Неправильный ангел

      Ади насвистывает известную только ему мелодию, постукивая ногой по камню, которым выстелена темница. Кажется, он сидит здесь уже больше суток, если брать в расчёт то, что небольшое помещение вновь окрашивается красноватым цветом, оповещающим о закате. Наложенные на башню заклятья, мешают ему пользоваться своими силами, да о чём тут, даже энергию узнавать!       Свист резко обрывается, прерываясь приступом сухого кашля, который ещё больше раздирает глотку. Он пытается откашляться, но с каждым разом это становится всё труднее, а приступы — всё длительнее, что демон просто боится в один момент задохнуться, но, не в состоянии прекратить тешить свою гордость и злить стражей, снова начинает насвистывать — этот мотив он, кажется, подцепил у людей.       Из разбитой недавно губы снова течёт кровь, видимо, слишком резко дёрнул и порвал мельчайший слой клеток, что успел залатать рану, и Ади хищно слизывает её, иногда даже прикусывая зубами, чтобы получить больше — ему невыносимо хочется пить. Лёгкие жжёт огнём, дышать становится всё сложнее, воздух втягивается с гулким свистом, но похож он на горячее марево, неспособное утолить потребность. Раздробленные рёбра иногда остро тычутся куда-то под дых, и тогда Ади охает, жмурит глаза до ярких вспышек и не двигается ещё минут десять. В этой чёртовой клетке даже регенерация, похоже, работает через одного.       — Ади? Ади! — гулко слышится сбоку, и демон чуть ли не хнычет уже от того, как ему надоел этот чёртов голос. — Прекрати делать вид, что не слышишь меня.       Встать ему тяжело, но он всё-таки поднимается на подрагивающих ногах, хватаясь за грудь и кривясь от боли. Подходит к широким железным прутьям, за которыми стоит ангелок, пряча виноватые глаза, и хочет огрести ему пару раз по наглой морде, но вместо этого медленно оседает на пол, сложив ноги лотосом, не в состоянии долго стоять.       — Что на этот раз? — горло дерёт, а голос до неузнаваемости грубый, хриплый и, наверное, до ужаса жалкий. Да и весь он сейчас жалкий, что бы из себя не корчил из последних сил. — Избил ещё одного стража? — ухмылка выходит едкой, грубой, ни капли не его типичной.       Сэми мнётся, выкручивает себе пальцы до хруста, а потом нервно плюхается на пол рядом, прислоняясь лбом к железу. Ади понимает, что вид у этого ангелка не лучше, чем у него самого: весь помятый, осунувшийся и, кажется, даже побитый. Посетитель вздыхает, собирается с мыслями, а потом тихо говорит:       — Прости меня.       Ади хочется заметаться по камере, словно дурному, кричать, звать стражу, но его состояние ему не позволяет, и он просто сжимает руки в кулаки и смотрит на него. Он не понимает, почему так злится: потому что опять влип из-за него, или потому что ангелок заступился, влез в драку, или потому что он, будто под морфием, взял всю вину на себя, выгородив идиота, сделав его чистым. Сэми шугается, но стоит на своём и глаза не отводит, хоть и дрожит всем телом. Ади громко выдыхает и заходится в хриплом смехе, отдающем болью под рёбрами. Он не может на него долго злиться после пройденного, после того, как тот носился, пытаясь выбить ему послабления, после того, как обдумал всё происходящее, не отвлекаясь на мелочи. Он перебрал всё, с самого их первого взгляда, и даже обида, вспыхнувшая на крыше под катализатором чувств, оставила после себя лишь горечь на языке, ведь то, что ангелок скрывал, действительно могло быть не для его глаз. У Ади тоже секретов вагон и маленькая тележка, но тогда… Тогда он был на взводе, начудил только разгребай. Сэми дурак, да, никто не спорит, но Ади не лучше.       — И почему же всё-таки из всех ангелков, из всех демонов мне выпал ты, а? Чёртова головоломка без решения. Кроссворд без ответов.       — Ади… — недовольно восклицает Сэми.       — Ой, да ладно тебе, — машет рукой демон. — Не строй из себя благородную барышню, ты же сам всё заметил, если и сам не создал.       