Другой

      «Гора Мьёбоку совершенно другая, чем у нас», – пришёл к выводу Менма, после пяти минут следования за тремя жабами к их главному старейшине и параллельно изучая местную фауну и жителей. Благодаря своим улучшениям на генетическом и энергетическом уровнях он мог глубоко понимать разницу между этим местом, горой Мьёбоку его мира и Конохой. Родина жаб этой реальности являлась местом плодородия и это были не просто слова. Это место просто источало чистейшую природную энергию, даже большую, чем в шедевре Шодая Хокаге — в Лесу Смерти. Для кого-то это было бы пустяк из разряда: «ну есть и есть», но для него, вставшего на путь становления биджу...       Вытянув руку вперёд, он ощутил нежные, обманчиво лёгкие ласки природной энергии и тут же сжал руку в кулак, отгоняя мысли об её использовании. Он был знаком с ней благодаря отцу и его учителю, но сам не умел её использовать даже в малых объёмах — так уж сложилась жизнь, что ему не предоставилось возможности обучиться сэндзюцу. Тем не менее, он знал достаточно, чтобы понимать, что шутить с ней не стоит даже ему. Наглядной иллюстрацией и доказательством верности такого мнения служили многочисленные статуи жаб встречающиеся им на пути по горе, и Узумаки примерно догадывался об истории возникновения каждой из них.       – Кто создал это место? – нарушил он тишину, когда простое наблюдение и осмотр местности себя исчерпали в плане получения информации.       – Гора Мьёбоку — результат трудов уважаемого Гамамару-сама и его самого первого и самого лучшего друга, – с огромной гордостью и почтением отозвался Гамарики. – Правда, он никогда и никому не называл имя этого друга.       – Интересно, – кивнул брюнет, скосив взгляд на шедшую справа Конан и парившего рядом с ней Нагато.       Тот все ещё был без сознания, но то ли кровь Узумаки была в нём чрезвычайно сильна, то ли аура этого места плодотворно на него повлияла, то ли всё вместе, но он был всё ещё жив и не спешил умирать. Или это было заслугой его подруги — та с помощью своих бумаг как-то умудрилась окружить тело друга лечебной чакрой. Судя по его ощущениям, её уровень ирьениндзюцу не дотягивал даже до D-ранга, еле-еле поддерживая жизнь красноволосого за счёт банального вливания энергии, без малейших точечных воздействий на повреждённые участки и стимуляции нужных органов и систем. Это при том, что даже начинающий ирьенин уже умеет воздействовать на конкретные органы по своему выбору, к моменту, когда освоит преобразование собственной чакры до придания ей целительных свойств. И всё же, сама задумка возложить сложное преобразование чакры в медицинскую на посредник-фуиндзюцу и тем самым реализовать своё главное преимущество относительно рядовых медиков, а именно наличие объёма чакры шиноби S-ранга, это было оригинально и довольно умно. Такая задумка, тем более осуществлённая в кратчайшие сроки и без подготовки, заслуживала уважения. Менма любил необычные, революционные идеи и подходы.       – Можно вопрос? – снова нарушил установившуюся тишину Узумаки, глядя на лицо девушки. Та явно не испытала удовольствия от внимания, но, спустя пару секунд, всё же вынужденно кивнула. – Кто он тебе?       – Ты хотел нас убить. Какое тебе дело? – всем видом демонстрируя нежелание общаться, сухо ответила Конан.       – Избавь меня от своей лицемерной неприязни, – слегка поморщился Менма, досадуя на чужую глупость. – Не я пришёл к вам в дом и устроил массовую резню, крича о том, что несу мир и справедливость. Имей смелость признать настоящие причины собственного положения, а не перекладывать ответственность на других.       – ... – куноичи молчала, бурля внутри ураганом эмоций, но всё-таки сумела взять себя в руки. – Ты не сказал, какое тебе дело.       – Нагато, несмотря на наше общее происхождение, общий клан, ничего хорошего во мне не вызывает. Глупый фанатик, имеющий у себя огромные запасы чакры и глаза мудреца шести путей, но неспособный реализовать весь потенциал. И рядом с ним ты, гений, способная на ходу придумать простой, но действенный план и способная нестандартно мыслить. Могу поспорить, ты за пять минут придумаешь план по захвату мира получше, чем мой дальний родственник, но ты, от чего-то следуешь за ним безмолвной тенью. Почему?       – Он – единственный смысл моего существования, – с показным равнодушием и холодом ответила Конан.       – ... – Узумаки скосил взгляд на застывшее фарфоровой маской лицо девушки, испытывая к её ответу странное чувство. С одной стороны, тот прозвучал более чем честно и вполне уместно атмосфере, но с другой... склонность жителей этого мира к мелодраматизму начинала уже жутко бесить. – Позволь бестактный вопрос, – его голос заставил куноичи едва заметно вздрогнуть, – зачем ты выбрала такую неоднозначную формулировку? В чём смысл давать мне такие намёки?       – Какие? – с таким видом и эмоциями, словно на самом деле не до конца его поняла, переспросила девушка. И это тоже не укладывалось у Менмы в голове.       – Что ты его любишь, как женщина. Почему просто не сказать, что он тебе, как брат и единственный близкий человек? Зачем это возвышенное нагнетание, провоцирующее собеседника на неверные выводы?       – ... – кажется, он поставил её в тупик, так как Конан не спешила отвечать, а в её эмоциях воцарилась малопонятная каша, почти вытеснившая агрессию в его сторону. Тишина длилась почти минуту, и только после этого девушка соизволила заговорить: – Отвлечь меня пустыми разговорами у тебя не получится, – и отвернулась, ещё сильнее укрепляя на лице выражение фарфоровой маски.       – На моей практике, обычно заболтать получается именно тех, кто говорит как ты, – со странным сочувствием к этой несчастной и явно сильно запутавшейся в жизни женщине, поделился Менма. Внутри он всё также был собран и готов к новому бою, но окружающая атмосфера и тот факт, что его риннеганы целы и невредимы, приятно грели душу. Настроение было приподнятое, поэтому он решил позволить себе каплю участия. – Однако, если ты настолько меня боишься и ненавидишь, что в упор не способна разглядеть вариант гарантированного спасения и для него, и для себя, то мой тебе совет: залепи своего друга ещё парочкой взрывных печатей, чтобы всё его тело и его глаза, в случае моего нападения, были изуродованы настолько, чтобы я до них не добрался.       Синеволосая едва заметно дёрнулась, но сохранила своё хладнокровие. Местный Джирайя был гениальным учителем — вырастить настолько сильного шиноби как Нагато и настолько искусную куноичи как Конан... Менма мысленно похвалил местного санина, вспоминая учителя его отца — нелюдимого, закрытого, но всё равно гениального в своей стезе шиноби.       – При разговоре с Гамамару-сама сохраняйте уважительный тон, – с почтением, с каким обращаются сыновья к любимому отцу, предупредил Гамарики. – Мы пришли. Он вас ждёт.       Жабы остановились, молча смотря на вход в их святая святых. Джинчурики направился к "Гамамару-сама", размышляя об иерархии местных. В своём мире он пару раз был на горе Мьёбоку, но вот встречаться с главой ему не приходилось, хотя фанатичное отношение жаб к их главе он в своё время отметил. С другой стороны, тут, в новом мире, отношение было чуть-чуть другим. Почти незаметно для обычного шиноби и для такого короткого знакомства, но всё же оно было как-то неуловимо теплее и без тех ноток болезненного фанатизма, которые он замечал у жаб-ниндзя в своей реальности. То есть, эти жабы тоже явно почитали своего старейшину куда сильнее, чем просто уважаемого и великого предка, но их эмоции были более здоровыми что ли. Гамамару в их глазах всё ещё являлся предком и наставником, а не живым идолом, хотя и близко подошёл к последнему.       – Я тебя ждал, мой юный друг, – прозвучал хриплый, с нотками веселья голос, когда он вошёл в огромное помещение. На огромном импровизированном троне из камня сидела на вид очень старая жаба с едва приоткрытыми глазами. – Присаживайся, у нас много тем для разговора.       Молча окинув взглядом помещение и не найдя ничего, на что можно было бы сесть, Менма снова взглянул на главу жаб. На первый взгляд, он не особо внушал, так как создавалось ощущение, словно он вот-вот умрёт. И в чём-то это было правдой, здоровье у жабы было не самым лучшим. Однако внешний вид был обманчивым — благодаря тому, что Менма был ближе к званию биджу, чем все остальные шиноби, он чувствовал природную энергию вокруг Гамамару. И эта энергия очень странно взаимодействовала с патриархом жаб, оинин не до конца понимал из-за чего и для чего, но его инстинкты шептали о близости того, чего он давненько не ощущал. Что Смерть дышит ему в спину своим холодным дыханием. Возможно, Гамамару и слаб здоровьем, но весь опыт и вся интуиция Менмы в один голос утверждали, что выдать перед смертью кое-что неприятное он мог. А значит в разговоре требовалось быть предельно осторожным.       – Один вопрос. Бамбук или Сурими? – с поддразниванием задал вопрос старейшина, как бы намекая на то, что знают только они двое. И с секундным запозданием, Узумаки понял, что это и вправду так. Проклятая полумёртвая жаба!       – Бамбук, – на его лице не дрогнула ни одна мышца, тон был спокойным, вот только его собеседник почувствовал вскипевшую в нём злость.       – Не злись, Менма Узумаки, – широко открывая глаза, сказал старейшина горы. – Это просто шутки безумного старика. У нас достаточно времени, но медлить всё равно нельзя. У тебя большие проблемы.       – Что с моими? – поняв, что старейшина действительно знает о его мире и не собирается шифроваться или отрицать этот факт, перебил его брюнет. – И где Наруто?       – Юный ребёнок из старого пророчества сейчас сидит и мирно ужинает вместе с твоими родителями. Юный Узумаки узнал правду о родителях недавно и он сейчас весьма удивлён. Он очень сильно беспокоится о ситуации тут, но в целом всё в порядке.       – А родители?       – Всё хорошо, можешь не волноваться. Наруто Узумаки имеет удивительные способности успокаивать и подбадривать своих товарищей. Ты и сам в этом недавно убедился, не так ли?       – Что теперь?       – Теперь судьба этого мира на твоих плечах. Я видел новое пророчество. Будет война, которую ты должен предотвратить... – жаба хитро прищурился. – Или возглавить. Или победить в ней. Всё это неважно, главное в этом — война. Остальное на твоей совести. А она у тебя теперь хорошая, не правда ли? Камабоко всегда был в этом хорош, но этот самый лучший.       Менма примерно понял почти весь спич своего собеседника, но последняя часть оказалась для него непонятой.       – Что будем делать с ними? – кивнув в сторону Конан и Нагато, спросил Узумаки и с сарказмом добавил. – Тоже поступим по совести?       Конан напряглась и невольно отступила назад. Её крайнюю нервозность можно было очень просто объяснить. Ситуация была патовая — она ничего не могла сделать, Менма на голову превосходил её, плюс, она находились в логове врага и её учителя, которого они убили. Ко всему этому, время играло против неё, её резерв восстанавливался куда медленнее чем у любого джинчурики, что уж говорить про джинчурики Девятихвостого, и при этом она тратила кучу чакры на поддержание жизни товарища, в то время, как Менма не тратил ничего. У неё был только один козырь, да и то — скорее бомба, которая больше заденет её и друга, а врагу доставит только некоторое неудобство. Если добавить к этому непонятный разговор с главой жаб и тот факт, что ниндзя часто использовали шифр для согласования действий против врага...       – Будущее размыто, но я вижу, ты один не справишься, – стал серьёзнее глава жаб. – Тебе нужны будут союзники. Хм... герой старого пророчества и герой нового, в этом что-то есть...       Узумаки с подозрением покосился на старика, для которого всё происходящее похоже было всего лишь каким-то видом развлечения на подобии театра, где он лишь наблюдает и смакует сюжетные повороты. И мысль о зрителе, который ещё и время от времени советует актёрам, как играть, Менме очень не понравилась. Ощущать себя развлекательным артистом на сцене было… неприятно. Его отец и учитель отца Джирайя-сан предупреждали его о пророчествах и наставляли никогда к ним не приближаться. Пророчества всегда несли с собой смерть и разрушения. Как пример можно привести предсказание со свитком в недавней истории с его двойником. Пророчество исполнено, но какой ценой? Здесь же он имел дело с тем, кто эти пророчества сочиняет постоянно, и ладно бы просто сочинял, как пустые сказки и бредни сумасшедшего, но ведь тут явно была замешана какая-то сила и сила эта действительно давала старику власть видеть то, что находится за гранью окружающей реальности.       Но как бы то ни было, главной целью его визита было не это.       – Как я могу вернуться домой?       – Не желаешь даже слышать? А как ты будешь действовать, если я скажу, что ты знаком с тем, кто развяжет Четвёртую Мировую Войну?       Менма замер, на краткий миг потеряв самообладание. Перед глазами пронеслись воспоминания о недавнем унижении от обладателя Шарингана. На мгновение ему даже почудился брюнет в балахоне организации Акацуки со спиралевой маской на лице, но наваждение прошло, а вот дикая, арктически холодная ненависть к тому, кто посмел управлять им, словно животным, осталась.       – Кто он?       – Этого я не знаю, – с нескрываемым довольством ответил Гамамару. – Так что ты выберешь, гордость великого шиноби или участь убежать как жалкий трус, юный Узумаки?       – Выкладывай, – отчеканил джинчурики. Стало кристально ясно, что в ближайшее время путь в свой мир ему закрыт и придётся защищать местный Лист, а значит и влезать во всю эту кутерьму с войной. Он не стал попусту терять время на злость по отношению к играющей свою партию жабе — изначально было глупо ожидать, что ему помогут за просто так. Понимая всё это, ему оставалось лишь стиснуть зубы и сделать вид, что подвешенная перед ним морковка сработала — качать права сейчас было не в его интересах.       По едва приоткрытыми, но не скрывающим своего удовлетворения, глазам жабы он догадался, что понимал расклад не один.       – Погоди, я не люблю рассказывать одно и то же по несколько раз, поэтому давай слегка подлечим твоего соклановца, – старейшина махнул рукой и в комнату как по команде зашли две жабы. Они осторожно приблизились к принявшей боевую стойку синеволосой женщине и увидев её реакцию замерли. – Не бойся, дитя, время ещё не пришло, его смерть будет в другой день.       Конан после долгих раздумий несмело отступила назад, но убрала только часть бумаг, оставив взрывные печати на теле красноволосого. Она старалась следить за всеми, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. Получалось отлично, но скрыть от Менмы истинные эмоции она не могла.       Тем временем, жабы сложили печать и их лапы окружило зелёное свечение медицинской чакры, после чего они приступили к лечению. Если приглядеться, можно было заметить что их руки были смазаны чем-то вроде масла и редкие капли падали вниз на открытую кожу Нагато. Через пятнадцать минут такого напряжённого оказания медицинской помощи очаг чакры ложного, как теперь смутно подозревал Узумаки Менма, лидера преступной организации по-новому вспыхнул, нивелируя последствия его киндзюцу Кетчура. В это же время лечащие жабы слегка сморщились и их вид стал намного хуже, а обладатель глаз Рикудо сэннина приоткрыл глаза.       – Конан? Где это м... – его соклановец осёкся, увидев окружающую местность и призывных животных. Вот только он ещё раз подтвердил уровень своей подготовки, быстро и самое главное верно оценив ситуацию и свои шансы выбраться из неё. – Что вам нужно?       – С выздоровлением, молодой Нагато. Не беспокойся, у вас теперь с молодым бамбуком общие цели и нет смысла в битве, – с детской непосредственностью ответил Гамамару. – Трём потомкам Рикудо нужно объединиться против врагов, порознь вы проиграете.       – Против какого врага? – сев на кресло из бумаг, спросил красноволосый. Он не верил жабе, однако Менма был обеспокоен совсем другим. Старший Узумаки испытывал какое-то непонятное смирение и полную уверенность в том, что он сумеет защитить Конан. Это было не к добру. Да ещё и эти слова жабы про трёх потомков основателя пути Ниншуу? Менма ненавидел сюрпризы.       – Учиха Мадара, – с непонятной ухмылочкой дал ответ жаба. – Он тот, кто станет причиной четвёртой и самой кровопролитной войны в истории шиноби. Эта война заберёт сотни тысяч жизней. И остановить его можете только вы, – и, видя, что это не убедило обладателя риннегана, добавил. – Человек в маске, выдающий себя за Мадару, очень скоро намеревался предать тебя. В моём видении он и живой Мадара стояли рядом... а ты и без меня знаешь что нужно для воскрешения мёртвых, не так ли?       Нагато после его слов на секунду замер, но затем, скосив взгляд на свою подругу и почти незаметно кивнув, согласился:       – Мы тебя выслушаем.       Гамамару на это только довольно прищурился и начал свой рассказ.