Не лезь, дебил, оно тебя сожрёт!

Два золотистых значка в кожаных обложках сверкнули прямо перед носом детектива со светлыми усами, похожими на щётку для обуви. Да и сам по себе Джеймс — так гласил его бейдж, — выглядел колко: словно он всю свою жизнь просидел с палкой в заднице. По крайней мере, его лицо говорило об этом: кажется, вечно уставший, вечно до предела раздражённый, колючий в общении — щётка для обуви. — ФБР. Специальный агент Малькольм Янг. — Специальный агент Ангус Янг. Они позаимствовали эти имена у участников группы AC\DC. Их песни слушал Джон Винчестер, а теперь все кассеты достались Дину. Помимо этого ему перешло почти всё что было у отца: его кожанка, его машина и дневник — самое ценное. Джон оставил всё это, бесследно исчезнув, не оставив и записки. Будто наследство. «Что он узнал, что ему пришлось так поступить?» — спрашивал неведомо у кого Дин в редкие моменты, когда было время подумать и о себе. У него была куча догадок, но он не мог знать наверняка, а отец молчал. Жив ли он до сих пор? Мало кто знает и об этом. — Не родственники, — добавил Дин, чтобы отпали лишние вопросы. — С чего бы ФБР понадобилось расследовать это дело? — Федеральное расследование, мы не разглашаем подобную информацию. Джеймс продолжал недоверчиво и упрямо пялиться на Винчестеров. Просто потому что он тратит на них своё время, просто потому что ему нужно зацепиться за что-то, докопаться даже до, плевать он на них хотел, ФБР, просто потому что сегодня на его компьютере снова откуда-то взялось порнографическое фото с его приклеенным «вырезать-вставить» лицом. Кто бы это ни делал, он каждый раз сильно злит Джеймса. Этот некто нарвётся на крупные неприятности, узнай Джеймс его имя. К тому же в пасьянс он сегодня не поиграет: в отделении появилось дело, которым заинтересовалось даже ФБР — наступят времена бюрократии, закончившись в тот же момент, как только федералы ещё не успеют занести носок ботинка за порог участка. — Для специальных агентов вы несколько молоды, хах? — не унимался он. — Послушайте, если хотите удостовериться, можете позвонить нашему начальству. Вот только не думаю, что у них, помимо дел первой, замечу, государственной важности, найдётся время для такого пустяка, — парировал Дин. — Писанины итак хватает. Если бы даже Джеймс устроил скандал, заставил Паркинсона позвонить «начальству», то дело быстро бы замялось, потому как прежде чем поднять трубку телефона, на которую наклеена бумажка с надписью «ФБР», Бобби Сингер бы выругался, зная, из-за кого ему звонят, а потом бы уже «Майк Шутен» выругался на Паркинсона, не оставив сомнений в том, что эти юнцы являются кем-то ещё, если не ФБР. В их разговор, который мог окончиться ничем, вмешался темнокожий мужчина, решивший, видимо, пресечь возможный конфликт. Он абсолютно никак не отреагировал на присутствие своего коллеги, лишь аккуратно обойдя его стороной. — Добрый день. Я услышал, вы из ФБР. Джеймс, — он только сейчас повернулся в сторону усатого коллеги после того, как поздоровался с «агентами», — доложи об этом Паркинсону. Джеймс ещё раз недовольно глянул на Винчестеров и только после этого ушёл. Чувство было как после изжоги. — Не обращайте внимания, — он протянул братьям руку. — Детектив Вейн. — Специальный агент Ангус Янг. — Специальный агент Малькольм Янг. — Как те, что из AC/DC? Братья-гитаристы? — Да, наверное, — неловко улыбнулся Дин, глянув на брата — Сэм выглядел несколько напуганным, будто школьник, что хотел заговорить с понравившейся девчонкой, страшась даже подойти, как-то не так вдохнуть или посмотреть; как только Дин нервно, но, посмеялся, Сэм немного расслабился. Не каждый день приходится доставать удостоверения ФБР. — Так по какому делу вы здесь? — По делу Чейсона Эдза. Вейн напрягся. — Да, понятно… Вам нужно получить разрешение на осмотр тела и доступ к документам у Паркинсона, нашего начальника. Джеймс только что отошёл доложить… В кабинете Паркинсона было тихо. Тихо до такой степени, что было слышно как поскрипывают ботинки Дина. Пару минут никто не заговаривал, казалось, Паркинсон не замечал Винчестеров, стоя к ним спиной, что-то выискивая в окне. Его фигура казалась чёрным силуэтом в дневном сером свете. Уже как неделю с горизонта не сходят тучи. Быть может они сгущаются? Кто знает? Если верить местному радио, такая погода будет длиться целую неделю. — Значит, ФБР? — заговорил, наконец, Паркинсон, поворачиваясь лицом. Оно было спокойным, словно каждый мускул утратил способность напрягаться. — Да, сэр, — слегка улыбнувшись, ответили Винчестеры. Паркинсон включил настольную лампу с зелёным абажуром, отчего все, кроме самого Паркинсона, зажмурились. Эта лампа и окно — единственные