Почтальон

      Добровольцы летели бойко, гораздо быстрее, чем на моём первом пути. Местность летуны знали хорошо, перемещаясь от ориентира к ориентиру, вскоре и я начал узнавать отдельные ландшафты. По моим скромным расчётам — в полёте всё равно мало чем можно заняться — мы могли бы добраться до станции за полчаса.       Проблема была в том, что этих тридцати минут у нас попросту не было.       Усиливающийся ветер, перерастающий в шквальный, только по первости помог нам, после лишь сбивая с курса на восток. Лунный свет едва пробивался через облака и грозил вот-вот погаснуть. В любую секунду нас мог настигнуть шторм. Эта гонка с грозной стихией, по всей видимости, была проигрышной с самого начала, и всё, что мы могли сделать — выиграть ещё пару минут, прежде чем буран нас поглотит.       Свет погас окончательно. Уши заложило, а на носилки упали первые снежинки. Вскоре нас настигли и хлопья, бешено кружащиеся в воздухе, попадающие в глаза и нос. Я мог только представить, насколько плохо сейчас приходилось чейнджлингам.       И правда, силы начали им изменять. Жестокие порывы ветра делали дальнейший полёт совершенно невозможным, и мы приземлились в запорошённый овраг.       — Сколько мы не долетели? — спросил я.       — До деревни ходьбы минут пятнадцать, — откашлялся один из оборотней. — Мы немного не добрались до Синей Головы, что сейчас справа от нас.       Он махнул куда-то в тьму. Дальше ста метров не видно было ни зги.       — Нам нужно дойти до станции хотя бы пешком!       — Даже не думай, — ответил он. — Здесь мы защищены от ветра, и хотя бы до утра мы точно не замёрзнем — тебя же от холода хорошо защищает шерсть, да? Главное, чтобы нас не завалило, но за этим можно следить по очереди. Давайте выроем пещеру и…       — Я мог бы с таким же успехом остаться в Астлине! Какой толк в этом броске, если мы не доберёмся до Норд-Ривер? Наша цель так близка!       — А вот если в переходе тебя занесёт снегом, или ты куда-нибудь провалишься, то тебя уже точно ничто не спасёт.       — Зато я знаю эти места как родные. Я столько раз принимал почту, столько раз здесь ходил, я проведу нас сквозь эту равнину с закрытыми глазами!       С минуту мы смотрели друг на друга. Время утекало.       — Как хотите. Я пойду один.       Лишь я выбрался за пределы оврага, ветер нещадно захлестнул меня, закинув в морду россыпь снега. Я откашлялся, прищурился и побрёл по направлению к деревне, при каждом шаге проваливаясь глубоко в снег. Мороз стоял дикий.       — Постой!       Я обернулся. Отплёвываясь, за мной вышла вся четвёрка.       — Пропадёшь же без нас, Рони.       И мы пошли. Я, конечно же, не мог заметить ни огней деревни, ни дыма от её труб, но я помнил каждую скалу, каждое деревце. Вот мы проходим мимо огромной раздвоенной сосны. Вот овраг, в который упала Харт во время нашего первого похода. А это ягодные кусты, которые мы обобрали в середине октября.       Пусть мы продвигались верно, но очень медленно. То и дело кто-то проваливался и не мог выбраться, тогда пара перевёртышей вытаскивала его из западни. То я не мог определить следующий ориентир, и нам приходилось идти вслепую, прежде чем в глаза мне бросался очередной знакомый объект. Становилось всё холоднее и холоднее, воздух был просто обжигающим. Порой хотелось лечь в снег, будто укутавшись в тёплое одеяло, и переждать метель…       Не спать!       Спину я не чувствовал уже давно. Переставлял заледеневшие ноги буквально машинально, сил не было даже на то, чтобы обернуться и проверить, как там чейнджлинги. Но всё же за последние месяцы я изрядно напрактиковался в ходьбе. Год назад я бы упал на этом самом месте. Сейчас же моей выносливости хватит надольше.       А насколько больше? Час? Минута? Сколько мы вообще идём по этой белой пустыне, продираясь сквозь мрачно чернеющие кусты? Почему я до сих пор не вижу деревню? Где мы вообще?       