half god half devil

      В открытое настежь окно врывался свежий прохладный воздух и лучи только-только поднимавшегося из-за горизонта солнца, отчего небо переливалось ярким оранжевым цветом. Кровать под телом Ремингтона стала уже тёплой, а потому, чтобы стало хоть немного легче, он снял майку. Полуголый, головой к выходу из комнаты, он лежал на своей двуспальной кровати и курил. Встать и покурить у окна казалось чем-то непосильно сложным. В конце концов, это его квартира, и он мог делать тут что хотел и где хотел. Никто не мог ему что-то высказать. Он же не маленький ребёнок.       Ремингтон час назад вернулся домой после ночной смены. Сил не было ни на что, даже на еду, потому он отправился спать. Но что-то не давало ему сомкнуть веки и провалиться в глубокий сон. Или не глубокий. Хоть какой-то. Пускай даже с кошмарами, но организм требовал отдыха. А Лейт не мог с собой ничего поделать: как бы не ложился, как бы не закрывал и открывал окно — всё не то. Сигареты, конечно, не успокаивали на самом деле, однако кто знал — может, самовнушение, что они помогали очистить мозг от идиотских мыслей, помогло бы?       Затяжка. Пустой взгляд в потолок, прослушивание различных звуков за окном, начиная от пения птиц и заканчивая рёвом машин, — куда они неслись в половину четвёртого утра? — и снова выдох. Дым улетучился вверх и растворился где-то в воздухе, оставив за собой шлейф из неприятного запаха. Ещё раз. И ещё раз.       Разум затуманился, он не думал ни о чём, но в то же время голова гудела так, будто была готова взорваться. Всё смешалось. Всё стало слишком сложно и запутанно.       — Ты почему не спишь?       Негромкий голос Эмерсона на пороге его не напугал. Рем выгнул шею, затылком уперевшись в мягкий матрац, чтобы взглянуть на Барретта. На его теле была белая полупрозрачная расстёгнутая рубашка и чёрные узкие джинсы, рваные на коленях, на голове — та же дурацкая шляпа. Он и не переодевался с тех пор, как пришёл домой из кофейни.       — Не могу уснуть, — ответил Рем, обратив свой взгляд в потолок. — А ты?       — Я не нуждаюсь во сне так, как ты. Могу уснуть, но незачем. — Эмерсон зашёл в комнату и сел рядом с парнем на кровати. — Кошмары?       — Нет. — Выдох. — Просто бессонница. Каша из мыслей в голове, всё такое.       — Я могу тебе с этим помочь.       — Не надо. — Его голос на удивление не прозвучал грубо. Скорее устало. — Скоро усну. Или днём отосплюсь. Работы всё равно нет.       Молчание. Ремингтон затянулся. Послышался смешок.       — А ты что, беспокоишься?       — Не забывай о том, что мы связаны, — напомнил Барретт. — Если ты перестанешь существовать, я сильно ослабну. А может и вовсе умру.       — Каким образом мы связаны? — решил спросить Ремингтон, потому что сколько раз Эмерсон уже говорил об этом, но толком он ничего не понимал.       — Я спас тебя тогда, помнишь? Залечил. Чтобы тебе было проще понять, скажу, что я отдал часть себя тебе. — Эмерсон с ногами забрался на кровать, поджал их, скрестил и обнял руками.       — Ого. — На лице Реми не было никаких эмоций, потому что не хватало сил даже на их проявление, но он был действительно удивлён. — На самом деле, я никогда не думал, что докачусь до... такого.       — Чего именно?       — Что меня спасёт какое-то старомодное чудо и будет со мной жить, выслушивая мои увлекательные истории и проблемы в жизни, как бесплатный психолог.       Эмерсон усмехнулся.       — Доброты тебе не занимать. — Он снял шляпу и отложил её куда-то на кровать. — Можно я лягу?       Ремингтон молча подвинулся, предоставив Барретту побольше места. Тот благодарно кивнул и лёг рядом.       — Тебя устраивает такая жизнь?       — Какая? — Лейт чуть выгнул бровь.       — Жизнь в страхе. — Эмерсон на пару секунд замолк. Он положил руки на грудь. — Даже несмотря на то, что у тебя есть я, и я могу защитить тебя, ты боишься.       — Тебя это не должно касаться.       — С того момента, как я залечил тебя в том переулке, меня касается всё, что связано с тобой.       Ремингтон раздражённо выдохнул и затянулся вновь.       — Он знает, где я работаю. Возможно знает, или узнает потом, где я живу. У него намерения вернуть меня и снова сделать своим послушным цепным псом. Было бы удивительно, если бы я не боялся.       — Почему ты не пойдёшь в полицию?       — У него там связи, отмажется. Думаешь, я не пробовал?       Тяжёлый, сочувствующий вздох.       — Не думал, что всё так плохо.       — Жизнь и так не сказка, а моя — ёбанная чёрная комедия. Цирк. Дурдом.       — Но ты всё равно понимаешь, что нужно что-то с этим сделать.       — Возможно.       — И?       — Что «и»? Я пока не знаю ещё ничего, отвали.       Молчание. Снова. Если бы им платили за то, что они часто неловко молчали, то стали бы миллионерами.       — Можно спрошу?       — Конечно.       — Кто ты такой?       Барретт улыбнулся.       — Не думал, что у тебя проблемы с памятью, — последовал саркастичный ответ. — Всё ещё Эмерсон.       — Я в том смысле... Что ты за существо? Ты говорил, что нет разделения на Рай и Ад, что это придумали мы, люди, чтобы нам было удобнее делить всё на чёрное и белое. Что ты не ангел, но и не демон.       Барретт молчал, а потому Реми продолжил:       — Ты можешь убивать, но также и возвращать к жизни. Толкал в темноту, чтобы вытянуть на свет. Читал молитвы, но разбрасываешься проклятиями направо и налево. Кто ты?       Эмерсон усмехнулся.       — Если тебе так проще, то я наполовину Господь, наполовину Дьявол. Но для тебя просто Эмерсон.       На лице Реми появилась усмешка.       — Выпендрёжник.       Ремингтон выдохнул дым и взглянул на Эмерсона. Тот также повернул голову к нему.       — Наверное, то что мы лежим здесь вдвоём, выглядит со стороны так по-гейски, — засмеялся Лейт.       — У тебя были отношения с парнями, так что я не удивлён.       — Я не гей! Я бисексуал.       Барретт вопросительно выгнул бровь.       — Это тот, кто может встречаться и с девушками, и с парнями. У вас не так обстоят дела, в потустороннем мире?       — У нас нет пола, — пожал плечами Барретт. — Мы просто влюбляемся. Или не влюбляемся.       — Интересная философия.       Эмерсон вновь пожал плечами. Для него это — обычно, но для Ремингтона это было чем-то новым и отчасти непостижимым. Ему никогда не понять всего, что пережил и чувствовал Эмерсон. Как бы ни пытался, как бы ни хотел.       Ремингтон снова затянулся. Барретт всё ещё с некоторым интересом глядел на человека, лежавшего рядом с ним. Возможно и правда это выглядело несколько «по-гейски», как выразился Лейт, но ничего такого Эмерсон тут не видел.       — Что? — спросил Рем, заметив, что на него пялились. Он повернул к Эмерсону голову.       Тот отрицательно кивнул головой, тем самым сказав, мол, «ничего такого». В следующую секунду рука Барретта легла на чужую тёплую шею. Ремингтон завис. Никакого ответа не последовало. Он просто удивлённо смотрел. Своим молчанием и отсутствием реакции тот позволил Эмерсону делать то, что думал.       Большим пальцем, всё таким же привычно холодным, Барретт провёл по шее Лейта. Мягко, осторожно. Его пальцы были грубыми, но прикосновения — особенно нежными. Почти чувственными.       Ремингтон тяжелее, медленнее задышал. Он немного приоткрыл рот, чтобы вдыхать больше воздуха в лёгкие, которые, казалось, сжимались, выворачивались наизнанку — иначе описать странную боль в груди он не мог.       Эмерсон осторожно переместил ладонь на его щёку, палец медленно провёл по острой, ярко выраженной скуле. Спустился чуть ниже и прикоснулся к пухлой розовой нижней губе. Ремингтон не сводил взгляда с ярко-зелёных глаз, на мгновение как-то необычно сверкнувших. Или показалось?..       Прикосновения мертвенно холодных рук были слишком, даже слишком приятными. Но всё хорошее никогда не длилось слишком долго — Эмерсон руку вскоре убрал.       — Ложись спать. — После он выхватил из руки Реми догоравшую сигарету, поднялся с кровати и выбросил её в окно. Забрал свою шляпу, напялив ту на голову. — Доброй ночи, Ремингтон.       Эмерсон скрылся за дверью и тихо её закрыл. Реми остался один, в непонимании и недоумении.       Он сейчас сделал что?!