источники света в кабинете, те что на потолке не горели — скорее всего, их жужжание раздражало, как и яркий резкий свет. Для беседы хватит и настольной. — Мы по делу Чейсона Эдза. — Хм… — Паркинсон задумался, облокотившись на сцепленные в замок руки, глядя вниз на стол, если бы там были какие документы. Он будто поставил жизнь на паузу, обдумывая, что сказать дальше. — Нам кажется, что подобное уже случалось ранее, — прервал паузу Сэм, — поэтому… — Поэтому вы и здесь, — закончил мужчина, подняв на «Ангуса Янга» свой уставший взгляд. — Да, Чейсон Эдз… — Он достал из ящика стола папку и подвинул к Винчестерам. Затем вяло глянул на другую стопу папок, стоявшую на краю стола и на которую до этого никто не обратил внимания, после чего аккуратно подвинул и её. Братья уставились на кипы бумаг, несколько растерявшись. — В этой папке, — он положил руку на ту, что вынул из стола, — дело Чейсона, в остальных — похожие, плюс дела о пропавших без вести, — пояснил Паркинсон. — Насколько мы знаем, у вас достаточно часто пропадают люди.? — Это уже норма. В год бесследно пропадает до ста человек, и это только в нашем округе. Пропадают и приезжие, но, вы же понимаете, что таких вот пропавших может быть и больше?.. — Что может быть причиной? — Причин достаточно. Нокфелл — не самый безобидный городок, уж поверьте: те же байкеры, противозаконные группировки, криминал… Джим Джонсон… К тому же, совсем недалеко от города лес, а там болота, обрывы… — Джим Джонсон? — Один из пропавших. У нас есть основания полагать, что он как-то замешан в криминале. Но вот уже много лет о нём не поступало никакой информации — он словно исчез. — Здесь дело без фотографии, — Сэм указал на папку, что держал в руках. Это была самая первая папка стопы сверху. — Некий Тодд Моррисон… — Моррисон?.. Да-а, не успели ещё сделать фотографию. Это был наш работник, пропал, совсем недавно. Он расследовал примерно то же, что и вы. Как раз что-то связанное с Джимом Джонсоном. Правда, никому ничего не говорил, да и полномочий, как таковых, у него не было, а теперь вот даже не знаем, где его искать… Полез туда, куда было бы лучше не соваться, а сейчас… — Он помолчал. — В общем. Я даю вам разрешение, но прошу быть крайне осторожными. Я сам не могу до конца понять, что здесь творится, — напутствовал Паркинсон, нахмурившись сильнее, отчего в мраке кабинета в тусклом свете лампы его лицо казалось ещё более старым. Лицо знающего. Эти слова напрягли братьев. Слова, сказанные человеком, у которого взгляд больше походил на два мутных пятна, добавляли весомости. Неизвестность пугает больше всего, но подобная честность рождает доверие. Холодно. Горят люминесцентные лампы — чтобы не было теней. Стены, потолок и полы белые, здесь нет ни единого окна, и всё же сквознячок бегает туда-сюда, просачивается сквозь рубашку из секонд-хенда, рассыпая колючие мурашки по всему телу. Пахнет прямо как в больнице, и ведь везде это один и тот же запах, будь то морг или педиатрический отдел. Кажется, всё в этой комнате режет невидимым ледяным лезвием: хирургические инструменты, пустой металлический стол, из такого же материала ячейки для тел, даже воздух и сам свет будто застыли, и лишь холод шарахался от стены к стене. Ячейки. Может, это они источают мрак, снежной коркой покрывая всё до чего смогут доползти их невидимые корни? Единственная деталь, что ломала всё представление об этом месте — бумажная летучая мышь на ниточке, висевшая в дверном проёме. Когда Винчестеры входили в отделение, та дёргалась от порывов сквозняка, забавно тряся своими бумажными крылышками, мельтешила перед глазами. Она висит здесь как напоминание о наступающем празднике. — Добрый день, ФБР, я специальный агент Малькольм Янг, и мой напарник, специальный агент Ангус Янг. Не родственники. — Добрый. Мэттью Форкман, — представился мужчина лет сорока в белом халате, пожав руку каждому. Он выглядел также, как и всё это отделение — идеально: гладковыбритое лицо, прибранные чистые волосы, белоснежный халат, ясный взгляд; да и в целом, выглядел Форкман достаточно опрятно, несмотря на сферу деятельности. Его совсем не смущает тот факт, что рядом с ним целый шкаф мертвецов. Ну, а что ему? Привыкаешь и к такому — это работа, и кто-то должен её выполнять. Монстры или мертвецы — грань между ними тоньше чем можно представить. И это уже работа Винчестеров. — Нас интересует заключение судмедэкспертизы по телу Чейсона Эдза. — А, Чейсон, да, да — бедный парнишка… Но одно я скажу точно: это было не животное, — будто это было самым важным сказал доктор. Винчестеры переглянулись. «Это было не животное». — Вам, наверное, нужно осмотреть тело самим, — сказал он, выдвигая одну из ячеек. Вместе