Почтальон

      Празднующие немедленно засуетились. Вместо всеобщей паники все находились лишь в лёгком испуге, стало быть, план действий на такой случай всё же был. Пара чейнджлингов сорвала плакат и унесла его в неизвестном направлении, а двое других взяли свёрток, до сих пор валявшийся в углу, и стали его разворачивать.       — Якилофон мне в рот! — выругался вмешавшийся Цехолион. — Сегодня же не должны были прийти…       — Я знал, я знал, что они придут…       — Улетаем отсюда!       — Молчать! — наместник перекрикнул толпу. Все испуганно замерли в самых нелепых позах. — Уходите окружными переходами в жилые комнаты, НЕ БЕЖАТЬ. На вопросы отвечайте, как мы договаривались. Тефхит, прячь Рони, но даже не думайте далеко уходить: вас, как пить дать, уже ищут.       Я хотел посмотреть на эвакуацию, но Тефхит бесцеремонно схватил мой рукав и утащил меня в тёмные коридоры улья. Только я хотел спросить, куда же мы направляется, как он силой дёрнул меня вправо, и мы очутились в средней по размерам кладовой, доверху забитой ящиками.       — Какого сена…       — Щщщ! — перевёртыш подцепил меня за шкирку и, на мгновение подняв в воздух, забросил в ящик. Ну и как после такого можно разговаривать, спросите меня?       — Тефхит, что ты творишь?! — возмущаясь, уже тишайшим шёпотом спросил я приземлившегося рядом оборотня.       — Кто-то летел впереди по коридору, нам было не разминуться, а теперь раз в жизни можешь помолчать?       Я кивнул, и мы стали вслушиваться в происходящее, благо уйти от праздничного зала хоть сколько-нибудь далеко не успели.       И правда, чуткие уши Тефхита уловили то лёгкое жужжание, которое я услышал лишь только сейчас. Некий чейнджлинг миновал отверстие к кладовой и устремился к залу, но почти сразу же остановился и сказал:       — Ба, да это же наместник Цехолион!       Голос его был преисполнен сарказма.       — Торварт. Какая важная персона к нам пожаловала, — наместник был сдержаннее, но всё равно не смог скрыть своей неприязни. — И какое же дело тебя привело в наш маленький улей на отшибе?       — О, этот вопрос я должен задать тебе. Два часа назад мне доложили, что видели пони, направляющегося к Астлину. Его переносили чейнджлинги, личность которых установить не удалось.       — Мне о подобном не докладывали. Если бы хоть один из стражей или разведчиков увидел пони, я бы знал об этом в ближайший час.       — А может, ты просто не хочешь их выдавать? Я тебя, Цехолион, насквозь вижу.       — Хочешь сказать, что я поддерживаю братание с этими пушистыми негодяями? — голос наместника был холоднее льда.       — И знаешь, и поддерживаешь, — сыщик точно плюнул кислотой. — Поверь мне, когда я найду этих пони, особенно того жёлтого подонка — почтальона, я примусь за тотальное расследование. И снова полетят чьи-то головы.       Мне показалось, что Торварт хищно облизнулся.       — А знаешь, чья полетит в первую очередь? Напомни-ка мне, кого же это у нас после ноябрьского инцидента поставили ответственным за сыск на территориях Астлина и четырёх других ульев? Уж не его ли стоит винить в первую очередь?       — В Ридхине живёт в десять раз больше, чем в вашем захолустье, и еретиков там больше! Я не могу разорваться между всеми ульями, и хоть бы помог мне, зараза ты этакая! — гостю, похоже, надавили на больное место. — Говорят, пишут, дескать, «дружба — это чудо», тьфу, это же надо было додуматься до такого! Пони этой своей дружбой подмяли под себя все соседние народы, а теперь эта же зараза пришла и к нам! Вся наша страна просто падёт к ним в копыта без всякого боя! Если такое случится, мне и впрямь снесут голову.       