Я остановился, силясь понять куда мы вышли, но, как ни вглядывался, не видел ничего, кроме летевших повсюду белых крупьев. Неужели мы заблудились? Я попытался вспомнить последнее место, которое узнавал. Кажется, это были деревья, росшие неподалёку от деревни. Обернувшись, я увидел их, смутно качающихся на пределе видимости. Получается, что мы вышли на финишную прямую? Или же нет?       Я потерял всякую уверенность, и только сейчас понял, насколько замёрзли мои ноги.       Шаг. Ещё шаг. Пустота. Ничего нет.       От мысли, что мы потерялись, ушли последние силы, и меня подкосило. Я рухнул в снег.       Вдруг откуда-то справа до меня донёсся запах дыма. Дыма? Зимой ничего не может гореть. Значит, мы всё-таки дошли?!       Я собрался и закричал в ту сторону:       — Помогите!       Ответа не было.       — Что ты делаешь? — ошалело спросила подковылявшая спутница. На неё было жалко смотреть, как выглядели остальные, я даже представить не мог.       — Спасите нас!       Тишина.       — На помощь! Кто-нибудь, пожалуйста, отзовитесь! Селестией заклинаю вас, придите к нам!       Ветер на секунду пропал. Мне почудились тёмные силуэты вдалеке. Этот мираж позволил собрать мне последние силы, и, приподнимаясь, я завопил:       — ПОМОГИТЕ!!!       Издалека донёсся какой-то звук. Наверное, показалось. Да, это было бы неудивительно, ведь всё вокруг такое тёмное… а снег такой мягкий… да, я это уже говорил… а, может, и нет… да какая, собственно, разница…       Облака покачнулись в последний раз и разбились об землю, рассыпавшись миллионами искр. Лишившись опоры, я провалился и начал падать сквозь буран, покуда всё не поглотила тьма.

***

      Первое, что я почувствовал, находясь в забвении — это мощный поток тепла, попавший в мою голову. Было очень приятно, я никогда не ощущал ничего подобного. Может, это была магия. Я чувствовал, как с этой струёй силы, протекающей сквозь всё моё тело, жизнь возвращалась и в шею, ноги, спину… Я мог чувствовать даже хвост! Тут сквозь мои веки пробился свет.       Я очнулся. Я ожил.       Рог, касавшийся моего лба, приподнялся. Я попытался встать, но не смог и ощутил под собой деревянный пол. Конечно же, мы на станции! Неужели кто-то из наших услышал мои крики, и нас всё-таки спасли! И благодаря магии Харт я пришёл в чувство!       — Спасибо, Кристал, — я попытался выбраться из её неожиданно сильных копыт, но меня всё ещё крепко и нежно держали.       Разлепив слезящиеся глаза, понял, что пока что едва могу видеть. Всё кружилось и плыло, но даже так я разглядел, что будка была наполнена кучей незнакомых мне пони. Это было странно, ну да ладно, потом разберёмся, зачем они пришли.       — Смотрите, сырные пони тоже пришли в себя! — закричала розовая кудрявая кобылка, указывая куда-то в сторону.       — Пинки, дорогая, показывать копытом на других неприлично, — мягко, но с укоризной, ответила ей белая единорожка, магией смачивающая тряпочку в тазу с горячей водой. — Налей ещё воды, пожалуйста.       — Рони, Рони, живой! — слева закричали и бросились ко мне. Даже отвратно себя чувствуя, я улыбнулся. Это были Винди и Кристал. Друзья, должно быть, волновались за меня больше всех, главное, чтобы они сейчас меня не обнимали, а то снова грохнусь в обморок.       — Только не трогайте его, прошу! Вы сделаете ему лучше, если оставите в покое!       Стоп! Этот голос был мне знаком. Твайлайт? А она-то что здесь делает?       Энергия стремительно возвращалась каждую секунду. Я протёр копытами глаза и впрямь увидел фиолетовую пони, стоящую прямо напротив меня. Тут до меня ещё дошло кое-что. Как Харт могла меня подлечить, если всё это время она была слева? Кто же это тогда до сих пор поддерживает меня, не давая упасть? И чьи слёзы падают на мои плечи?       Уже с усилиями я попытался выбраться из удерживающих меня белых копыт, но я всё ещё был слишком слаб. Кто бы ни была эта таинственная добродетельница — а мне казалось, что это девушка — она заботливо перенесла меня на кровать. Там я провёл ещё некоторое время, восстанавливаясь после отморожения. Наконец, когда почувствовал, что полностью пришёл в норму, я с лёгкостью вновь открыл глаза, дабы во второй раз осмотреться.       