Другой

      На горе Мьёбоку прошло около двух часов. Солнце, вначале ярко озаряющее окружающую местность, плавно двигалось к закату, что возымело свои последствия и в звуках жизни местной флоры, и даже в состоянии воздуха, что стал прохладней, но и влажнее. Однако три гостя-шиноби и жабы всё ещё вели разговор…       – Я не понимаю, – Менме приходилось прилагать усилия, чтобы говорить это спокойно и сдержано, хотя чем дальше, тем сильнее его бесила вся сложившаяся ситуация. – Вы хотите, чтобы я помог вам предотвратить мировую катастрофу и всех спас, – пусть это не говорилось настолько прямолинейно, но это было именно тем, чего от него хотели добиться, – при этом отказался от собственных, честно заслуженных трофеев, – резкий взгляд на риннеган в глазницах Нагато, – сотрудничал с сумасшедшим только что уничтожившим половину Конохи и пытавшимся вскрыть меня самого, и, будто, этого мало, я ещё должен изображать Наруто?       Последнее особенно сильно выбивало Менму из колеи. Если опустить всю словесную шелуху, ему предлагали не только поработать за «спасибо», вернее, за даже не оформленные в слова смутные обещания помочь вернуться назад, от него хотели, чтобы он откровенно прикрыл задницы самих жаб, которые что-то напортачили в своём обратном призыве и получили ту ситуацию, в которой он теперь находился. Более того, предложение изображать из себя крикливого идиота на протяжении нескольких месяцев было подано, как большое ему одолжение. Патриарх жаб на пару с малышкой Кацую, нацепив улыбку искусителя, пообещал по возможности прикрыть его и подтвердить ложь про то, что он — настоящий Наруто, словно это было чем-то, что должно быть ему нужно больше любого риннегана. И Узумаки просто не понимал! Все вокруг вели себя так, словно предложение и правда выгодное, а происходящее — адекватно, но сколько бы Менма ни пытался анализировать ситуацию, свои риски и потребности, он не мог найти предпосылок для таких выводов. И последнему ослу было понятно, что он не сможет на протяжении длительного времени изображать Наруто, тем более для людей, которые знают того на протяжении всей жизни. Не говоря уже о том, что и сами эти люди отличаются от тех, кого знает уже Менма, и отличия эти достаточно велики, чтобы проколоться уже в течении часа общения.       – Союзник будет лучше чем мертвец или трофей, что, хе-хе, и потерять возможно, – беспечно отозвался Гамамару. – А прикинувшись юным сурими, многих хлопот ты избежишь и подозрений.       – Я могу понять ваш интерес и даже не осуждаю, но… – с каждой минутой оинин всё больше убеждался, что совершил ошибку, согласившись на эту встречу, – вы явно не понимаете мой. Возможно, из-за общения с Наруто, вы видите во мне его, но это не верно. Я готов помочь в защите местной Конохи, в этом для меня есть логика, смысл и выгода, но отпускать с миром людей, ещё пару часов назад желавших мне смерти, это абсурд. Несмотря на всё сказанное тут, у меня нет ни единой причины им доверять и никакой веры тому, что они не попытаются вонзить кунай мне в спину. И уж тем более у меня нет причин выпускать из рук риннеган, особенно зная, что им может быть воскрешён Учиха Мадара.       – Как и у меня нет причин отдавать его тебе, – мрачно отозвался Нагато, сверля Менму взглядом. – Лучше он не достанется никому.       – Приемлемо, – не остался в долгу Узумаки, тем не менее, пообещав мимикой освежевать обоих членов Акацуки живьём и скормить души Синигами, если глаза действительно окажутся повреждены.       За прошедшее время, он успел более чем достаточно восстановиться для нового боя и, в принципе, оценивал свои шансы вырвать риннеган из глазниц истощённого инвалида, как довольно неплохие. Предельное ускорение и рывок давали ему практически стопроцентный шанс вырвать один глаз ещё до того, как бумага Конан взорвётся и взрыв достигнет нужного участка тела. Вот со вторым глазом уже было сложнее — одна рука у него точно будет занята блокированием контратаки, поэтому второй риннеган мог быть потерян, и именно поэтому Менма ещё не сделал свой ход.       – Не ссорьтесь, не ссорьтесь, – помахал им лапой со своего трона патриарх жаб. – В моём видении лишь действуя заодно вы добивались успеха и мира для всего мира. Но и помимо этой причины есть кое-что, из-за чего тебе не стоит спешить с пересадкой себе этих глаз, молодой Узумаки.       – И что это? – когда пауза в разговоре достигла уже третьей секунды, поторопил старика Менма.       – Риннеган — Великие Глаза — не каждый совладает с их силой. Мало иметь много чакры и сильное тело — нужны годы, чтобы освоить эту силу в полной мере. Лишь члены клана Учиха могут сократить это время, но даже среди них далеко не все совладают с единственным глазом, не говоря о двух. Тебя же пересадка лишь ослабит, сделав беспомощным на несколько лет, пока мозги, хе-хе, не привыкнут.       – Я знаю, как хранить органы для пересадки в физ-растворе — это не проблема, – возразил Менма, хоть и оставаясь внешне уверенным в себе, но внутри досадливо морщась. Такой поворот событий действительно был неприятным.       – Хо, ну коль ты столь серьёзен и пропитан негативом, то можешь сразу и сказать, чего задумал, м-м-м? – старый жаба хитро ухмыльнулся. – Задумал же чего-то, вижу я. Но, впрочем, можешь не стараться.       – М? – Узумаки моргнул. У него действительно роились в голове несколько мыслей о том, как можно обратить даже такой расклад к себе на пользу, но угадывать смысла многозначительных и нагнетающих фраз местных удавалось не всегда.       – Мы можем научить тебя сэндзюцу, как Наруто научили не далее, чем пару дней назад. Что скажешь на это, серьёзный оинин?       – Хм… – по всей видимости, жабам был по-настоящему нужен Нагато для каких-то своих пророческих целей, и Менма догадывался каких, ведь его самого никакой мир во всём мире не интересовал, Гамамару же явно хотел его получить. Другое дело, что в первую очередь парня удивило иное…       Когда они сражались с Наруто в его родном мире, тот владел сэндзюцу, но как бы ни были причудливы эффекты пространственно-временных техник, допустить, что за два дня Наруто мог дважды попасть в его мир, причём первый раз с Сакурой и зная о родителях, а второй раз — один и не зная… Или тут было какое-то смещение по времени, сместившее точки переноса в обратном порядке, или всё было ещё сложнее, чем он думал изначально.       – Хорошо, это меня устроит, – решив для себя поразмыслить об этом позже, всё-таки ответил Узумаки. – Когда начнём урок?       – Можно хоть сейчас, но сперва вам лучше договориться, – проскрипел патриарх горы Мьёбоку.       Менма встретился взглядом со своим соклановцем, увидев в фиолетовых очах того, что процесс этот будет долгим. Ожидания его не обманули — следующие четыре часа они обсуждали их дальнейшие действия, попутно выясняя отношения друг с другом. С горем пополам у них это получилось — он и Нагато договорились о временном союзе, хотя ни один не испытывал радости от личности нового товарища. Менме особенно сложно было не настоять на том, чтобы Нагато нанёс себе печать аналогичную печати побочной ветви клана Хъюга. Отпускать официального главу Акацуки без гарантии того, что риннеган не попадёт в руки главного врага было физически больно. И всё же, молодой шиноби пересилил себя. Пусть это было очень рискованно и глупо, но отказываться от шанса самому заполучить Глаза Мудреца Шести Путей, он был не готов. Даже если вырезать их придётся не из глазниц Нагато, это лучше чем полностью их потерять.       Так они и расстались, почти незаметно кивнув друг другу перед тем, как сложить печать овцы для обратного призыва. Было неприятно вот так покидать гору Мьёбоку, не получив обещанного обучения сэндзюцу, но логика жаб была убедительной — отправиться на обучение он сможет и чуть позже, когда в Конохе всё утрясётся и начнутся восстановительные работы, не нуждающиеся в его присутствии. Сейчас же появиться там требовалось практически срочно, как и обсудить с местными шиноби статус Менмы и его личность. Потому, заставив себя довериться обитателям горы, которые нуждались в нём отчасти даже больше, чем он в них, Узумаки согласился.       Чакра стоящего рядом с ними Гамакири начала медленно течь в его сторону, мягко обволакивая всё его тело и тело лежащей в его внутреннем кармане Кацую. Но пока перенос ещё не начался, парень не смог сдержаться и иронично усмехнулся, посмотрев на своих новых вынужденных союзников. Вот рядом с усталым, но вполне живым Нагато стоит его верная подруга Конан и провожает Менму нечитаемым взглядом. Чуть дальше и слева стоят две большие жабы-ниндзя и две маленькие жабы-медики, а посередине них на своём огромном троне-кресле восседает их глава, Гамамару-сан. Так же, в случае трудностей, Кацую должна была ему помочь всем, что знает. Как призыв Годайме Хокаге она знала многое, да и жабы были информированы обо всём, что касалось Конохи и парочки других соседних