И после небольшой паузы, гораздо тише и без насмешливого тона он добавил:       — Да я бы и сам не пережил такого.       После десятка двух удаляющихся шагов, Торварт вскрикнул:       — А это что такое у вас творится?!       Я похолодел: сыщик, похоже, зашёл в наш праздничный зал.       — Тихо отмечали стопятидесятилетие битвы у Васильковых лугов.       — Да плакат-то я вижу («Так вот что разворачивали те двое!»). Просто… что за кавардак вы тут устроили?       — Под конец решили сделать постановочное сражение, ну и посносили тут всё. На славу повеселились.       «Да кто ж поверит в такую чушь?»       — Не стыдно детские игрушки потрошить? — ухмыльнулся сыщик.       Ответа не последовало.       — Хорошо. Сейчас мои ребята обследуют каждый закоулок Астлина. Ты тоже поможешь мне в поисках.       — Лучше я пойду и извещу стражу, подключу их к делу. К тому же мне нужно сделать выговор разведчикам, раз уж они упустили пони, всего вам доброго.       — Нет, ты останешься со мной. Я всё ещё тебе не доверяю, Цехолион.       — При всём моём к тебе уважении, — в голосе зазвенела сталь, — ты не вправе мне отдавать приказы. Что я хочу, то я и буду делать, а если тебе так надо таскаться по холодным коридорам…       — Это видишь?       Секундная тишина.       — Золотая звезда? Особые полномочия? Когда получил?       — Три дня назад, — злорадно ответил Торварт. — Ровно тогда, когда письмо пони нашли в Весалиополисе. Королева была вне себя от ярости, и меры последовали незамедлительно. Я давно просил себе больше воли, но послушали меня, когда запахло жареным. И на том спасибо.       — Хорошо. Куда теперь пойдём?       — Молчи и иди за мной.       Теперь два чейнджлинга развернулись и пошли в обратную сторону. Шаги неумолимо приближались, и вдруг, к моему ужасу, совсем близко послышался голос:       — А начнём мы с этой кладовой.       Чтоб его!       Тефхит лежал неподвижно, боясь даже моргнуть. Я же лихорадочно соображал. Пусть мы и сидели в ящике, верх его был открытый, и не заглянуть туда было невозможно. Торварт либо Цехолион в любом случае сделают это. Но ящик стоял-то с правой стороны, и голос сыщика тоже раздался справа! А между тем, наместник даже не знает, что мы прячемся в этой комнате!       Пришлось идти на риск.       Я бесшумно привстал на задние копыта. Тефхит бы хотел остановить меня, но ненароком издать звук он боялся больше и был лишь вынужден смотреть на происходящее выпученными глазами. Осторожно выглянув из-за краешка, я осмотрел кладовую.       Бинго!       Торварт, отвернувшись, осматривал соседний ящик, а вот Цехолион покончил с стоящим с противоположной стороны и, повернувшись, меня увидел. Я махнул копытом и тихонечко опустился обратно. Если всё пойдёт по плану, он подойдёт к нашей коробке, заглянет в неё, сделает вид, что в ней пусто, и они уберутся восвояси.       Прошло четыре мучительных секунды. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук разносился по всей комнате.       Наконец, сверху появился чейнджлинг. Его хвойно-зелёные глаза загорелись огоньком.       Это был не Цехолион.       — Ба, да это же… — начал Торварт, но не успел. На его голову опустился какой-то предмет, и оборотень, обмякнув, шлёпнулся к нам в коробку.       — Что ж, всегда хотелось сделать с ним что-то подобное, — стремительно бледнея и всё ещё удерживая утюг, показался Цехолион.

