Неправильный ангел

      — Ой, да ладно тебе! Ничего такого не было, а ты просто всегда славился богатой фантазией, — Мими беззаботно болтает ногой в воздухе и ловко взмахивает пилочкой, подпиливая свои удивительно длинные ногти, которыми она большую часть времени сношает только его мозг. Вытянув руку перед собой, она, довольная работой, растягивает губы в улыбке. — Но Сэми довольно симпатичный.       Ветер вдруг ударяет мощным порывом, взлохмачивая её длинные волосы, и она, отплёвываясь, раздражённо кривится, в тот момент пока Ади довольно улыбается, чувствуя приятную прохладу на коже. Это доставляет ему сказочное удовольствие, шелест листьев своей особенной ритмичной музыкой льётся в уши и заполняет все свободное от глупых мыслей пространство. Это сказывается на нем положительно, и даже щуплая фигура Сэми будто выветривается из головы.       Летающие острова были одним из самых чудных мест во всем раю, которые он знал: всегда вечнозелёные, превосходно красивые, а главное со своими секретами, которые никто не может разгадать или просто не хочет им рассказывать. Тем более там, внизу, он никогда не видел столь необычных цветов, что росли здесь. Абсолютно красные, будто напитавшиеся кровью, или такие же чистейше белые, как невинная дева, они словно специально приковывали к себе взгляд, требуя сорвать их, однако чувство самосохранения говорило об обратном. Ади мог показаться безумцем, но ему все больше казалось, что эти острова — один сплошной огромный живой механизм с отлаженной системой: каждый его элемент — необходимое звено чего-то масштабного, жуткого и, главное — разумного.       — Не думаю, что я в здравом уме мог выдумать, как меня сначала совращает ангелок, а потом спокойно динамит, как Люцифер одну наглую сучку, — Мими напрягается всем телом и, видя, как на губах демона появляется нахальная усмешка, её лицо перекашивает от злости, закипающей внутри.       — Ади, — шипит она, оголяя клыки и сведя к переносице черные брови.       — Вот Ости не повезло, правда? — весело восклицает демон, за что получает мощный тычок локтем в бок.       — Бесишь, — пилочка сжимается в её пальцах до характерного хруста, и Мими, устремив взгляд на её остатки, закипает ещё больше. — Если все так, как ты придумал, — Ади корчит гримасу, а Мими хочется поддеть его посильнее за все те идиотские шуточки в сторону сына Сатаны, поэтому, договаривая, она резво вскакивает с места и взлетает, не давая продолжить диалог, оставляя его один на один со своими безумными мыслями, — то у него очень хуёвый вкус.       — Тебе ли об этом говорить, Мими. Люцифер — охуеть какая дерьмовая партия.       Ади разваливается на траве, скрестив руки под головой, и даже не смотрит в её сторону, уверенный в том, что гордячка Мими не обернётся и что сейчас она готова испепелить своим взглядом любого, кто попадается на её пути. А на пути у неё была Ости. Вот незадача. Демон скалит зубы в ухмылке и довольно тянется так, что хрустят кости, наблюдая за мерным течением облаков и несуразными полётами непризнанных, и все это поднимает ему и так хорошее настроение.       Он вспоминает, как всего несколько дней назад прошёл ритуал непризнанных, как камнем падал этот новенький — Энди, кажется? — и как повезло ему раскрыть крылья почти у самой земли. Хотя было бы весело посмотреть, как этот наглый мальчишка будет корчиться от боли. Слишком дерзкий для непризнанных, не знающий своё место, в какой-то мере это стоило уважения, но всему нужны разумные пределы. У новенького их не было, и именно за это его резко невзлюбили.       