Но сделал я это лишь для того, чтобы прямо перед своим носом увидеть принцессу Селестию.       Испугавшись и удивившись, я оглядел комнату. Помимо уже увиденных в первый раз пони, я заметил всех доставивших меня чейнджлингов, чувствовавших себя немного лучше, и принцессу Луну! Да что такого могло произойти, чтобы такие пони явились к нам на станцию в ночь Горящего Очага? Похоже, и вправду произошло новогоднее чудо.       — Принцесса, — вместе с жизненными силами ко мне, конечно, вернулась и способность нормально разговаривать. — Что происходит? Почему вы здесь?       — Когда я узнала о твоём решении прийти в гости к чейнджлингам, то сразу же решила приехать сюда и убедиться, что всё пойдёт хорошо и ты вернёшься в целости и сохранности. Всё-таки, как-никак впервые за несколько столетий пони свободно идёт в улей оборотней на правах гостя. Твайлайт с друзьями тоже захотела проведать тебя.       — Так это… — у меня пересохло горло. — Элементы Гармонии?       — Верно.       Принцессы и Элементы у меня в гостях. Кому расскажешь — не поверят.       — Видимо, предчувствие меня не подвело. Троффи не теряла сознание и смогла приблизительно рассказать, что случилось в Астлине.       — Они ведь все живы?! — я ещё раз обернулся в сторону оборотней.       — Да, их жизни не угрожает никакая опасность. А теперь, Рони, нужно, чтобы ты поведал мне что именно произошло на празднике. Ты ведь сегодня там был одним из главных действующих лиц, да? Извлеки из свежих воспоминаний детали. Говори всё, что помнишь.       Я, торопясь, но подробно рассказал ей обо всех событиях ночи. Все пони (и не только они!) внимательно слушали, не перебивая и не мешая мне вести историю. Слушатели были настолько заворожены, что можно было уловить чьё-то взволнованное дыхание или резкий вздох.       — Спасибо, Рони, за твой рассказ, — Селестия поднялась. — Конечно же, чейнджлинги Астлина могут уйти на юг.       У меня отлегло от сердца.       — Твайлайт, моя верная ученица, бери своих друзей и немедленно отправляйся в Ванхувер. Там ты должна устроить временное убежище для пяти тысяч беженцев с завтраком и обедом. Обеспечь это всё к утру за любые деньги, расходы выписывай на меня. Не забывай, ты действуешь по прямому приказу принцессы Эквестрии. Не смущайся упоминать это, если столкнёшься с упёртыми пони.       Твайлайт кивнула и выбежала из станции. За ней тут же ушли остальные Элементы.       — А они не потеряются в пурге?       — Рони, — ко мне обратился Винди. — От нас до Ванхувера же построили дорогу. Её никогда не заносит. Уже к утру всё разрешится. Ложись спать.       — Нет! — я вскричал, будто бы от одной фразы меня могло вырубить. — У нас не будет времени к утру, я же только что говорил об этом! Спасать перевёртышей нужно прямо сейчас!       — Да.       Не узнав говорившую, я повернул голову. Это сказала уже Луна. Её тихий голос звучал гораздо лучше, нежнее, да и сама она больше не казалась страшной.       — Мы с сестрой спасём их.       — Только не без меня, — я решил следовать тактике Винди и вцепился в ногу Селестии. — Простите меня, ваше высочество, но я не смогу успокоиться, пока не удостоверюсь, что с астлинцами всё в порядке.       — Переубеждать бесполезно, — хмыкнула Харт.       Сёстры переглянулись.       — Он же только что полумёртвый был…       — Вовсе нет, я полностью здоров! — я вскочил с кровати. Меня переполняла неизвестно откуда взявшаяся сила: несмотря на перенесённые бурные события и травму, я готов был хоть сейчас отправляться на край света в новое приключение. Энергия хлестала через край.       — Тия, кажется, ты с ним немного переборщила, — посмеиваясь, Луна шепнула на ухо своей сестре.       — Хорошо, Рони, мы возьмём тебя с нами. Возьмись за моё копыто.       Счастливый, я встал, взял его и посмотрел на моих друзей.       — Только попробуй ещё раз в таком состоянии вернуться, — в шутку пригрозил Винди.       — Не бойся, не буду. Кстати, а зачем вы сказали мне взя-       Вдруг станция вместе с оборотнями и товарищами в вспышке ярчайшего света исчезла.