с тем трупным холодом он выпустил и запах. Пахло сразу всем: кровью, гнилью, дерьмом, мочой и другими выделениями. Сера. Совсем чуть-чуть, но запах слышен. Труп здесь уже почти двое суток, процесс разложения наступает гораздо раньше чем как это показывают в фильмах. Винчестеры нервно выдохнули. Дин прикрыл рот рукавом. «Чейсон Эндрю Эдз 05.07.10.28.1982.2002…» — гласила бирка, лежащая у начала выдвижной ячейки. Её могли бы повесить на щиколотку или кисть. Но их не было. Лишь уродливые останки немного подрагивали — мясные мухи быстро размножаются. Единственной целой частью была голова — её почти не тронули. Словно кусок мяса имел лицо. «Жуть». — Да, парня нехило потрепало. Нашатырь? — обратился Форкман к Дину. — Нет, спасибо, просто… Хах, всё в порядке, — солгал тот. — Скажите, от чего именно наступила смерть? — спросил Сэм, решив поскорее перейти к делу. Ему тоже неприятно. — Отравление, — ответил доктор, заговорчески заглядывая в глаза. Вот уж кто действительно доволен своей деятельностью. Обычно патологоанатомы, устраиваясь на работу, там и остаются до самой пенсии: нет нужды искать место получше, трупов хватает. Вот и Форкман, судя по всему, работает здесь всю жизнь. — И отравление это вовсе не пищевое. Это одна из причин, по которой я не считаю, что это было животное. Но вот что интересно: я не смог установить, что за яд это был, он не сходился ни с чем. Ну, с известными образцами. — Как быстро наступила смерть? — Чуть больше получаса — и потом практически мгновенная смерть. Я даже до сих пор не могу понять, как работает этот яд, и из чего он. Но похоже на какие-то травы, хм… Если бы вот не отсутствовали некоторые органы, кхм, то удалось бы узнать как он работает и по чему бьёт первым, — задумчиво стал рассуждать Форкман, больше пытаясь ответить на свои вопросы. На минуту стало тихо. — Знаете, у Чейсона, помимо рук и ног, отсутствуют ещё и органы — ох, как же долго пришлось всё чистить от непереваренной пищи и рвоты, а там и мясные мухи появились… кхм, да… — Мэттью глянул на Винчестеров и решил не вдаваться в подробности. — Кхм, это те органы, которые мог бы потребить и человек, если после этого его ещё можно так называть, если вы понимаете, о чём… — Да, да, нам ясно, — прервал того Дин, всё также нервно вдыхая воздух. — Можешь принести мне кофе, пожалуйста? — попросил Сэм, делая таким образом услугу брату. — Да, конечно, без проблем, — ответил тот, фальшиво улыбаясь и спиной отходя к двери. Неуклюже разворачиваясь уже в самом проходе, он чуть было не врезался в Джеймса, но вовремя успел сохранить между ними дистанцию, всё также неуклюже шарахаясь к щели в проёме, раздражённо закатив глаза, как бы говоря: «Ну вот, только не снова!..». Джеймс так глянул на него, что взгляд этот будто принадлежал самому Господу богу, разочаровавшемся в своём творении, на которое он угробил так много времени. Бумажная мышка порхала меж двух ядерных реакторов. — Я принёс бумаги, — сказал он, растягивая слова и почти не открывая рта, а затем, совершенно без стеснения, облокотившись о металлический стол, стал оценивающе оглядывать Сэма, дёргая ногой, опёршись на носок ботинка, из стороны в сторону. Документы он положил аккуратно и медленно, придвинув их как можно ближе к Сэму так, что уголок папки касался пиджака Винчестера. Ухмыляясь и почёсывая усы, всеми способами пытаясь привлечь и без того излишнее внимание, он снова заговорил: «А ты что, патлатый дружок того нервного, да? Наверное, удобно держаться за такие волосы, ха?» — едко плюнул он, оскаливши жёлтые от сигарет зубы в огромной улыбке, так и замерев с ней на несколько секунд, ожидая, что кто-то засмеётся. Никто даже не дёрнул уголком рта. Тишина стояла звенящая. Не получив ответа, он вновь вернул лицу гримасу тупого отсутствия. — Да ладно вам, смешно же? — спросил он чуть громче без намёка на веселье, как бы даже с частицей угрозы, мол, «НУ ЖЕ, СМЕЙСЯ, СУКА, СМЕЙСЯ, ПОКА МОЖЕШЬ, ЭТО СМЕШНО» — Джеймс, ты принёс бумаги?.. — устало осведомился Форкман. — Выражаю тебе безмерную благодарность, а сейчас тебе пора, твой пасьянс уже разложен, — продолжил он. Только эти двое поняли суть таких колких фраз; Сэма словно зажали в тиски неловкости. — Кстати, нашёл того, кто кидает тебе те интересные фотографии, Джеймс, а Джеймс? Лицо полицейского изменилось за секунду до жуткой неузнаваемости, одна эмоция сменяла другую со скоростью центрифуги: он удивился, разозлился, затем растерялся, обиделся, потом снова разозлился, после чего, униженный и, до глубины лужи на асфальте в сорокоградусную жару, оскорблённый, он ушёл, ухмыляясь и бормоча себе под нос. И всё же он ушёл. Мэттью Форкман облегчённо выдохнул. — Не обращайте, просто он