Пленник растягивает улыбку, оголяя зубы, покрытые кровавой пеной, которую тот старательно сглатывает, а ангел отводит взгляд, делая вид, что заинтересован выходом, и это для Ади лучшее подтверждение всех слов и догадок. Он тянет руку сквозь прутья и притрагивается горячими пальцами к его щеке, и хоть тот и дёргается, от касания не уходит. Демон оглаживает кожу, приятно холодящую кончики пальцев, и понимает, что теперь точно окончательно влип, ведь только это уже заставляет его вспыхнуть. Теперь у них у обоих нет шанса выбраться из созданного лабиринта из чувств и недомолвок, теперь только вместе, крыло о крыло. Ади очерчивает линию губ и давится воздухом, когда Сэми приоткрывает их, будто случайно касается подушечек пальцев горячим языком, а сам косит взгляд, как он и думал, слегка потемневший, затуманенный, блядский.       — Вот выйду я отсюда, — тихо проговаривает демон, а в ответ ловит только ухмылку, открывающую всю душу ангелка, который уже даже не скрывает своего желания и силы. Он медленно наклоняется ближе к прутьям, прижимая своей ладонью руку ближе к щеке, сам ведёт ей ниже, опуская к шее, ключицам, и Ади готов поспорить, что сейчас задохнётся. Сэми улыбается, зовёт к себе и тогда пленник склоняется так, что ощущает опаляющее кожу дыхание.       — Я нетерпелив, — только и выдыхает ангел, чтобы услышал его только он, и у демона срывает крышу настолько, что, кажется, даже чёртова темница не особо помешает ему прижать Сэми ближе, кожа к коже, чтобы полностью впитать в себя, переломить рёбра и не отпускать, пока он полностью не пропитается его энергией, чтобы его пернатые друзья видели, чувствовали и неимоверно злились.       Но ангел, как и открывает свою истинную сущность, так же быстро и закрывается, отдёргивает руку и поправляет одежду, натягивая на лицо милейшую улыбку, будто бы и не он только что корчил из себя последнюю суку.       — Выглядишь хуёво, — беспечно говорит он, поправляя ворот рубашки, — как и всегда.       Ади дышит через раз, глубоко вдыхая воздух ртом, а потом чувствует, как что-то тычется в его руки и открывает глаза, в которых скачут искры. Сэми суёт ему маленькую бутыль, и, не будь он так слаб, то оттолкнул бы его руку, если бы и не на голову вылил содержимое за такие выкрутасы, просто потому, что пора было начинать его воспитывать, но вместо этого демон засовывает свою гордость куда подальше и, открыв крышку со смачным хлопком, залпом выпивает лекарство. Чистая энергия растекается по его телу вместе с болью, опутывая каждый нерв, в попытках восстановить оболочку. Ади шипит, ударяется головой о прутья прямо напротив ангелка и сквозь плотно сжатые зубы проговаривает, чтобы хоть как-то отвлечься:       — Как… Как ты сюда забрался?       — Договорился с Мими, — пожимает тот плечами. — Она хорошая, хоть и избила меня чуть ли не до полусмерти, когда я к ней заявился. Она дорожит тобой, Ади.       — Да, — тянет он, усмехаясь. — Малышка Мими боевая, странно, что она вообще оставила тебя в живых после такого. И что же она? Побежала договариваться с папулей?       — Отвлекает стражей.       Ади кривится, но опасений вслух не говорит, ни к чему. Девчонка гордая, всё равно бы не послушала, поэтому он её и любит. Своя. Сэми же, наоборот, хоть и хочет показаться смелым, весь дёргается и мотает головой на каждый шорох, что демон не выдерживает, вздыхает и, задав последний вопрос, гонит его прочь.       — Как там этот страж?       — Восстановился, — смешавшись, бормочет ангел. — Всё ходит, смотрит на меня, но молчит. Надеюсь, проблем от него не будет. Ведь если бы он хотел рассказать о том, как всё было на самом деле, то уже сказал бы, да?       — Ну, а если и будут, ты ему опять челюсть сломаешь, правда, сладкий?       — Да пошёл ты! — резко вспыхивает тот, вздёргивая подбородок. — Как нам вообще угораздило тогда нарваться на этого нового попечителя школы, теперь только и делать, что ходить оборачиваться.       — О, Сэми, да ты сам-то себе веришь?       Улыбка у Ади кошачья, а мысли в голове дерзят друг другу, ведь если этот новый ангел теперь ошивается по школе, то концертов ему можно будет закатить немало на радость себе, Сэми и самому Шепфе.       — Чёрт бы тебя драл, Ади!       — Это уже больше по твоей части.

