Неправильный ангел

      Ади не мог понять, как давно и откуда у него появилось такое стойкое желание во что бы то ни стало заманить ангелочка в свою постель. Может, когда они вместе прогуливались около парка Адама и Евы и травили шуточки про Фенцио? Сэми тогда был невероятно дерзкий, развязный, непохожий и ни на ангелов, и ни на демонов, словно белая роза на диком лугу, которую не ожидаешь встретить, но которая пробивается к свету назло каждому путнику. Всегда ли он был такой? Сам по себе? Ади не мог с уверенностью утверждать или, даже совсем недолго, разглагольствовать на эту тему, однако почему-то где-то глубоко в душе давно знал ответ — всегда.       Демон рывком поднимается с кровати и мерит комнату нервными крупными шагами. Всё, что происходит в последние дни, не укладывается у него, и даже чертовка Мими, порывшись в его памяти, сочувственно покачала головой. Их раса всегда брала, что хотела, без колебаний, а иногда и без права на отказ, но сейчас Ади вдруг осознал, что «брать» в случае с Сэми — не получается. Ангелок ловок и будто давно знаком со всеми демоническими замашками, что ставит его в тупик.       Ади мается от бессилия почти целую ночь, неловко крутится около пустующей соседской кровати, выводит кончиками пальцев резные буквы на переплётах книг и даже хватает одну, самую верхнюю в стопке, в руки, но потом, широко зевая, с грохотом бросает обратно — история рая никогда не приносила ему особого удовольствия. Он засыпает только под утро и, когда слышит тихий скрип открывшейся двери, уже не хочет размыкать глаза и выливать на ангела гневную тираду, придуманную за ночь. А потом она и вовсе теряет смысл — Сэми всё-таки имеет право на ночные вылазки, ангел он или дьявол, это его дело — мнение Ади тут явно не к месту.       — Выглядишь дерьмово, — приветственно усмехается Мими, стукнув его в плечо. — Неужели ангелок сжалился и ослабил оборону? — Ади молча зыркает на неё, заставляя девушку отступить, и агрессивно трёт покрасневшие глаза. Голова ненавязчиво гудит из-за бессонной ночи, а тело иногда подводит, поэтому мысль о сегодняшнем задании от Фенцио вызывает непосильную злобу. Спрашивается, ну почему именно сегодня, когда у него состояние перепившего глифта?       Фенцио осматривает толпу, слегка вытягивая шею, чтобы подметить задние ряды и хотя бы немного оценить количество собравшихся, а после зачитывает список, подзывая пары из учеников к водовороту. Ади приходит в себя, только когда Мими ощутимо пихает его в бок, что он даже слегка охает от боли. Ему хочется выругаться на демоницу, но та пресекает душевный порыв, недовольным взглядом указывая на Фенцио, который смотрит на него выжидающе, просверливая в фигуре дырку и, наверняка, надумывая себе больше, чем нужно, потому что внешний вид демона говорит сам за себя.       Ади неохотно пробирается сквозь толпу, вскользь замечая мелькнувший в толпе белоснежный оттенок, а потом всё же недовольно шипит, когда Сэми подстраивается к его правому боку, мягко выплывая из толпы. Для полноты счастья ему не хватало на задании только его. Лёгкой, пружинистой походкой ангел подходит к краю и притормаживает в ожидании, на что Ади только усмехается и, рывком подлетая к нему, впивается пальцами в плечи, утягивая вместе с собой в водоворот под дружный вздох толпы.       Их приземление нельзя назвать мягким, однако Ади повезло меньше: ангел валится прямо на него, вдавливая крылья своим весом в грубый асфальт. Демон ухмыляется, уже тянет руки к белым перьям, как Сэми грубо отпихивает его в сторону и слышит приглушённый смех вместо чужого сердцебиения, поднимается дёргано, и Ади кажется, что он даже готов выругаться, но всё-таки сдерживает себя.       — Идиот, — твёрдо припечатывает он, глядя на улыбающегося демона, так и не потрудившегося встать.       — Зато симпатичный.       — Спорное утверждение.       Демон недовольно фыркает, однако замолкает и, стремясь поскорее расправиться с чёртовым заданием и отдохнуть, скрывается, отправляясь на поиски нужного мальчишки. А того даже и искать не приходится, он сам выскакивает из угла, нервно теребя лямки рюкзака.       Когда задание подходит к концу и Ади довольно насвистывает себе под нос мотив заевшего в голове шлягера, день для него перестаёт быть таким уж отвратительным. Он забывает обо всём, представляет, как вернётся в школу и отомстит Мими за подколы в сторону Сэми, а потом уединится с какой-нибудь демоницей, но для начала он хочет дождаться своего соперника, у которого так перекосилось лицо, когда он понял, что сдаёт позиции. Ангелок не появляется удивительно долго, хотя, по расчётам Ади, уже давно должен был пройти по мосту, на котором он устроился. Демон пытается успокоить себя, мол, парень мог передумать и воспользоваться водоворотом в другом месте, кто его знает, однако сердце неприятно сжимается от плохого предчувствия и быстро-быстро бьётся о грудную клетку, подгоняя, само не зная куда. Сэми медленно плетётся к нему, выходя из-за угла, уже тогда, когда Ади хочет сорваться на его поиски, и демон понимает, что предчувствие в этот раз его не подвело.       — Что… Что с тобой произошло? — произносит он, сглатывая противный ком, застрявший в горле.       Ангел молча смотрит на него исподлобья, а после снова опускает взгляд, слегка пиная листья под ногами мыском ботинка. Кровавые пятна растекаются по его белоснежной рубашке замудрённой картиной, карманы брюк, от засунутых в них рук, окрашиваются в красный, а под скулой красуется свежая гематома. Сэми растрёпанный, помятый и словно убитый горем, делает вид, что ничего и не произошло, но и глаза на просьбу отказывается поднимать.       — Нарвался на хулиганов, — тихо шипит он, когда Ади доводит его терпение до одной из крайних граней, и уже хочет вызвать водоворот, как его хватают за руку.       — Хочешь сказать, тебе просто так морду набили? Даже если и так, ты что повлиять на них не мог?       Сэми всеми силами пытается отвести взгляд, пока у соседа срывает крышу и глаза начинают наливаться кровью. И демон ловит себя на мысли, что хочет добавить чёртовому ангелу: съездить пару раз по физиономии, чтобы у того мозги на место встали, а у него, Ади, сердце перестало болеть от жалкого вида этого идиота. Но вместо этого он хватает его вторую руку и сжимает так сильно, что Сэми кривится, и утробно рычит:       — Рассказывай.       — Заступился за мальчишку, — со вздохом произносит ангел через несколько минут, не в силах выдержать бурения взглядом. — Его избивали в подворотне, не смог пройти мимо, а повлиять на них всех у меня не получилось… Не знаю почему, — продолжает он, понимая, что Ади этого мало. Однако парень и не собирается его отпускать.       — Не смог повлиять на толпу подростков? Да что ты за ангел-то тогда такой? — Сэми на эти слова ощутимо вздрагивает, сжимается всем телом, но тот не замечает этого и говорит дальше. — Повлиять на людей нельзя только в трёх случаях: когда ты идиот, когда они слишком сильны или когда ты сам слишком эмоционально истощён. Каков твой случай, ангелок?       И не дожидаясь ответа, Ади со всей силы получает коленом по рёбрам и с хрипом выпускает весь воздух из лёгких, складываясь пополам. По груди быстро расползаются горячие языки боли, сжигая всё внутри до пепла, дышать становится нечем, и он сипит, со свистом пытаясь втянуть обратно в себя воздух. А освободившийся Сэми потирает покрасневшие кисти и горделиво поджимает губы, глядя на тщетные демонические попытки. Желание набить ему морду самому возрастает в Ади с первой космической.       — Мудак, — глухо хрипит он, держась за грудь, будто это смогло бы унять боль, на что в ответ получает скептическое хмыканье. — Я удивлён, как тебя ещё в школе не выебали.       Сэми вдруг вспыхивает, весь вздрагивает, давая понять — попал в самое не балуйся. Ади почти физически ощутимо чувствует всю боль, которую испытывает его соперник на эти слова, как резко, нейрон за нейроном, перегорают его нервные клетки, вытрясывая из него душу. Терзания медленно окутывают ангела и обгладывают, как черви падаль, выжигают насквозь, и он теряется, не знает, что делать, и просто откидывает их в сторону, но при этом прекрасно понимает, что это не так работает. Эти размышления всегда будут рядом с ним, устроившись под бочком, пока окончательно не раздробят его мозг кувалдой из сомнений, огорчений и несправедливости всего этого мира. Пока он не поймёт, что есть правильно.       А на Ади вдруг резко снисходит озарение, и он, с трудом выпрямляясь, тихо выражает свою мысль, уверенный в правоте. Его светлые глаза больше не имеют в себе ни капли злобы или обиды, лишь глубочайшее удивление.       — Это был ты, — Сэми смотрит на него слегка загнанно, непонимающе, и явно боится. — Тот парень в подворотне, ты защищал не его, ты защищал себя. Да, от своих мистических страхов, от прошлого.       Демон видел, как каждое его слово иголками впивается в тело собеседника, но не мог остановиться и всё говорил и говорил без остановки, глядя, как гримаса боли и отчаяния явственнее распускается на лице ангела. И когда он замолк, тишина обухом упала на обоих. Говорить больше было не о чем, он пересёк черту, залез туда, куда прохода ему не было.       Сэми твёрдо поднимает руку и водоворот утягивает его. Молча. Ади направляется за ним следом.       — Ну что? Как всё прошло? — Мими ловит его в коридоре через кучу времени после произошедшего, глядит испытывающе, и он горько выдыхает.        — Я пиздец как облажался.

***

      Следующие несколько дней становятся для Ади пыткой. Сухие разговоры, глупые переглядки и, главное, — отвратительная, давящая атмосфера обиды и напряжения между ними сводят с ума. Он сам несколько раз пытается вновь поднять этот разговор, даже извиняется, но их отношения от этого не теплеют ни на градус. Ангелок начал его сторониться, предпочитая компанию белокрылых, и даже в комнате старался не появляться, пока демон был там.       Однако теперь, благодаря всему произошедшему, Ади подпитал свои мысли твёрдой уверенностью, что Сэми в детстве били, а тот при этом никогда не оборонялся, о какой тогда сдаче уж вести речь. И он даже чётко может представить себе эту картину: маленький ангелок с ещё не окрепшими крыльями весь измазан в собственной крови и крохотные слезинки обиды катятся по его щекам, тем не менее он не проронит ни звука, лишь покрепче стиснет зубы, подожмёт свои пухлые, искусанные в кровь губы и начнёт чистить перья. И это будет повторяться снова и снова, пока учителя, родители, а может даже ученики, не поймут — бесполезно. Нельзя исправить неправильного ангела, который, улыбаясь самой своей ласковой улыбкой, вытрет кровь с губ и, с трудом поднимаясь от боли в рёбрах, по которым его колотили ногами, борясь с дрожащими, самовольно подгибающимися коленями, пойдёт прочь, волоча за собой подбитое крыло. Он — брак. А брак не чинят, брак выбрасывают.       