Поцелуй своего лучшего друга.

      — Уф, как же ты меня напугала, Найроби… — сквозь полуприкрытые глаза я вижу, как Токио вытирает воображаемый (а, может, и нет) пот со лба. — Я подумала, что у тебя инфаркт, или приступ чего-нибудь, или все вместе, или… Чёрт, да чего я только ни удумала, пока пыталась понять, в чем дело. — она нервно усмехнулась, одернув на себе майку. И все ещё не осмеливалась посмотреть мне в глаза, изучая якобы рассеянным взглядом все вокруг, кроме моего лица.       Она жалеет? Хочет забыть? Хочет никогда больше не вспоминать об Этом?       Что ж, как ни посмотри, варианты так себе.       — Воды. Дай воды, пожалуйста, — осевшим голосом попросила я, словно и не слышала всего того, что сказала Силена.       — Оу, да, конечно, сейча… Вот черт, она закончилась. Ладно, сбегаю тогда на кухню и налью тебе ещё, хорошо? — шатенка бодро вскочила и со скоростью метеора вылетела из комнаты.       — Спасибо, — только и успела прошептать я в захлопнувшуюся дверь. /Токио/       Благодаря всех богов за то, что у Найроби закончилась вода, я выбежала в коридор и стремительно направилась в туалет. Нет, не для того, чтобы справить нужду, ха-ха, увы. Вообще-то, мне срочно понадобились любимые-дорогие одиночество и тишина, чтобы успокоиться, ещё раз хорошо подумать и разобраться в себе… Блять, да какое, мать вашу, хорошо подумать и разобраться в себе, вы угараете?! Чёрт, я без понятия, что со мной происходит и происходило всё это время и что я испытываю к собственной лучшей подруге, о каком спокойствии может идти речь?!.       Спасибо, Господи, туалет оказался свободен, и, со вздохом облегчения, я заперлась там, думая, что неплохо было бы остаться тут навсегда, освободив себя от обязанности немедленно разгребать всё происходящее и разбираться с собственными… желаниями.       Усевшись на крышку унитаза, я тяжело вздохнула и уронила голову на руки, не представляя, как мне со всем этим справиться. Казалось, совсем недавно я с горем пополам приняла, что всё-таки безумно влюблена в Рио, а теперь… Боже, нет, только не воспоминания, ну не сейчас, пожалуйста, НЕТ!       –… Иногда так тошно спать в одиночестве.       Эта фраза, и ее задумчивый голос… Нет, она точно пришла не просто так, ее что-то гложет, но что?       — Что-то случилось? — я поймала в воздухе ее руку, только что заправившую несуществующую прядь черных волос за ухо, мысленно отметив, насколько нервно выглядел этот жест. И это лишь подкрепляло мои подозрения.       Найроби забегала глазами по потолку, а на ее виске еле видно запульсировала венка, выдавая ее с потрохами. Кто-то другой, скорее всего, и не заметил бы этого, ровно как и заметавшихся темных глаз, но я слишком многое прошла бок о бок с этой потрясающей горячей красоткой, чтобы не изучить ее во всех мелочах. Нет, не в этом смысле. Ну, пока что. Стоп, чего?!       Я снова взглянула на Агату, словно ища в ней ответ на поставленный вопрос, и неосознанно прикусила губу при виде того, как Хименес нервно обвела кончиком языка тонкую кожу вокруг рта…       Я очнулась от того, что слишком сильно сжала губы в попытке подавить поднявшуюся в груди волну жара.       — Боже, я не понимаю, что происходит.       — Все ты понимаешь, просто боишься себе в этом признаться.       — Что? Признаться в чем? В том, что я готова менять своих пассий, как перчатки, потому что на самом деле не умею любить, а умею только хотеть?!       — Ты не виновата, что не смогла полюбить Рио той же любовью, какой он полюбил тебя. Но это не значит, что ты любить не умеешь, это лишь значит, что ты ещё не нашла ту самую любовь, и надо продолжать искать.       — Но я не хочу больше так искать. Это причинит боль тем, кто окажется на моем пути не конечной целью, а всего лишь проходной точкой.       — Другого пути нет. Эти проходные точки поймут тебя и позволят идти дальше, а если и нет, значит они точно не стоят твоих переживаний.       — Но из-за меня она будет страдать, и я снова буду оставлять позади себя только боль, а с меня, черт возьми, хватит всей этой хрени!       — Значит… Ты боишься ранить Найроби тем, что сначала ответишь ей, а потом вдруг поймёшь, что твои чувства были «картонными», как в случае с Рио?       — Что? Найроби? Я не… Да, я боюсь. Я не могу понять сама себя, не могу со стопроцентной уверенностью заявить, что она нужна мне не только как друг, что я хочу зацеловать ее всю без остатка не только потому, что она чертовски красивая, что я хочу быть с ней не только потому, что хочу, и…       — Стоп. Услышала саму себя? Ты хочешь быть с ней просто потому, что хочешь, Токио. Разве этого недостаточно?       — О Господи, не знаю я, не знаю! Я окончательно запуталась, я…       — Силена, вспомни, разве ты хотела ТАК быть с Рио? Разве тебя ТАК волновало, что будет, если между вами все закончится?       — Нет, но тогда я не понимала масштабов происходящего, мне просто хотелось приключений, хотелось нарушать правила просто потому, что это весело.       — И ты с радостью нарушала их, а сейчас ты боишься ошибиться в том, чего ещё даже не начала. Это ведь на тебя не похоже, так? В чем же разница?  — В ней. /Найроби/       Прошло пять минут, десять, пятнадцать, а Токио всё ещё не было. «Либо её ударило током, когда она случайно коснулась оголенного провода (в чем я сильно сомневаюсь), либо она просто вдруг слилась», — подумала я, и второй вариант казался мне куда более правдоподобным. К сожалению. Ладно, придется сходить на кухню самой. Ох, лишь бы там никого не оказалось.       Хоть в ногах все ещё и чувствовалась слабость, я довольно уверенно поднялась с кровати и двинулась к двери, стараясь не думать, почему мне вообще пришлось это делать. С мыслями наподобие «Ля-ля-ля, жу-жу-жу, за водой сама схожу» я быстро добралась до выхода и всем телом прислонилась к крепкой деревянной поверхности, морально готовясь к возможной встрече с кем угодно по ту сторону, однако судьба снова решила, что никакая подготовка мне совершенно не требуется, а почему? Да потому что не прошло и двух, черт возьми, секунд, как кто-то снаружи потянул дверь на себя, и я, вскрикнув от неожиданности, полетела спиной вперёд. /Автор/       — Мать твою! — не ожидая такого «подарочка», выкрикнула Токио прямо в ухо Найроби, автоматически выронив наполненный стакан, чтобы поймать или хоть как-то задержать падение Хименес, и ей это, с трудом, но удалось.       Скрючившись и с силой держась за руки Оливейры, Агата зависла в нескольких сантиметрах от пола, с облегчением заметив, что пластиковый стакан, к счастью, не разбился и лишь залил паркет водой.       — Про… сти… — проклиная тот момент, когда ей вздумалось самостоятельно куда-то переться, Хименес кое-как рывками поднялась на ноги, все ещё опираясь на Токио. — Я думала, что ты… — Силена по-прежнему крепко держала подругу под локти, и теперь настала очередь Найроби прятать глаза. — В общем, тебя долго не было, и я решила сходить за водой сама, и…       — И вот что из этого вышло, — засмеявшись, закончила мысль шатенка, даже не предполагая, что именно ее смех, сравнимый с редким сокровищем, заставил Агату, не раздумывая, вскинуть голову, из-за чего их взгляды непредвиденно встретились. /Найроби/       Первым порывом было желание немедленно отвести глаза, отвлечься на что угодно, прервать этот затянувшийся зрительный контакт, однако, сколько я ни пыталась, время словно застыло: я не могла пошевельнуться, будто загипнотизированная смехом Силены и ее смеющимися морщинками вокруг карих глаз. Наши лица находились всего в паре десятков сантиметров друг от друга, так что я могла разглядеть любой ее изъян или недостаток, но решительно все, что я видела, отзывалось в голове мыслями наподобие: «Боже, какая она красивая…»       Да, кажется, эта девушка успела стать моим идеалом, моей недостижимой мечтой.       –… поэтому я задержалась.       — А-э, прости, что? — мне будто только что вынули вату из ушей.       — Я говорю, я задержалась, потому что хотела поговорить с тобой насчёт вчера, но мне нужно было, так сказать, настроиться на этот разговор.       Поговорить со мной насчёт вчера?! О боже…       — В общем…       — Постой-постой, насчёт вчера — это насчёт… Того, что я наговорила по пьяни? — я слегка отшатнулась. Ладони вспотели, ноги начали подкашиваться.       — Именно. Не хочу, чтобы между нами осталась какая-то недосказанность или что-то вроде того. — Токио неохотно убрала руки и прислонилась плечом к стене, серьезно смотря в сторону и сжав губы, о чем-то напряженно думая.       Ее голос, поза — всё излучало ту обыденную нагловатую уверенность во всем, что она делает, но, удивляясь собственной проницательности, я заметила и ещё кое-что, на первый взгляд слишком незначительное, чтобы придать этому смысл: ее щеки слегка порозовели. А потом ещё, и ещё, с каждой секундой предательски разгораясь все больше, как пожар, подпитываемый любым дуновением ветерка. Черт, понятия Токио и краснеть от смущения никогда не были совместимы, какого хрена тогда происходит?!