***

      Мгновение спустя я уже пытался отморгаться. Почему-то свет пропал вновь, а стоял я в снегу на обдуваемой всеми ветрами местности.       — В первый раз телепортируешься?       Я повернулся к Селестии.       — А что, заметно?       Она улыбнулась до ушей.       — Так получается, мы… — я перед собой увидел нависающие стены улья, — в Астлине? Но… но как?       — Магия, — заговорщически прошептала принцесса и подмигнула. М-да, я-то удивлялся дурачествам Винди, когда наша правительница сама не брезгует пошутить. Все вокруг шибанулись.       — Да я не это имел в виду, — под её звонкий смех сказал я. — Уж насколько я профан в магии, но разве для телепортации не нужно знать точку назначения?       — Не один ты переписываешься с чейнджлингами, Рони, — отсмеявшись, сказала она. — Ты, конечно, не мог знать, потому что я общалась под другим именем и адресом. Из писем узнала о том, как выглядит Астлин и что его окружает, а по старым картам нашла и его точное местоположение. Пойдём, вон Луна уже направилась к входу.       И правда, стоило поспешить. Нет, восставшие оборотни, конечно, не прогонят даже незнакомую пони, но всё-таки ждут именно меня. Чем быстрее я там появлюсь, тем будет лучше.       — Рони! Ты вернулся, вернулся! — закричал Цехолион, не ожидавший такой быстроты.       Новость о возвращении пони-почтальона с подмогой разнеслась мгновенно. Многие оборотни облегчённо вздохнули: в свете последних событий нервы были на пределе, а теперь вместо призрачной надежды появился реальный шанс выжить.       — Я рассказал всем о случившемся, — Цехолион обращался и ко мне, и к принцессам, которым я его познакомил. — Как ты и предполагал, даже умеренные противники переписки поняли всю опасность и решились бежать вместе с нами. Ну, небольшая часть всё же ушла в Ридхин безопасными обходными тропами через каньоны, но за их жизни, даже если доберутся до туда, я не ручаюсь. Вещи собраны. Ко мне только что вернулись чейнджлинги, которых я отправил на осмотр улья. Никого не забыли. Все готовы отправиться хоть сейчас, но, конечно, переход в такую метель мы не перенесём. Сыщиков развязали и оставили здесь, правда, часть из них, осознав, что за провал их по головке не погладят, решилась бежать вместе с нами. Что с ребятами, которых я с тобой отправил? Они ведь живы?       — Они в полном порядке.       Теперь, успокоив друг друга, я задался следующим вопросом:       — А что, собственно, делать теперь?       — Оставь это нам, — сказала Луна. — Цехолион, сообщи, чтобы все готовились к отправке.       — Но вьюга…       — Вьюги не будет. Иди и скажи это, ещё добавь, чтобы пока что они слушались Селестию, а не тебя.       Бывший наместник лишь пожал плечами, но пошёл исполнять просьбу.       Через пять минут улей в полном составе стоял перед главным входом. Перевёртышам было жалко прощаться с Астлином. Большая их часть просто стояла в подавленном настроении, в страхе перед неизвестным, но были и те, кто, плача, целовал родные стены.       Я, принцессы, Цехолион и несколько других оборотней вышли в буран и повернулись в сторону Норд-Ривер.       — Ты знаешь, что делать, — обратилась Селестия к сестре. Луна кивнула и бесстрашно взмыла ввысь наперерез вихрям, быстро пропав из виду.       — Рони, советую отойти подальше, — принцесса солнца наклонила голову, будто собралась идти на таран.       