И, кажется, именно поэтому Сэми в один момент наплюёт на всё, и, даже если до этого у него было желание измениться, стать гордостью мамочки и папочки, он плюёт и на это, становится самим собой, тем, на кого в раю пренебрежительно тычут пальцем и напутствуют детей учиться лучше, чтобы не опуститься до столь низкого уровня. Только вот мало кому можно будет доказать, что, несмотря на свою бунтарскую сущность, уровень у него несказанно высок: Сэми — не демон, он не отступится от своей ангельской сути, даже если наступить ему на горло, но Сэми и не ангел, потому что дух у него настоящего дьяволёнка, Сэми — особенный, настоящий, поступающий так, как считает нужным, а не как решило общество. Поэтому, если ангелок решил не появляться в комнате четвёртую ночь подряд, нагло выскальзывая за дверь, думая, что Ади не замечает, — то так и нужно.       У демона нервно дёргается верхняя губа и сжимаются челюсти. Из-за чёртового мальчишки он плохо спит уже около недели и до сих пор удивлён, как его всё ещё спасает кофеин. Ади перестал быть похожим на себя, стал помятым, грубым и быстро сдал позиции, что даже Мими начала беспокойно на него поглядывать, и только ангелку было наплевать.       Не нужно быть гением, чтобы понять, куда с таким рвением стремится его сосед, вопрос только в одном — к кому? К демону? Ангелу? Ади не исключал и непризнанных, и всё всматривался в фигуры каждого, к кому Сэми подходил, ловил любое, даже самое малейшее изменение в лице, движениях, и холодная ярость всё больше закипала в нём. Кажется, ещё давным-давно, в раннем детстве, он получил напутствие от своего папаши, — «Корми своих демонов по расписанию, иначе они сами найдут походящий ужин», — и только сейчас понял его значение. Из-за Сэми что-то оживилось внутри него, выбралось из долгого заточения в тесной, тёмной коробке, которую он тщательно охранял, переломало жгуты, перегрызло цепи, и сейчас грызло его самого, с тупой злостью косясь на ошейник, всё ещё туго сжимающий горло.       Ади смотрит на светлый ореол луны, закрытый тучей, и чувствует, как оно что-то выскребает в районе рёбер и злобно рычит то ли на хозяина, то ли на Сэми, то ли на себя самого, и он старается не подавать вида, что что-то чувствует, хотя лёгкие с каждым мгновением сжимаются всё натужнее. Демон замирает на месте, упирает взгляд в одну точку, и, кажется, остаётся в таком положении около получаса, пытаясь совладать с личным зверьём. Он позволяет ночному ветру трепать светлые занавески, взметать бумаги на столе ввысь, чтобы они, кружась, распространялись по комнате и чтобы Сэми потом раздражённо собирал их, укладывая в каком-то своём определённом порядке. И только когда небеса вновь становятся чисты, Ади нарушает равновесие и непонимающе вскидывает брови, осознавая, что не видит небесного светила — там сердце. Багровое, почти чёрное, истекающее такой же тёмной кровью и бьющее с перебоями, словно кашляющее, нет, выхаркивающее из себя токсины, и вот что странно, там будто что-то…       Ади хмурит брови, пытается прищуриться, чтобы хоть что-то увидеть, и, сам не замечая этого, переваливается через подоконник так, что почти не касается ногами пола, стремясь обнаружить… Дыру. Совсем небольшую, замеченную только благодаря очередному рваному удару сердца, но не в этом дело. Он пытается вытянуться ещё дальше, быть ещё ближе и вдруг отшатывается назад настолько резко, что обрушивает на пол стол. Ваза, по сравнению со стоящей в школе тишиной, бьётся слишком раздражающе звонко, а мутноватая вода из-под цветов быстро растекается по полу, направляясь в сторону книг ангела, которые всё также не аккуратной стопкой стоят у его кровати. С губ Ади срывается нервное ругательство, он слишком грубо ставит стол на место, что у того что-то громко трещит в районе перекладин, однако его это не заботит. Яркие цветы хаотичной кучей отправляются в урну, и демон понимает, что огребёт за это завтра сполна, потому что именно Сэми вчера притащил их, будучи таким счастливым, что аж тошно.        