Сегодня удивительно солнечно и припекает так, что Ади даже изредка жмурится, когда яркие лучи слепят глаза. Такая очаровательная погода здесь редкость, и он наслаждается ей, пока может, пытаясь слиться с природой каждой клеточкой тела, впитать в себя запахи и ощущения, чтобы потом, когда настроение будет ни к черту, припомнить эти мгновения, в отличие от всего остального удивительно быстро приносящие ему успокоение. Демон вдыхает полной грудью, отмечая, что в глубине острова пахнет землёй, прелыми листьями и распустившимися цветами, и эта смесь запахов ему кажется невероятно приятной. Ади вслушивается в мерный стук своего сердца, зная, что гнетущая тишина здесь может быть разбавлена только редким пением птиц, шелестом листьев да грубоватыми взмахами крыльев. Ничего больше. И когда ничего из этого нет — становится страшно. Это место замирает, будто готовится к чему-то, готовится разом проглотить всех путников, что забрели сюда, и переварить, напитывая свой удивительный организм.       Вдруг небеса разрезают кипенно-белые крылья, ярко выделяющиеся на фоне серых оборвышей, и плавно лавируют промеж солнечных лучей. Чёртов ангел среди них кажется божеством, тёплым, излучающим своей не по силе щуплой фигурой умиротворение и кротость, и Ади чувствует, что закипает. Нервы сдают, хорошее настроение летит к Сатане на аудиенцию, а все из-за одного глупого, долбанного ангела, который решил сыграть с ним в игру, не объяснив правила.       Зубы сами собой сжимаются с такой силой, что, кажется, ещё чуть-чуть и раскрошатся к чертям, когда Сэми пролетает почти рядом с ним с миролюбивой улыбкой на смазливом лице и почти незаметно кивает головой в знак приветствия, будто не насмотрелся на него на занятиях.       Он всё выдумал? Ади бы ещё мог в это поверить, но тогда что сейчас было? Черт бы драл этого ангела.       От проскользнувшего в мыслях каламбура улыбка вновь расползается по губам, и Сэми, посчитав её адресованной ему, точно весь светится от счастья и выдыхает, взлетая выше, чтобы альтруистки помочь новеньким. Ади слегка отодвигает футболку и касается пальцами глубоких царапин на ключице и медленно ведёт по ним к плечу.       Нет, блять, он это не выдумал.       Ади не был идиотом, но и не отличался выдающимся терпением, поэтому вчера утром немного вспылил. Не так, чтобы сильно, но так, чтобы после этого у него на щеке остался красный след от чужой ладони и борозды от ногтей на плече. Ему просто надоело играть, особенно, если правила устанавливаются кем-то другим. А как игрок Сэми весь, целиком и полностью, был странный, какой-то эфемерный, то сам плывущий в руки, то рассыпающийся на малейшие частицы и утекающий сквозь пальцы, так незаметно и ловко, что оставалось только удивлённо уставлять глаза на эту маленькую фигурку и закипать от ангельской улыбки на лице. Сэми был неправильным, и Ади это заинтересовало. Раздражает.       Именно сейчас, когда ангелок даже не смотрит в его сторону, он может в упор пялиться на него, разглядывать во всех позах и подмечать мелочи, и, сам не понимая зачем, Ади себе это позволяет. Казалось бы, лучшего момента, чтобы отказаться от развлечения не придумаешь, но он всё глубже погружается на дно, изучает инструкцию к игре, крутит в руках коробку и чувствует, что тонет во всем этом, грязнет в тине, путается и не может всплыть.       Ади закрывает глаза, но белые крылья все равно мелькают сквозь сомкнутые веки, и демон не может сдержать приглушенного рыка. Ангелок…       — Может, ты прекратишь уже?!       Возглас получается на удивление более громким и раздражённым, чем он предполагал, и Сэми вздрагивает всем телом, повернувшись к нему лицом, и непонимающе глядит своими светлыми глазами непонятного оттенка. Они, как и ангел, были словно не от мира сего: то светло-серые, почти белёсые, прожигающие насквозь, переворачивающие все органы внутри и расставляющие их на свой лад, то молочно-голубые, вызывающие дрожь по телу и что-то тёплое, но не обжигающее внутри. Демон слишком долго мог их рассматривать, иногда нагло пялясь, чем вызывал смущение у самого Сэми и возмущение у его белокрылой компании, провожавшей потом Ади укоризненными взглядами. И также долго он мог представлять, какого они будут оттенка, если довести их обладателя до экстаза, заставить его биться в агонии, скулить и метаться, требуя большего. Но была проблема — ему чётко выдолбили куда-то на подкорку сознания, при этом не говоря ни слова, жёсткое «нельзя».       — О чем ты? — аккуратно спрашивает Сэми, отступая назад. Невинно хлопает своими блядскими длинными ресницами, будто и вовсе не понимает о чем речь, а глаза при этом темнеют, выдавая с потрохами, и Ади срывается, глупо, совсем по-мальчишески. Вскакивает с кровати, мгновенно оказываясь вплотную к хрупкой фигуре, которая, кажется, сломается от любого дуновения чуть более сильного ветра, — и эта неженка собралась участвовать в крылоборстве? Даже смешно. Однако всё-таки больше всего его распаляет то, что Сэми опять подпускает его слишком близко, хотя мог увернуться, ударить, оттолкнуть, но нет, он смотрит в его глаза с плохо скрываемой гордостью и превосходством, заставляя вздрагивать каждый нерв в теле демона от возмущения и злости.       — Прекращай свои игры, — яростно шипит Ади, и кулаки сжимаются так, что белеют костяшки. А Сэми, будучи ангелом, нахально улыбается как опытный дьяволёнок и снова невинно чеканит каждое слово:       — Не понимаю о чем ты.       Ади понимает, что переборщил, только когда с глаз медленно, будто играючи, слезает пелена гнева. Мутным, расфокусированным взглядом он смотрит в ошарашенное лицо ангела перед собой и чувствует, как рука сжимается на его шее. Жёстко, сильно, как в последнем бою, так, чтобы наверняка. Сэми хрипит, содрогается и до крови скребёт аккуратными ногтями по его плечу, прикладывая все силы, что ещё в нем остались, чтобы отцепить от себя чужую руку. Ади замечает, что кожа у ангела и правда слегка прохладная в отличие от его собственной, по-адски огненной, и ему нравится этот чёртов контраст. Хочется подмять ангелка под себя прямо сейчас, разложить на любой горизонтальной поверхности, пока он такой беззащитный, пугливый, с вытаращенными от страха глазами, и Ади уже тянется к пухлым губам, чуть ослабевая хватку, чтобы дать ему вдохнуть, как неожиданно получает размашистый удар крылом в бок.       Рука сама собой разжимается, отпуская жертву, и Сэми хрипит, с шумом втягивает в себя воздух, пытаясь выровнять дыхание, и кашляет, кашляет, кашляет. Так оглушительно, что, кажется, лёгкие бьются о грудную клетку, правда, это не мешает ему смотреть на Ади, как демоны смотрят друг на друга перед боем: грубо и с вызовом, полным отвращения к сопернику.       — Сэми, — Ади встряхивает головой, прогоняя наваждение, и пытается что-то сказать, но голос срывается от одного этого взгляда. — Я… Прости, я помогу.       Демон кладёт руку ему на плечо и хочет усадить на кровать, как вдруг щеку обдаёт пламенем, машинально заставляя дёрнуться назад. Боль от удара отдаётся где-то совсем глубоко в сердце, царапает его стенки, ехидно скребётся там, где вообще невозможно достать, и Ади злится ещё больше, но теперь на себя. Он смотрит на ангела слегка удивлённо, схватившись за горящую огнём щеку, а потом потупляет взгляд, понимая, что сам во всем виноват. Сэми трёт шею дрожащей рукой и, спотыкаясь, молча уходит из комнаты, картинно хлопая дверью и распространяя ауру обиды и злобы на ближайшие полкилометра. И все это говорит за него лучше любых слов, потому что он больше не возвращается. Ади не знает, где ангелок провёл целую ночь, но почему-то уверен, что не в одиночестве, потому что на занятиях он появляется в чужой белой водолазке с длинным воротом, чтобы скрыть следы на шее. Бе-сит.       