уже до всех добрался, кто-то должен был поставить его на место. Извините. — Ничего-ничего, — ответил поспешно Сэм. Он удивился тому, как доктор Форкман быстро переменился в поведении. — Так… Есть ли что-то ещё о трупе? — Да. Посмотрите, — оживившись, доктор указал на обкромсанные участки тела у тех мест где должны были бы быть руки и ноги. — Посмотрите на то, как неумело, но всё же ровно, кто-то пытался его расчленить уже после смерти. Вряд ли это мог быть хирург — тому бы даже стараться не пришлось… Животное не смогло бы сделать такое, понимаете? Животное бы начало с живота, там же и закончив, и следы были бы неровные. — Что именно отсутствует у тела? Сердце? Мозг? Вы не заметили чего-то странного? — Что вы подразумеваете под «странным»? Ну вот, опять. — Ну, какие-то рисунки на теле? Может, тату? Неопознанные разрезы, инородные тела? Что-то, что могло бы помочь расследованию, и вещи, объяснения которым вы не можете дать? Странно. — Насчёт отсутствующих органов: у Чейсона действительно отсутствует сердце, но мозг на месте: видите ли, у парня был рак головного мозга, он, скорее всего об этом не знал, так как это третья степень, и в его медицинской книжке ничего не было, наверное поэтому его и не тронули… Отсутствуют печень, сердце, лёгкие, почки… — перечислял Форкман — …ну, как уже видно, руки и ноги… да, пожалуй, это всё. Никаких других «странных», — он выделил это слово, — вещей нет. Куда уж страннее? Сэм не согласился. Он то уж точно знал, что это ещё не самое странное. И всё же, натянув медицинские перчатки, он самостоятельно осмотрел то, что осталось от Чейсона. Ничего нового он не обнаружил. — Так… Как вы установили личность Чейсона? Кто-то его опознал? — Да, его обнаружил мужчина, и он тут же узнал в нём одного из стритрейсеров. У нас тут трасса для заездов есть, наверное, слышали? — Да, слышал. В деле указана личность того мужчины? — Да-да, всё указано и запротоколировано.

***

— Ну так что? — Форкман сказал, что в деле указан мужчина, который опознал Чейсона, — Сэм пролистнул страницы выданных документов. — Некий Кенни Баркбур. Он его и нашёл — около мусорных баков, недалеко от магазина в котором он работает. «Пришёл на работу, с вечера не вынес мусор из магазина, вот и вынес утром»… Дин слушал, попивая кофе из участка. — Ты… э… нашёл что-то ещё на теле того парня? — спросил Дин, самозабвенно продолжая похлёбывать из стаканчика. — Нет. А ты сбежал. — Я ушёл за кофе, — сел в машину он, указав на стаканчик с кофе для Сэма. «Ну да, ну да», — подумал Сэм и тоже сел в машину. Кряхтя, Дин потянулся за дневником отца, что он завернул в его же кожанку. Джон Винчестер записывал туда всё что знал о монстрах, весь его опыт, его знания. Открыв его, Дин ругнулся про себя — из подкладки обложки из коричневой кожи выпало несколько прямоугольных картонок. Семейные фото. Отряхнув их от песка с резиновых ковриков, Дин аккуратно вложил их обратно, листая дневник дальше. — Так… Что мы знаем? — спросил он. — Может, отец сталкивался уже с чем-то подобным? — Ну, во-первых, ты слышал, что Чейсон был отравлен. Яд неизвестен. Во-вторых, у него отсутствуют почти все органы, включая сердце. Вот что интересно: все разрезы неровные, но аккуратные, и — Сэм повернулся с видом знатока, — его мозг нетронут. — И? — У парня был рак третьей степени, но он, видимо, даже не подозревал об этом. Но вот тот, кто его убил, узнал про это. — Или почувствовал. Поэтому и не тронул мозги — невкусные, — добавил от себя Дин, листая отцовские записи. — Нам нужно съездить на место, где его нашли. — Дин? — М? — Когда Форкман выкатил ячейку с Чейсоном, я почувствовал слабый запах серы. — Я тоже его почувствовал, но думал, что мне показалось — ну и несёт от жмуриков! — Может, это мог быть демон? Но тогда зачем ему органы? Вервольф? Вчера как раз было полнолуние, да и сердца нет. — Почему тогда оборотень забрал не только сердце? Пикничок при луне? Сэм нахмуренно покосился на брата, игнорируя странное чувство юмора, и дальше уткнулся в документы. — Нужно съездить до этого Кенни и допросить самим, может, он видел чего..? — закончил Дин. Воцарилось молчание. Из приоткрытых окон доносились звуки города: далёкий шум толпы, редкие машины и ветер. Здесь и вправду тихо. Осень. Двадцать девятое октября. Уже скоро наступят заморозки, похолодает, а затем снег засыплет всё вокруг, скрывая чёрные вещи в белом снегу. — Сэмми, будем праздновать Хэллоуин? — У нас каждый день Хэллоуин, — насмешливо и с долей раздражения ответил Сэм. Дин провернул ключ зажигания и одним движением включил проигрыватель с кассетой. — Зануда. Импала дёрнулась и, протащив за собой вихрь листьев, оставила после себя лишь голубоватую дымку.