Ади вытирает воду, но пальцы всё равно как-то нервно подрагивают, а к окну, сколь бы это ни было нужно, не хочется подходить, потому что… Там что-то шевелится в дырке. Настолько злобное, что странно, ведь оно остановлено обычным ошейником. Тонкие длинные конечности, покрытые грязно-бурой короткой шерстью, узкая, неестественно вытянутая морда и полыхающие ни с чем несравнимой злобой ярко-жёлтые глаза. Оно выжидает, и Ади не уверен, что хочет проверять, на что оно способно в жутком, всеобъемлющем голоде. Сейчас он уверен только в одном: кофеин всё-таки не может справиться с его больным сознанием, которое всеми силами пытается заставить его поспать. Галлюцинации — не лучшее продолжение вечера, а значит, ему стоит отдохнуть.       Сэми возвращается почти под утро, весь пышущий свежестью и удовлетворением, и у Ади сердце замирает от ожидания новых копошений зверья, однако оно молчит и благосклонно разрешает ему вести. Ангел идёт мягко, на носочках, и ловко юркает под одеяло, даже не потрудившись снять с себя обувь, вздыхает по-настоящему счастливо, и вот тогда оно передумало и заворочалось внутри демона. Оно хочет его сейчас, невзирая на сопротивление, дальнейшие проблемы и полный разлад. Оно. Хочет. Его. Прямо. Сейчас.       Ади медлит, терпит дикий скулёж внутри, отчётливо пробивавшийся прямиком в мозг, и яркие взрывы боли где-то под печёнкой, из-за которых в голове настойчиво звучит требование укусить заветный плод хотя бы разочек. Вместо этого он, упираясь пустым взглядом в потолок, спрашивает грубым, охрипшим от переживаний голосом.       — Где ты был?       Сэми от неожиданности подскакивает на кровати так высоко, что та после прогибается с жутким скрипом. Он молчит пару минут, пытаясь уверить себя в том, что ему послышалось, и, кажется, даже не дышит, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание, и тогда Ади повторяет вновь.       — Где, чёрт возьми, тебя носило?       — Решил прогуляться с утра, — неуверенно доносится с его стороны, и демон, свешивает ноги с кровати и садится. Голова из-за очередной бессонной ночи невыносимо раскалывается, будто у него под черепом обосновался табун диких лошадей, и Ади вымученно взлохмачивает волосы на затылке, впервые за всё время привычно огрызаясь:       — Сразу с ночи решил выдвинуться на утреннюю прогулку? Я надеюсь, она хоть красивая?       — Кто?       Демон усмехается, смотрит на нерадивого любовника, пытающегося выпутаться одной ногой из одеяла с лёгкой иронией, и вообще не понимает, что в нём нашёл, а потом на свет появляется взъерошенная макушка и всё встаёт на свои места. Какой же сука, блять, невыносимо красивый. Особенно сейчас, такой по-домашнему растрёпанный, раскрасневшийся. Да, чёртов ангел может легко подмять под себя, оставаясь при этом девственно-невинной жертвой с блестящими, кукольными глазами.       — Кто-кто, ради кого ты так нагло крадёшься по коридорам школы, маниакально желая получить по шее от учителей, — Сэми скашивает на него непонимающий взгляд и чуть хмурит брови, и тогда Ади улыбается его такой милой наивности и ласково тянет: — Подружка, котёнок.       — А какая тебе вообще, спрашивается, разница?!       Ангел вспыхивает так неожиданно, что у Ади даже не сразу получается сориентироваться, чтобы найти, что сказать, а собеседник в этот момент всё распаляется несвойственной ему обидой и злостью, которая копилась, наверное, все эти дни, и которую он незамедлительно выплёскивает.       — Почему я должен перед тобой отчитываться? И кто ты такой, чтобы устраивать мне головомойку на тему: где я и с кем? — Сэми подскакивает на ноги, мерит комнату широкими шагами и, хоть и сыпет вопросами, не даёт ему и слова вставить. — Прекрати строить из себя заботливого папочку, сам разберусь! Ты не в праве это решать.       В этот момент демон внутри него не выдерживает, скребёт когтями небывало сильно и вгрызается в плоть зубами, что, кажется, отдаёт до самых кончиков пальцев: Ади боится признаться самому себе в том, что ему дико страшно подчиняться воле собственного внутреннего «Я», но, когда по всему телу проходит вибрация от рыка свирепого, озлобленного на всё живое зверя, который не получает, чего хочет, он не может не послушаться.       Сэми удивлённо смотрит на него с всё ещё открытым ртом, явно давно позабыв, что собирался до этого сказать, и даже не пытается сопротивляться, когда Ади всем телом прижимает его к ближайшей колонне и фиксирует голову, не давая возможности отвернуться. Вся ситуация кажется ему невероятно бредовой, он явно не ожидал такого эффекта от сказанных слов, и возможность здраво мыслить приходит к нему только тогда, когда перед глазами мелькают собственные воспоминания. И не придумав ничего лучше, Сэми просто закрывает глаза. Чернь заполняет его взгляд и гостеприимно приглашается в мысли, и вот не остаётся ничего, кроме сбивчивого дыхания у него на шее и рук, которые всё жёстче сжимают подбородок и давят на плечо, не давая вырваться.       Кажется, они стоят так целую вечность, вслушиваясь в сердечный ритм друг друга и старательно ловя неровное дыхание. Сэми чувствует, как из-за неудобной позы ноют крылья за спиной, как холод камня пробирается под кожу, но это не входит ни в какое сравнение с жаром, поступающим от Ади. Он заполоняет собой всё пространство, заставляет дышать чаще и будто устраивает ему свой маленький личный ад, от которого хочется уйти, а лучше сбежать, но Сэми стоит, ни разу не шелохнувшись, и ловит на себе пытливый дьявольский взгляд почти физически ощутимо. И только когда до слуха доносится довольное хмыканье, мышцы под рубашкой напрягаются, а глаза невыносимо хочется открыть, ведь его дико гложет невозможность оценить ситуацию.       — Ну ладно, ангелок, — насмешливо тянет Ади и, помедлив, всё-таки позволяет себе маленькую шалость: наклонившись к оторопевшему парню, он ловко ведёт языком по его ушной раковине, чувствуя, как Сэми вздрагивает и слегка поёживается то ли от страха, то ли от желания. — Давай заключим небольшую сделку, м? — Ади слегка дует на влажную кожу, что отдаётся холодом и толпой мурашек по всему ангельскому телу, и заводит его ещё больше.        Сэми всё ещё не хочется открывать глаза, но обнаглевший демон, крутящий прядку его волос в пальцах, начинает подбешивать, заставляя неохотно поинтересоваться, разомкнув веки:       — Что за сделка? — Ади улыбается своей излюбленной нагловатой улыбкой и, по мнению Сэми, находится слишком непозволительно близко — способность видеть происходящее не принесла ему никакого удовольствия. Демон наклоняется и говорит в самое ухо, и этот манящий шёпот медленно течёт будто прямиком в сердце, минуя всё остальное, соблазняя и не принимая отказа.       — Сегодня занятие по крылоборству, — Ади ласково ведёт тыльной стороной ладони по его щеке и пытается не сорваться, хотя чувствует бешеный голод и манию зверя, колотящего лапами прямо в грудную клетку и дробящего её на мелкие осколки, за что ангелу надо бы сказать ему «спасибо», но в этот момент Сэми хочется только поймать нужный ритм и укусить до крови за наглость. — Давай сыграем на желание.