деревень, не хуже, а где-то и получше. Местный Джирайя был шпионом, одним из лучших в своём роде и очень сильно доверял жителям горы Мьёбоку. Вся его новая "команда" была как будто началом очень забавного анекдота, которые обычно рассказывали друг другу скучающие члены АНБУ. И в большинстве случаев такие анекдоты заканчивались смертью или чем-то похуже для всех героев истории. Это с одной стороны удручало, а с другой было для него чем-то вроде вызова. Будущее было непонятным, настоящее было туманным, а его прошлое осталось в другом мире. В такой ситуации он оказывался впервые несмотря на весь свой богатый жизненный опыт, а потому счёл, что действовать как он привык, в одиночку, не вариант.       – Благодарю, – обронил Менма, когда они оказались в знакомом лесу подле Деревни Скрытой Листом.       – Хмпф! – высокомерно приподняв подбородок, Гамакири исчез в клубках дыма. Он был весьма недоволен "непочтительным" отношением Узумаки к его главе на протяжении всей беседы, что оинин прекрасно чувствовал, но, по большому счёту, плевать на это хотел.       – Н-да, – прокомментировал парень, окинув взглядом свою изодранную одежду и мысленно проклянув весь призыв жаб, которые не дали ему ничего даже срам прикрыть.       Пришлось потратить мгновение, чтобы наложить на себя хенге целых штанов, а потом ещё минутку, чтобы сориентироваться на местности, после чего Узумаки взял старт в сторону Конохагакуре но Сато.       В пути он про себя отметил, что, исходя из положения солнца, времени тут прошло чуть меньше часа. Учитывая проведённое время на родине жаб в шесть часов, разница была около одного тут к семи, может к восьми часам там. Так как теперь у него был свободный доступ в Мьёбоку, это открывало кучу возможностей.       – Менма-кун, там, – на предупреждение от Кацую он едва не поморщился, но смог в последний момент сдержаться. День выдался нервный, и говорящий слизень на теле иногда выпадал из восприятия, что не могло не вызывать досаду на себя.       – Вижу, – он ускорился и быстро приблизился к группе ниндзя. Они были напряжены и готовы броситься в бой при любом неправильном движении. – Отставить, это я. Пэйн и его сообщник побеждены.       – Докажи, – изучая его активированным бъякуганом, потребовал Хьюга Неджи.       Он держался чуть впереди вместе с Рок Ли и Майто Гаем. Менма понимал его недоверие. Его одежда частично скрывала его кейракурей, неидеально, но достаточно, чтобы запутать любых обладателей додзюцу и не дать им увидеть его несколько иную физиологию. Даже сильно повреждённая она выполняла свои функции, так что Неджи видел тогда в лесу не то, что видит сейчас. Он потерял свою одежду при взрыве в бою с Конан, так что сейчас все его улучшения над самим собой были у выходца из клана Хъюга как на ладони. Это было нехорошо, но времени восстанавливать сложные печати не хватило, потому это было ожидаемо. Не сегодня, так завтра, это бы вскрылось.       – Он говорит правду, Неджи-кун, – вылезла из-под джонинского жилета Гая Кацую. После уже из кармана Менмы также показалась другая частичка призыва Цунадэ Сенджу.       – Аха-ха-ха, – громко рассмеялся Майто Гай, разряжая напряжённую атмосферу. Это у него прекрасно получилось, остальные сразу же расслабились и с улыбками убрали оружие. – Молодцом, НАРУТО! Что и ожидалось от ученика моего вечного соперника!       – Спасибо, Гай-сенсей, – в ответ Менма только слабо улыбнулся. – Но все поздравления потом, в данный момент ещё не всё закончено, у нас много дел.       – Вот это Сила Юности! Ты прав, ученик Какаши! Деревня рассчитывает на нас!       Зелёный зверь Конохи сорвался с места с глупыми криками про долг деревне и Силу Юности, на что остальные только вздохнули и последовали за ним.       «Вы прекрасный актёр, Гай-сан», – с грустью и с уважением к силе воли шиноби подумал оинин. Благодаря маленькому расстоянию он слишком хорошо ощущал эмоциональное состояние каждого человека в группе. Все они так или иначе потеряли близких и чувствовали боль и пустоту в душе. Вот только пустота в сердце Майто Гая была намного больше, чем у остальных. Но тот абсолютно ничем не показал своё душевное состояние ради морального духа остальных. Такую силу воли Менма очень уважал и ценил в людях.       – Поспешим, – обратился он к тихо стоящей и удивленно изучающей его Хинате. Благодаря своим глазам она тоже видела его насквозь.       – А-а-а?.. А, да, – опомнилась девушка и они оба побежали следом за остальными.