***

      Самый жуткий кошмар будто воплотился в реальность. Меня обнаружили. Несмотря на уверения Тефхита, вопреки вероятности и моим стараниям это произошло. Как это можно исправить?       — Что нам теперь делать?       — Теперь твоё появление в улье ни для кого не секрет, — Цехолион, пусть и был испуган не меньше меня, удивительным образом сохранял самообладание, в то время как его брат лишь стонал и кусал самого себя от досады и страха. — Даже если Торварт… мм… пропадёт, это не может не вызвать вопросов, ведь произошло это внутри улья. А убедить его в том, что ему стало плохо и померещилось, не получится: он не отступится, а верят ему больше, чем мне. Итого, по любому наши действия расценят как измену.       — Что будет с остальными жителями Астлина?       Голос наместника задрожал.       — За Астлином уже есть ноябрьский огрех. Кризалис же рвёт и мечет. Нас попросту уничтожат, объявив мятежниками, не оставят ни от улья, ни от его жителей и мокрого места. Это будет отличным примером для остальных.       Тефхит горестно завыл, качаясь подобно осине на ветру.       — Они не могут так поступить. Не со своими же собратьями, — для меня такая новость была потрясением до глубины души. Я мог понять походы чейнджлингов против пони, но такое мой разум просто отказывался принимать.       — Могут, Рони. Ещё как могут. Так было с Сильтиумом триста лет назад, так было с Декслином в прошлом веке. Так будет и с нами.       До меня полностью дошёл ужас моего поступка. Вся проделанная работа оказалась перечёркнута. Вместо того, чтобы подружиться со всеми чейнджлингами, я подвёл часть из них, доверившихся мне, под гибель. Что скажут мои друзья? Что скажет общественность? Что? Я думаю об результатах среди пони?! Рони, а судьба астлинцев тебя уже так и не волнует? Что там, подружимся с новыми, да?       Слёзы выступили на моих глазах.       Страшно представить, что скажет мне принцесса Селестия, когда узнает, что я натворил. Может, она тоже отправит меня на луну на тысячу лет. Да, я бы даже не расстроился. Я этого заслужил.       Впрочем, навряд ли мне удастся дожить до этого, потому что уничтожения Астлина моё сердце не выдержит.

***

      Зеленоватый свет, скудно освещающий кладовую, померк. Мир пропал, оставив от себя колючие иглы тьмы, проникающие повсюду, в самые дальние закоулки моего разума. Не было ни одного лучика, ни единой искорки, лишь безысходная пустота.       Искорка?       Я вспомнил письмо Твайлайт, присланное ей после первого выступления в Ванхувере.       «У тебя, как там, так и здесь, есть замечательные друзья, готовые прийти на выручку в трудную минуту».       Я вспомнил Винди Конквера и Кристал Харт.       Вспомнил их добрые, улыбающиеся мордочки.       Вспомнил, сколько неисчислимых раз они меня поддерживали, утешали, помогали претворять в жизнь невозможное.       Я понял, что без друзей я бы никогда не достиг всего этого. Порой без поддержки товарищей у тебя не хватает сил пройти дальше.       Так чем же отличаются от меня эти попавшие в беду оборотни? Им, как и мне когда-то, остро нужна та помощь, которую я могу дать.       Хватит сидеть и страдать, думая, что меня будет ожидать в будущем.       Пора действовать.