Почти всем пони известно, как Луна, ставшая Найтмер Мун, использовала магию тьмы и луны не по прямому назначению, и к каким катастрофическим последствиям это привело. Однако я не припомню ни одного раза, чтобы Селестия подобным образом использовала магию солнца. Об этом не писали в учебниках, об этом не рассказывали историй.       А теперь я могу видеть это вживую. Что ж, у дня Горящего Очага всё ещё остались сюрпризы для меня в рукаве.       Рог аликорна ярко засветился жёлтым, и из него вырвался луч пламени, заливающий всё впереди. Сзади ахнули. Принцесса прервалась почти сразу же, и в результате образовалась очищенная от снега просека, по которой было легко бежать.       — За мной, новые жители Эквестрии!       Это было потрясающее зрелище. Тысячи чейнджлингов быстрым шагом шли вдоль дороги, покидая Астлин. Если кто-то падал, спотыкался, ронял вещи, другие останавливались и помогали неудачнику. Пурга, в начале слепившая глаза, вскоре по непонятной причине пропала, хотя вокруг шествия она, несомненно, была. Даже я не догадался, пока кто-то сзади не закричал:       — Посмотрите на небо!       Подняв головы, мы увидели синие вспышки, от каждого их удара тучи рассеивались, прекращая валить снег. Да, даже Луне было не под силу остановить всю метель. Но убрать хотя бы часть облаков, чтобы колонну не засыпало, она могла. И делала она это мастерски.       Взойдя на холм, Цехолион обернулся, я последовал его примеру. Пару секунд мы смотрели на опустевший улей.       — Знаешь, когда-то Астлин цвёл. А теперь он стоит точно мёртвый. Он ведь и взаправду погиб, Рони.       Я ничего не мог ответить, ведь не видел улей летом, в период его бурной жизни.       — Прощай, дом, — смахнув слезу, Цехолион продолжил шествие. Астлин был оставлен.       Навсегда.       Поход продолжался два-три часа. Принцессы по вспышкам магии следили друг за другом и работали слажено. Наместник, отбросив печаль, организовал наблюдение за колонной. Теперь, когда кто-то отставал, к нему сразу же бросались на помощь волонтёры, а не соседи, сбивавшие строй. Так мы пошли намного быстрее, и ещё до восхода солнца вышли к Норд-Ривер.       Увидев населённый пункт, чейнджлинги воспряли духом. Буря утихла, и теперь шёл лишь спокойный снегопад. Помощь принцесс больше не требовалась, ведь до Ванхувера была проложена дорога. Оставалось лишь довести улей до жилья, устроенного Твайлайт, и дело было бы сделано.       — Ну вот и всё, — Селестия повернулась ко мне. — Можешь идти отдыхать, Рони. Остальное мы сделаем сами.       — Но я должен проследить, чтобы их поселили и дали им еду! — я воспротивился. — Я заварил эту кашу, мне её до конца и расхлёбывать. Я не успокоюсь, пока не удостоверюсь, что у моих друзей — обвёл всю колонну копытом, — всё в порядке!       Селестия на мгновение закатила глаза и многозначительно посмотрела на Луну. Та кивнула и сказала мне:       — Пойдём, Рони. Надо поговорить.       Мы зашли в станцию. Там не было ни души. Куда делись Харт и Винди с остальными, я не знал.       Луна посадила меня на кровать. Только сейчас я понял, что в последний час не сделал ничего полезного, будучи лишь обузой. А ещё на меня накатилась сонливость.       — Ты храбрейший пони. Чем бы ни закончилось сегодняшнее приключение, оно окажет сильнейшее воздействие на будущее наших народов. И ты сыграл в этом решающую роль.       — Я как раз хотел спросить о…       — И ты заслуживаешь отдых, как никто другой.       — Но…       — Спи. — Луна прикоснулась рогом к моему лбу. Своего падения об подушку я уже не почувствовал, погрузившись в глубочайший сон.