***

Импала 67-го года плавно притормозила около магазинчика «ElectroD» — там работал Кенни. Выходя из машины, Дин заметил уже подранную временем афишу на одной из стен кирпичного здания. Цирк. А где цирк, там и клоуны. Цепочка со скоростью света достроилась в его голове — Сэм боится клоунов. — Эй, Сэмми? — Его младший брат повернулся, а затем посмотрел туда, куда указывал Дин. — Не хочешь сходить в цирк? Тот лишь раздражённо вытянул губы в тонкую полоску, закатив глаза. — Придурок. Витрины «ElectroD» пестрели бумажными гирляндами, пластиковыми тыквами с мигающими в них лампочками, отовсюду торчат муляжи, а на углах даже висит искусственная паутина, которую, видимо, приобрёл кто-то из персонала лично, отчаянный фанат кануна всех святых. В дверном проёме также висела бумажная мышь, но не одна, а целая гирлянда, Дин дёрнул одну из мышек, и та стала закручиваться и раскручиваться, вверх-вниз, рассекая воздух маленькими крылышками. Ухмыльнувшись, он хотел было сделать это снова, но заметил взгляд брата, что как бы значил: «Ты серьёзно? Мы здесь по делу, а не за развлечением». Тогда, прокашлявшись, он пошёл дальше. Проходя мимо стеллажей, Дин всё же поглядывал на полки и все эти побрякушки, желая осмотреть здесь всё. В него будто вселился призрак ребёнка, и сейчас, в магазине, уставленном коллекционными фигурками, дисками, играми и прочим, по сути, хламом, этот ребёнок рвался наружу. — Сэм, смотри, — позвал Дин, скрежеща пальцами-ножницами перчатки Фредди Крюгера. — КРУТЬ. Сэм лишь отстранённо и с неким скепсисом посматривал на эти баррикады товаров, лишь изредка опасливо косясь на яркие упаковки с изображением клоунов, на статуэтки и кукол клоунов, на все эти яркие костюмчики для детей… Нужно найти Кенни — того, кто станет их ниточкой в деле. Возможно, он покажет записи с камер видеонаблюдения, и шансы поймать ЭТО возрастут. Может, он что-то видел или слышал… Подойдя к прилавку, Винчестеры увидели рослого бородатого мужчину. Внешне он напоминал блохастого доброго пса. — Добрый день, ФБР, специальный агент Ангус Янг, — представился Сэм, показав значок. — Тоже ФБР, специальный агент Малькольм Янг. — Что, как тех братьев из AC\DC? — Подозрительно спросил мужчина, покрутив косички в бороде. — Выходит, что так… — Вы — Кенни Баркбур? — спросил Сэм. — Допустим. По какому поводу? — Кенни сразу понял, зачем к нему пришли ФБР, но всё же спросил причину визита. — У нас есть к вам пара вопросов насчёт вчерашнего утреннего инцидента. — А, опять с допросом, — пробурчал он. — Ну, валяйте. Но скажу сразу: середина дня, я на рабочем месте, поэтому не хотелось бы, чтобы вы отнимали моё время. Один уже расспросил меня вчера, усатый таракан, чёрт бы его побрал… Винчестеры догадывались, кто этот «усатый таракан». — Нет-нет, мы не отнимем у вас много времени. Кенни устало выдохнул. — Стив! Подмени меня пока что.

***

Отойдя подальше от лишних глаз и ушей в помещение для персонала, Винчестеры начали допрос Кенни. — Что произошло тем утром? — спросил Сэм. — Что именно вам нужно? Все мои показания есть в протоколе. — Нам нужны детали. Кенни заговорил. — Я с вечера не вынес мусор, поэтому пошёл выносить его с утра. Выхожу, прохожу пару метров до помойки, заворачиваю за угол — а там вонь такая, ядрёный такой запашок — меня чуть не стошнило, вот реально, и этот лежит там, мух было очень много… Дин хотел бы, чтобы подобные подробности были упущены. — Ближе к делу, — прервал он Кенни. — Никого не видели рядом, пока шли до… помойки? — Нет, это было раннее утро, выходной, где там..? — Во сколько вы подошли на работу? — Часам к половине седьмого, нужно было ещё успеть расставить до конца товар — праздник, все дела, много чего поступило… — А вышли? — Около… может, около сорока минут того же часа. Да. Я почти сразу пошёл выносить мусор. — Можете рассказать немного о Чейсоне? Вы, вроде как, знакомы, и… — Ну, я могу сказать немного. Я толком его не знал, он стритрейсер с запада Нокфелла, как и я, поэтому я часто его видел, говорили порой. Обычный парень, вроде как, обычный. — А насчёт врагов — они у него были? — Не думаю, говорю же, обычный парень, а если и были, то, как я и сказал, мы не были с ним хорошо знакомы. Винчестеры подумали. — Может, в то утро произошло что-нибудь странное? Или, может, было до этого? Что-то случалось такое? — спросил уже Дин. — Странное? Чё? — Может, какие-то запахи, перепады температур? — Чё… да нет, ничего такого не было… Если только та вонь около помоек, но там был ещё какой-то резкий запах… А зачем вам это? — Для расследования нужны все детали. Вёл ли себя странно Чейсон в последнее время? — В последний раз я видел его неделю назад, на прошлом