***

      Я встряхнулся, приходя в себя после минутного шока. Поднявшись, я осмотрел серого Цехолиона и лежащего Тефхита и произнёс:       — Значит, пути назад уже нет?       Наместник покачал головой.       — Тогда и выбора у нас тоже нет. Мы должны идти вперёд.       — Не хочу тебя разочаровывать, но немногие согласятся выступить против власти.       — Если чейнджлинги поймут, что эта власть пытается их уничтожить, то, пожалуй, сменят своё мнение. К тому же, нам вовсе не нужно сражаться против армии Кризалис. Всё, что нам необходимо — это время. Время, которое нужно, чтобы эвакуироваться в Эквестрию.       — Хочешь, чтобы жители Астлина ушли на юг? — Цехолион не верил моим словам. — А как же пони? Ты же писал, что отношение к проблеме оборотней в целом нейтрально. Такая толпа беженцев усугубит ситуацию. А что скажет ваша принцесса?       — Селестия? Думаю, она не откажется, и напротив, всячески нам посодействует. А теперь веди нас к жилым помещениям, будем разжигать восстание.       — У меня есть способ получше, — Цехолион поднялся, и побежал в коридор. Я метнулся за ним, сзади, трепыхаясь, летел Тефхит.       — А если Селестия откажется?       Да, я слукавил, когда говорил про неё. У меня не было уверенности, что она не даст от ворот поворот. Многие политики сначала улыбаются и поддерживают, а потом бросают на произвол судьбы. Да, это — Селестия. Поднимающая солнце. Хранительница Эквестрии… хотя сейчас мне было не до её титулов. Вместо них в голову мне пришла история про Найтмер Мун и её изгнание.       — Мне плевать, что она скажет, — ответил я и сам удивился, какую хулу я только что произнёс. Впрочем, куда важнее было вселить надежду в сердце Цехолиона. — Если понадобится, я лично проведу вас всех сквозь всю Эквестрию на дикий юг, где вы не погибнете от холода, голода и вражеской армии.       — Тебе же не спустят такое…       — Я должен спасти вас. Пусть меня за это выгонят из страны, закроют моё дело — тогда я буду жить с вами. Главное, чтобы вы спаслись. Наместник воспрял духом и ускорился. Я едва за ним поспевал. Повернув за очередной угол, мы ворвались в комнату с кучей лояльных нам чейнджлингов и парой сыщиков.       — Наших бьют! Спасай Рони! — крикнул Цехолион, набросившись на стража. Перевёртыши не стали задаваться вопросами: слово наместника в улье — закон, да ещё и друзья в опасности! Сопротивляющихся чейнджлингов скрутили и связали, после чего Цехолион рассказал о произошедшем и возможных последствиях.       Всё-таки оборотни — народ побойчее пони. Восстание распространялось со скоростью лесного пожара. Мы выбежали в главный зал улья с центральным выходом, туда же приносили связанных или вырубленных сыщиков. Оборотни, не знающие о произошедшем, во множестве высыпали в зал, сонно потирая глаза и спрашивая, что случилось. Им отвечали другие, каждую минуту рождались новые версии произошедшего: я, например, услышал историю о том, как «на наместника набросились шесть предателей, а Рони побил их всех и теперь будет война». Почему же война будет, никто не знал. Творился полнейший хаос.       — Семь, восемь, девять плюс Торварт в кладовой — десять, — перечитывал Тефхит. — А сколько их всего было?       — Двенадцать, кажется, — ответил тот самый перевёртыш, что ворвался на праздник.       — И где же ещё двое?       Ответ тут же явился сам собой в виде двух показавшихся откуда-то из-под потолка сыщиков, изо всех сил летящих в сторону выхода.       — Это шпионы, не дайте им уйти!       Куда там! Пока первые сообразили, что нужно делать, оборотни уже скрылись в ночной мгле. Цехолион и ещё пара чейнджлингов подлетели к выходу и посмотрели вслед.       — Будешь организовывать погоню? — спросил я, приближаясь к отверстию.       — Какой! Мы их уже потеряли, а ещё посмотри на небо!       Я поднял взгляд вверх. Тучи, на моём пути сюда находившиеся далеко на западе, теперь заполонили всё небо. Бушевал сильнейший ветер, и в любой момент могла разразиться страшная буря.       — Ты думаешь, они успеют до ненастья?       — Определённо нет, — ответил наместник. — Но с такой скоростью и попутным ветром они могут добраться до реки Дешели, и, укрываясь крутыми берегами, даже в такую вьюгу дойдут до Ридхина часа за три. А там против нас уже соберут карательный отряд. Едва закончится пурга, хотя бы небольшие силы отправятся на нас. Придётся эвакуироваться с боем и надеяться, что они не успеют собрать хоть сколько-нибудь сильную армию.       В голову ко мне незамедлительно пришло последнее спасение.       — Я должен отправиться в Норд-Ривер и просить помощи у Селестии.       — Прямо сейчас? Рони, это же самоубийство! Вам не пройти сквозь такую бурю!       На западе, над не видимым отсюда морем, уже встала белая стена от неба до земли.       — Если меня понесут четыре самых быстрых чейнджлинга, я успею?       Наместник задумался.       — Цехолион, на раздумья нет времени!       Перевёртыш взглянул на меня своими фиолетовыми однотонными глазами.       — Хорошо, я наберу тебе четырёх добровольцев из наших, и сразу же после этого сделаю общее сообщение. Прощаться не будем, улетай немедленно. Удачи тебе.       Он убежал в кучу, выискивая наших. Пару раз ко мне приходили знакомые по переписке или встретившие меня на празднике оборотни и спрашивали, что происходит. Я ничего не отвечал и лишь смотрел на приближающуюся вьюгу. Каждая минута длилась, как вечность.       Очнулся я от прикосновения к плечу. Я обернулся и увидел четырёх готовых к полёту чейнджлингов.       — Я Троффи, мы тебя перенесём до станции… ну, да ты и так понял, садись на носилки.       Не в силах ничего ответить, я кивнул и устроился. Мы резко взмыли ввысь и отправились навстречу буре.