***

      — Ты сейчас шутишь? — у девушки вытягивается лицо, а рот так и остаётся полуоткрыт в немом удивлении от всей происходящей ситуации, в которую её посвящают. Прямо сейчас ей хочется от души врезать нерадивому ангелу, решившемуся на подобное безрассудство, но вместо этого она только повышает тонкий голосок ещё на полтона и вскрикивает: — Ты действительно согласился на сделку с демоном?       Сэми молчит, не потому, что не знает, что ответить, а потому, что не считает должным раскрывать свои мотивы, подбившие его на эту чёртову затею. Заводя руки за спину, он вытягивается на крыше, закрывая глаза и подставляя лицо тёплым лучам солнца, пока девчонка не отрывает от него взгляда, в котором большими буквами мигает клеймо «Сумасшедший», и почему-то его это забавляет.       — И… И что ты собираешь делать? — Сэми улыбается, оголяя ряд белых зубов, и невероятно сильно хочет без объяснений вскочить с места и улететь, закрепив за собой прозвище, но какая-то внутренняя сила удерживает его на месте, не позволяя оборвать диалог таким нетактичным способом.       — Как что, Адрия? Играть по его правилам, конечно, всё-таки я уже дал согласие. Кстати об этом, может, потренируешься со мной до занятий?       — Осталось не так много времени, — она боязливо ведёт плечами, пытаясь ни сколько отговорить его, сколько убедить себя выйти на бой, разминая только недавно выросшие после драки крылья. — Ты уверен?       Сэми слегка склоняет голову и разворачивается в её сторону, ощущая страх и призрачную боль, которая преследует Адрию с момента избиения — ему правда не хочется бередить старые раны, но он и не может смотреть, как воспоминания об этом губят её. Поэтому ангел нежно, подбадривающе улыбается и протягивает девушке раскрытую ладонь, в которую она, покусав губы, всё-таки нерешительно вкладывает свою. Их полёт плавный, какой-то поистине интимный, и Адрия расслабляется, отдаётся течению ветра, ласково треплющему её белые перья, а потом и вовсе неосознанно смеётся. Слыша, как Сэми подхватывает смех, на душе девушки становится совсем безмятежно, и, кажется, крылья уже не болят как прежде, только вот в бой вступать по-прежнему страшно.       — Чёртов ангел, — цедит Ади сквозь зубы, сложив руки на груди и наблюдая за телячьими нежностями почти с самого начала, на что Мими заливается громким смехом, вставая рядом. — Как думаешь, может это он к ней по ночам бегает?       — Ох, не знаю, Ади, — хихикая, произносит она. — Красивая парочка, не правда ли?       Демон смотрит на неё испепеляюще, в надежде выпотрошить из стервы душу, если та имеется, и Мими вновь разражается звонким хохотом.       — Я смотрю, ваши отношения снова нормализовались после того, как ты без спроса распотрошил его больные места?       — Сам, блять, не знаю, Мими. Понимаю только одно — происходит какая-то явственная хуйня.       Когда всё уже готово, когда Фенцио нервно прогуливается по парку, одёргивая полы своего плаща, и они одним мощным рывком взметаются ввысь, всё перестаёт существовать. Воздух обжигает лёгкие, порождая кашель, заглушаемый каждым где-то в самом основании глотки, и Ади первым делает мощный удар, сразу дезориентирующий противника. Сэми первое время копошится, однако не остаётся в долгу и, проворно оказавшись за спиной, ударяет куда-то в основание крыльев, из-за чего те машинально подгибаются от боли, и тело резво устремляется вниз, останавливаясь почти у самой земли только волей везения.       Их борьба ни на йоту на таковую непохожа, сколько бы они не доказывали друг другу обратное. Вспыльчивые, резкие рывки Ади, от которых воздух разрезается тёмными крыльями с глухим хлопком, и мягкие, плавные манёвры Сэми, что даже драться умудрялся с какой-то удивительной ебучей эстетикой, — всё это больше походило на танец. Грубый, страстный, но при этом ограниченный какими-то их собственными рамками, благодаря чему оставался целомудренно чистым.        Ади не понимает, когда наступает тот момент, из-за чего он жёстко валится на землю, ощущая адскую боль в спине и, наверное, множество ушибов крыльев, а Сэми мягко приземляется следом, не в силах сдержать победной улыбки, заставляя вкусить горечь поражения в полной мере. На их пару удивлённо смотрит даже Фенцио, однако не говорит ни слова в поддержку, лишь едко хмыкает и отворачивается, снова устремляя взгляд в небо. К ангелу уже спешит его подружка, довольно помахивающая рукой, и Ади распирает от душившей его тупой, бессильной злобы, когда Сэми наклоняется к нему и говорит:       — Ты должен мне желание.       — Ну да, я же до сих пор этого не понял.