заезде, вроде, был обычным, как и всегда… — Что, совсем ничего? — А что должно быть не так? Он же не подозревал, что его грохнет какой-нибудь псих?! — Кенни начинала выводить из себя подобная беседа. Винчестеры хотели было уже прервать разговор и искать всю информацию об этом парне самим. — Погодите, — остановил их Кенни. Он стал выглядеть серьёзнее. — Тут совсем недавно приехал какой-то парень — из Германии! — так вот он… — мужчина покрутил косички в бороде. — Я не стану распространять слухи или топить за свои какие-то мысли, но после его приезда в городе всё поменялось, включая трассу… — Вы сказали, трассу? Как его зовут? — Марк… А-а… Шнуйбер..? — Шнюхбир, — поправил Дин, щёлкнув пальцами. — Кха, Шнайдер, вообще-то, — поправил уже всех Сэм. — Да, точно, Шнайдер — странный парень. — Что в нём странного? — Не знаю… Какой-то он… Постоянно смотрит в глаза, словно в самую душу, будто выискивая чего, вроде и говорит, но о нём толком никто ничего не знает, просто появился из ниоткуда, ну, в смысле, из Германии. И как только он приехал, то сразу отнял трассу у другого лидера, чертюга. — Что-то ещё? — Винчестерам недостаточно было такой информации, чтобы подозревать этого Марка Шишберга — или как его там? — в сверхъестественных способностях, в том, что он может быть не совсем человеком. Но Кенни продолжил. — Да, ещё он всем предлагает какую-то сделку… — Сделку? — спросили братья вместе. Это становилось любопытнее. — Что-то вроде: подпиши договорчик, и я сделаю из тебя лучшего стритрейсера. Что-то ещё говорил про Германию, не особо я ему хотел бы доверять, чувствую, что брехня это всё и у него есть свои планы на этот счёт. В головы обоим Винчестерам сразу пришла мысль, что Марк мог быть демоном. К тому же пахло серой, и это его странное поведение по словам Кенни. Такие предположения могли иметь место — всё сходится. Но что за демон это мог быть? Если только с перекрёстка, такие всегда появляются тогда, когда человек наиболее подвержен соблазну и где есть где поживиться продажными душонками: жизненные проблемы, непрекращающиеся неудачи и провалы, обострённая нужда — демоны найдут повод для сделки, это их удел. Работа иными словами. — Кому он предлагает эти сделки? — Да всем желающим. — Где его можно найти? — Без понятия. Хотя, сегодня у северных гонка, возможно, он и придёт туда, на трассу, что около церкви Фелпсов на окраине города: просто едьте на север по главному шоссе, не пропустите. Сэм будто что-то припомнил. — Скажите, у вас ведь есть камеры видеонаблюдения? — спросил он. — Да. — Можем ли мы глянуть на записи того вечера и утра? — Да без проблем. — Я тогда отойду… — произнёс Дин, быстрым шагом выходя из помещения для персонала, не дав Сэму даже отреагировать на его слова. Опять он отлучается. Чёртов пикапер.

***

Дин и не думал пикапить девчонок. Куда больший интерес для него сейчас представляла программа, что крутили каждый Хэллоуин по одному из стареньких каналов — «Шокер Шоу». «Шокер Шоу» — одна из лучших вещей с которой встречался Дин. Где бы он ни был, в какой бы город его ни забросила охота, в мотелях, где он останавливался, всегда был телевизор. Пожалуй, единственная постоянная вещь в его жизни. Бесконечные переезды, жизнь на колёсах — он мог легко заводить дружеские отношения со сверстниками, ведь не нужно было париться по пускам: рано или поздно они уедут и отсюда, тот мальчик останется в памяти, как дерзкий мальчуган, клеивший всех лучших девчонок. По той же причине вечного движения, Дин просто не успевал найти друга, с которым мог бы поделиться переживаниями — он просто не успевал найти доверие. Мультфильмы компенсировали это, своего рода, одиночество, он обожал и до сих пор обожает «Скуби Ду» — его любимый мультик. Телевизор можно было оставить работать хоть на всю ночь — Дин всё же немного побаивался тишины и темноты в детстве, когда на нём лежала ответственность не только за себя, но и за младшего брата, Сэма. Он знал, ЧТО в этой темноте, и от мрачной тишины становилось одиноко и страшно. Когда нужно было сбегать до супермаркета за едой, Сэма можно было оставить смотреть телевизор, убрав пульт подальше, чтобы тот не откапал какой поганый канал. И это работало. Всегда работало. Вот и сейчас Дин не смог пройти мимо телевизора; тот висел в дальнем углу магазина, почти у самого потолка. Яркий желтоватый свет контрастом лился из «ящика», освещая окружающие это место огромные стеллажи со старыми книгами от малоизвестных или вовсе неизвестных писателей; некоторые книги даже до сих пор запакованы в полиэтилен — вышли из моды и теперь пылятся здесь, с постоянной скидкой в пятьдесят процентов: «Духоловы», «Сказка о самоубийстве» и больше всего — огромный