Ади напрягается, когда чувствует порывы воздуха на теле от приземляющегося рядом ученика. Глаза открывать не хочется, пока перед ними стоит обиженный образ Сэми, пока мысли крутятся вокруг него, пока он думает, как извиниться. Сейчас ему даже кажется, что он и правда все это выдумал, что глаза у Сэми в тот момент были самые обыкновенные, а взгляд самым ангельским, и все, что он рассказывал Мими, все, что крутится в его голове — не больше, чем выдумки его воспалённого сознания. Но…       — Привет, — неуверенно раздаётся рядом, и демон распахивает глаза и косится на ангела, топчущегося рядом. Сэми явно волнуется, хотя Ади не понимает почему, и смотрит на него как-то искоса, с виноватой улыбкой на лице.       — Привет.       Ади приподнимается, заводя руки за спину, и указывает Сэми на место рядом с ним. Ангел мнётся, ковыряет мыском кроссовка землю, но спустя время аккуратно опускается рядом, правда, все равно на достаточном расстоянии. Атмосфера напряжённая, тишина давит, и все совсем не так, как демон представлял всего минуту назад. Они смотрят на небо, на непризнанных, и это кажется ему неправильным. Все кажется ему неправильным: все их переглядки, все касания, все ощущения, да даже то, что их поселили в одной комнате — все это, пиздец, как неправильно, но это почему-то никого не ебет.       — То, что было вчера… — разрезает тишину Сэми настолько слабым голосом, что складывается ощущение, будто он разваливается, покрывается трещинами прямо у него на глазах, а Ади ничего не может сделать, потому что сам в этом и виноват. Он проглатывает слова, переживает, и у демона сердце разрывается, ведь, не смотря на витающие стереотипы, у многих из его расы есть совесть.       — Я хотел бы извиниться, — резко прерывает его Ади, глядя на собеседника искоса, при этом не отрывая взгляда от худощавой женской фигурки в небе, неспособной правильно маневрировать и влетающей в стену башни уже какой раз, — за вчера.       Сэми смотрит на него слегка удивлённо своими блядскими ангельскими глазами, но весь светится от счастья. И Ади бесит, что эти чёртовы голубые глаза пользуются большой популярностью у девчонок, которые сравнивают их с небесами, восхищаются и тают от всей этой невинности, которой он пышет, — и которой просто не существует, Ади знает. Он не видит в них небо, скорее, водную гладь, манящую к себе, как самое чистое озеро с удивительно мутным дном. Даже сейчас он уверен, что втянут в какую-то очередную игру, которая ничем хорошим для него не кончится, но почему-то продолжает играть уготовленную ему роль с глупой улыбкой на лице и затягивающейся петлёй на шее.       — Я прощаю тебя.       От всей его фигуры лучится солнце и сквозит миролюбием, Ади это раздражает ещё больше. Он ощущает на своей кисти лёгкое прикосновение и садится прямо, позволяя сцепить свои пальцы с чужими. А те и не просят разрешения, стискивая его руку твёрдой хваткой, что ещё раз доказывает, что наглости ангелу не занимать. Пальцы у Сэми холодные, не смотря на жаркую погоду, и Ади он начинает казаться от этого ещё более хрупким, уязвимым ко всему окружающему его миру.       Демон оглядывается, стараясь выглядеть как можно более непринуждённым и незаинтересованным, и натыкается на взгляд молочно-голубых глаз, мигом поймавших его в свои омуты. И тогда Ади понимает, что глаза у Сэми ни чёртово небо и даже ни чёртово озеро, скорее, ёбаное бездонное болото, в котором он вязнет, идёт ко дну с устремлением идиота. И нихуя это не красиво, как расписывают девчонки, это раздражает, бесит до головной боли, разрывающей черепушку. Хочется затмить этот взгляд, заполонить поволокой, содрать миленькую улыбку с его лица, зацеловывая губы, но пока он довольствуется только тем, что тонкие холодные пальцы сжимают его руку, а сам ангелок смотрит с ним за полётами непризнанных, иногда сдавленно хихикая на особенно интересных пируэтах. А Ади не идиот и не хочет это стремительно рушить своими сексуальными порывами, но Ади и не отличается выдающимся терпением…