в пояснице, оттопыривая попку назад, слегка касаясь его возбуждённого члена. Она прикрывает глаза в предвкушении, в надежде в ту же секунду ощутить его внутри себя, почувствовать заполненность, стать с ним единым целым и, наконец, получить то, что она жаждет уже так давно. Его. Она вскрикивает от неожиданности и сладкой боли, когда его ладонь ударяет по её ягодице, тут же легонько поглаживая. Аарон подходит к ней вплотную, заставляя её ещё сильнее вжиматься в холодную поверхность стола. Поясницей она ощущает его горячий член, который уже так сильно хочет почувствовать внутри себя, и прижимается только ближе. Вторая ладонь Аарона обхватывает тоненькую шею Сары, совсем немного перекрывая кислород, притягивая её к себе. Он наклоняется к самому уху, опаляет кожу горячим дыханием, посылая по всему обнаженному телу толпы мурашек, и шепчет, задевая губами мочку уха: — Ты плохо себя вела, Сара. Она не успевает ответить, возразить или согласиться, когда его ладонь снова наносит хлёсткий удар по нежной коже ягодицы. Место удара печёт уже ощутимее, а Сара прикусывает губу, только бы не крикнуть от удовольствия и такой возбуждающей боли. — Это за то, что флиртовала с Вишней, — новый удар по тому же месту и нежный поцелуй в висок заставляют кровь закипать в венах, растворяясь в его действиях и отдаваясь сильным рукам целиком и полностью. Левая так и лежит на её шее, придерживая, а правая оглаживает место удара, подготавливая кожу для новой пытки. — И за то, что не только флиртовала, — удар и тихий всхлип. — И что постоянно соблазняла меня, — удар, — не слушала, что папочка говорит тебе… Удар по другой ягодице и тихий всхлип, следом за которым идёт громкий стон. Она практически плачет, только не от боли, а от желания поскорее почувствовать его внутри. Его шлепки по ягодицам — детский лепет по сравнению с той пыткой, что он специально медлит и не входит в неё. Рука отпускает шею, медленным движениям спускаясь к груди, сжимая её и покручивая сосок. Новая порция ударов достается её ягодицам, за непристойные выражения, за непослушание, за слишком короткие юбки, за коварный план его соблазнения, за стервозное поведение и за всё, что так сильно нравилось и одновременно так раздражало его. Сара хнычет в нетерпении, прогибается ещё сильнее, тихо просит его, чуть ли не теряя сознание от такого издевательства. Он нежно целует её висок, переходит с поцелуем на плечо, руками крепко сжимая талию. Влажные поцелуи покрывают её лопатки и весь позвоночник, от самого основания до поясницы. Дрожь в очередной раз пробивает её тело, когда она понимает, в каком положении они находятся: он стоит позади неё на коленях. — Прости, — хрипит Аарон, целуя места ударов, где кожа буквально горела, окрашиваясь в малиновый цвет. От этого «прости» она готова сдохнуть, а потом воскреснуть, выйти за него замуж и родить ему пятерых детей. В тот же день, серьёзно. Слишком сильно она в него… Слишком сильно. Как и он в неё. — Аарон, прошу… — Т-с-с… А это за то, что так нагло влюбила меня в себя, — говорит Аарон, и, когда Сара ощущает цепкую хватку сильных рук на своих ягодицах, слышит эти слова и понимает, что его язык на половых губах, она готова поклясться — умерла. Он вылизывает её с таким напором, что у неё подкашиваются колени. Сара оттопыривает попку только сильнее, прогибаясь в пояснице, подставляясь под ласки горячего языка. Она стонет, всхлипывает, чуть ли не падает на пол и просто ощущает себя на вершине наслаждения. Его язык раздвигает половые губы, проникая внутрь, слизывая сладкие соки, которыми Сара просто истекает, когда Аарон творит с ней такие невообразимые вещи. Руки вжимаются в стол до хруста, а в какой-то момент Сара просто падает на локти — невыносимо. Невыносимо охренительно. — Господи, Хилл, пожалуйста-а-а-а-а! Она не успевает договорить, содрогаясь в сумасшедшем оргазме, накрывшем её лавиной, унося на самое дно, не давая сделать ни единого спасительного вдоха. Её трясёт, как от сильнейшего удара током. Голова кружится, глаза закатываются, на губах расцветает блаженная улыбка, и она вообще не сразу понимает, что Аарон поднял её на руки. Он садится на диван, усаживая всё ещё дрожащую Сару сверху, поглаживая её спину, давая отойти ей от оргазма. Она сидит на его ногах, поставив колени по обе стороны от его бедер, прислоняется лбом к его лбу и сладко целует, выражая все свои сумасшедшие чувства, с каждой секундой всё сильнее распаляющиеся внутри неё. — Хочу тебя, — нужная фраза срывается одновременно с губ обоих, стирая последние капли самообладания. Он поднимает её бедра и с лёгкостью проскальзывает членом внутрь, наслаждаясь её громким стоном. Да! Чёрт возьми, да! Это лучшее, что могло случиться с ней за всю её жизнь, и она уверена, что лучше уже просто не будет. Потому что чувствовать его внутри — это нереальное наслаждение, которое невозможно сравнить просто ни с чем. Они сразу набирают темп, не медля ни единой секунды. Аарон управляет процессом, поднимая Сару за ягодицы и резко опуская вниз. Он вторгается в её податливое тело с бешеной скоростью, заставляя кричать его имя, судорожно хватать ртом воздух и с остервенением царапать его спину и хватать его за волосы. Аарон сплетает их языки, продолжая вдалбливаться в неё, сжимая руками ягодицы до синяков, до побеления костяшек. С его губ то и дело срывается тихое рычание, а Сара, уже не сдерживаясь, кричит, прерываясь на всхлипы. Плевать на поставщиков, что вполне могут стоять под кабинетом, плевать на Вишню, который вообще может войти в любой момент, плевать вообще на весь мир, когда здесь свой мир, своя атмосфера, своя вечеринка. Она снова содрогается в оргазме, протяжно крича в потолок его имя, когда Аарон кончает следом за ней, роняя голову на её плечо, тяжело дыша. — Какая же ты сучка, Сара. До восемнадцати оставалось подождать всего ничего, — хрипит Аарон, целуя её ключицы, всё ещё крепко держа Сару за задницу. — Зато сколько мы теперь успеем сделать до восемнадцати, папочка…