тираж из серии книг некоего Карвера Эдлунда «Сверхъестественное» — типичные клише с сексуальными качками на яркой обложке. Задрав голову, Винчестер с неподдельным детским восхищением наблюдал за сюжетом ужастика. Кажется, он посмотрел их все, помнит некоторые фразы, сюжеты, и всё же продолжает пересматривать классику. Пусть порой борьба с нечистью на экранах не помогла бы спастись от реальных чудовищ, в этом и была изюминка — Дин знал правду. Каждый Хэллоуин по вечерам после весёлых посиделок в баре он заваливается на диван в мотеле, запасается конфетами, замороженной пиццей, пивом и не встаёт с места до тех пор пока не уснёт прямо перед телеком в обёртках от сладостей. На туалет наложен табу — дозволен лишь во время рекламы. Так уж вышло, что и в их с братом жизни сплошной ужастик — лучше обогнать его и смотреть в лицо. Сидя на диване, изо всех сил пытаясь не уснуть, девушка кивала вниз головой, тут же снова вскидывая её вверх. Он не должна уснуть. Нашарив в пепельнице недокуренный бычок и подпалив его край спичкой, она нервно затянулась сигаретным дымом. Немного успокоившись, она подносит ещё горящий кончик к тыльной стороне ладони, потушив. Зашипев от боли, она вновь уставилась в «ящик», также висящий высоко на стене. Какая-то расфуфыренная голливудская актриса давала интервью тощему ведущему. Боль не даёт заснуть. Нельзя спать. Вновь сонно клюнув, она заставила себя проснуться. Ведущий пропал. На его месте сидел грязный мужчина в тёмной фетровой шляпе и безобразном рваном полосатом свитере: подняв руку, усеянную лезвиями ножей, он закричал, напав на актрису. Картинка пропала. Телевизор не работал, показывая «белый шум». Медленно приблизившись к нему, девушка в страхе пыталась вернуть картинку, но тщетно. Тогда, разозлившись, она с силой ударила по нему, истеря. «Сейчас», — подумал Дин так же заворожённо, как и в прошлые разы до этого. Тут же из боковых стенок «ящика» вырвались железные острые клешни, что словно тиски схватили её под мышки, удерживая, а сверху, словно через плёнку, начало вытягиваться нечто, пока, наконец, в растянутом пластике не возникли очертания изуродованного шрамами лица — Фредди Крюгер. Всё что там происходит походит на мятую неправдивую реальность. Заливисто смеясь с антенной на голове от сюрреалистично расплавленного телевизора, он ударил её головой об экран «ящика», хрипло прокричав… — «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПРАЙМ-ТАЙМ, СУКА!!!» — вслух с интонацией произнёс Дин вместе со словами киношного персонажа. Оторопев от неожиданности, он резко обернулся за спину, откуда донёсся второй голос, что произнёс эту фразу вместе с ним, и тоже вслух. Это… это же тот самый парень из апартаментов, что выдавал им номер. — О, привет, — невинно произнёс голубоволосый парень. Его слова сквозили простотой. Как будто он знал Дина уже давно, а это не первая их встреча. — Привет, — неуверенно ответил Дин, немного растерявшись. Парень встал сбоку от Винчестера. Какое-то время они продолжали глазеть в телек, погрузившись каждый в свою атмосферу, совершенно не смущаясь компании друг друга. Прямо как на диване в мотеле. — Аэй… — возмутился Дин очередному тупому поступку второстепенного персонажа. — Первая часть лучше. Винчестер посмотрел на своего теперь уже незнакомого друга с приятным удивлением. — Сал Фишер, — невзначай бросил тот своё имя, подумав с мгновение, прежде чем Дин успел что-то сказать. — Дин Винчестер. Они пожали руки. — Проездом здесь? — По работе, — только и ответил Дин, повернувшись, снова невольно разглядывая шрам на лице Сала. «Интересно, откуда он у него? Почти как у Крюгера…» — И надолго? — Как только решу одно дело. — М. Это там твой брат, работаете вместе? — спросил Сал, указав в проёме между стеллажей на рослого парня, разговаривающего с Кенни. — Да, что-то вроде семейного дела. — Хм. Сал смотрел будто сквозь него. — Эй, завис? — спросил Дин, заглядывая Фишеру в лицо. — А? Нет, просто там… я тоже пришёл не один. — А, ясно, хах… — Ну, увидимся в апартаментах, Дин Винчестер, — попрощался Сал. — Да, э-э, до скорого… Сал Фишер быстрым шагом ушагал прочь, подошёл к какому-то парню в инвалидной коляске, потрепал его светлые волосы и, взявшись за поручни, коварно ухмыльнувшись, повёз, витиевато крутя коляску: из стороны в сторону, вправо и влево, чем пугал и одновременно смешил своего друга. До того как они скрылись, тот парень в коляске с подозрением посмотрел на Дина, заставляя чувствовать себя неловко, от этого взгляда было не по себе, Дин даже вопросительно нахмурился, дёрнув головой назад, как бы вопрошая: «Что-то не так?» Секунды хватило на то, чтобы этот взгляд изумрудных глаз, заставил сомневаться в чём угодно: в себе, в реальности происходящего, и правильно ли он тогда сделал, когда заплатил за большую «Колу» как за среднюю?.. — Ну и куда ты опять ушёл? Я должен выполнять всю работу? — оборвал Сэм его мысли. — Я… — Дин попытался снова уловить тот взгляд, но светловолосый парень смотрел в совершенно другую сторону, смеясь с Салом. — Аргх, неважно, можешь не оправдываться, — проворчал Сэм. — Я посмотрел видеозаписи… Дин, ты слушаешь? — А?.. Да. Ну так и что? Вздох. — На камерах нет ничего. Только то, как Чейсон стоял около входа, видимо, прячась от вчерашнего дождя. Потом он сам ушёл, а куда — непонятно. По крайней мере, точно недалеко… Нет камер, которые бы выходили на то место, где нашли его труп. Она там и не нужна. Уличная только одна — на главном входе, да и то, мало чего охватывает — только Чейсона и засняла. — Хм, я думаю, стоит самим осмотреть место, где нашли труп. — Не думаю, что там могли сохраниться какие-то улики: всё это время были дожди, да и времени прошло много… К тому же полицейские осмотрели всё уже до нас. — Сэм, они осмотрели на наличие обычных улик. Под «обычным» Сэм сразу смекнул, что имел ввиду Дин. Он прав, они не из полиции, и уж тем более не из ФБР — они охотники на сверхъестественное, то, чему нет объяснения, доказательств чему нет. Выйдя из «ElectroD», Винчестеры стали искать то место, где Кенни нашёл Чейсона. Проходя вдоль по тротуару мимо «Tasty Tosty», от которого буквально сочился наивкуснейший запах еды, Дин предложил им потом заглянуть туда. «Только сиводня на блинчики с маслом скидка — 60%, при двайном заказе — наклейка вподарок», — прочёл он вывеску на оконном стекле, которая почему-то была приклеена неаккуратно и неправильно: желтоватый и немного помятый лист, на котором чёрным спиртовым маркером были выведены корявые, будто писал ребёнок, буквы, висел надписью внутрь, но, так как краска просвечивала через весь лист, прочесть её не составило труда. Сдуваемые порывами ветра листья легко опадали с корявых крон деревьев, сваливаясь прямо на голову, едва уловимо шурша. Раскидистые, и даже запущенные клёны, частично закрывали окна закусочной, изредка поскрипывая ветками по стёклам. «И почему они только не обрежут часть?» Завернув в подворотню, где стояли мусорные баки, они снова почувствовали этот ядрёный запах серы: яркий, зловонный. Вонь будто пропитала всё вокруг себя. Куриные яйца. Коробки, полные тухлых куриных яиц, огромной кучей были сброшены прямо посреди всего, хотя баки для мусора были пусты. «Packerton Farm» — название на всех коробках. Яркие обрывки ленты для ограждения трепыхались на ветру, потрескивая. Это появилось здесь совсем недавно. Полиция бы обратила на такое внимание, запротоколировав всё как есть… — Похоже, мы нашли причину по которой тело Чейсона пахло серой, — сказал Сэм, выпинывая носком ботинка самую старую из коробок, на которую полиция не обратила внимания. — Смотри, кажется, эта — самая старая, на ней дата истечения срока годности до двадцать восьмого октября, день когда убили Чейсона. Именно поэтому пахло серой. — Значит, вряд ли это был демон… — Стоит проверить. Может, кто-то специально подложил сюда тухлые яйца? Тот, кто знает о неестественном и опасается охотников… Грохот донёсся прямо из соседнего мусорного бака. Мгновенно вынув кольт M1911 и сняв с предохранителя, Дин нацелился прямо на тот бак из которого донёсся шум. Оно возится там. Сталь угрожающе блеснула, готовая в любую секунду пустить серебро кому-то в лоб. «Сначала стреляй, потом спрашивай, Дин». Медленно и почти бесшумно подходя к замызганной железной коробке, он готовился откинуть крышку. Сэм взволнованно глядел, в ожидании того, что будет дальше. Никто не знал что будет на охоте, и удастся ли охотнику на нечисть выжить — никто никогда не знал наверняка, предполагая, что скорее всего он погибнет на деле. И никого это не волновало особо — это их жизнь, жить в неизменчивой непостоянности. Раз… Глубокий бесшумный вдох. Два… Такой же бесшумный выдох. Три!!! Резко схватившись за края крышки бака, он открыл его. Чёрное пятно с хрипяще-кричащим воплем вырвалось наружу. Винчестеры отпрянули, испугавшись. Чёрная ворона, присев на край мусорной коробки, уцепилась лапками за железные края, недовольно глядя на братьев. Ветер трепал её потрёпанные перья, отчего птица распушилась, походя на драный комок шерстяных носков. Видимо, она искала поесть, но потенциальный источник пищи оказался ловушкой. — КАР! — Вфу-у-у-у-х-х-х… Это ворона, вха-ха, ФУХ… — смеялся и злился с произошедшего Дин. — Всратая чурчхела… — обозвал он птицу. — КАР! КАР!!! — громче вопила та, щурясь от холодных потоков воздуха со всех сторон. — КАР!!!