***

      Из темницы Ади выходит только спустя недели, измученный, грубый, ловящий усмешки на свою персону даже от учителей, и тогда назло всем он разбавляет свой обычный образ белоснежной футболкой, которая раздражает каждого встречного, приковывает к себе взгляд средь чёрных одежд, а Фенцио, и подвергшего его наказанию, выводит из себя. Однако сделать тот не может ничего, потому что никакого оправдания уже его агрессии не будет. Что он скажет? Что белая футболка олицетворяет усмешку над всей расой? Да это просто смешно. Таким образом, следует, что и чёрные пуговицы или ремни у ангелов также разжигают войну.       Спустя какое-то время демоны вновь тянутся к нему, но, даже не смотря на усмешку, постоянно играющую на губах, смотрит он на них холодно, больше не подпуская к себе каждого, притирается, и при любом удобном случае норовит прижать Сэми к себе, выказывая всё своё отношение к правилам школы и сплетням, окружающих их персоны, словно пчёлы мёд. И как бы это не было смешно, больше всего после пройденных испытаний демону попадает от Мими, которая, крича и размахивая кулаками, чуть не переломала ему конечности.       После задания Ади вваливается в комнату совершенно вымотанный, ещё не вошедший во вкус после заточения, и хочет уже упасть на кровать, натягивая одеяло до самого носа, как взгляд его приковывают свалившиеся книги. То ли сильный порыв ветра от крыльев, то ли неустойчивость конструкции свалили все тома на пол, сгибая и разрывая страницы. Демон устало вздыхает, но всё-таки медленно подходит к ангельской половине комнаты и, аккуратно опускаясь на корточки, принимается выставлять книги в исходное положение. Рай, ангелы, заклятья, история, рай… Взгляд мерно скользит по названиям, которые поражают своей ботанской типичностью, но тут он останавливается, замечая, как у одной из книг съезжает обложка, похоже, повреждённая при падении. Ади кажется странным, что на ангельской книге тёмный переплёт скрыт под белыми надписями, и тогда он позволяет себе рассмотреть её, раскрыть и снять в фальшивое название. Удивление отражается во всей его фигуре, перемешивается со злостью, которая, как быстро появляется, так быстро и утихает, оставляя место смеху и злорадству. Демон больше не смотрит на стопку как на что-то обыкновенное, скучное, теперь он перебирает её с филигранностью ювелира, пытаясь найти ещё что-то интересное, запретное, спрятанное на таком видном месте.       — Значит, вещие сновидения и влияние на демонов, как интересно, — насмешливо произносит он, когда Сэми заходит в комнату. Ади нагло разваливается на его кровати, листая страницы, обилующие демоническими печатями, и не скрывает игривого огонька в глазах. — А ты хоть в курсе, что эта книга принадлежит самому Сатане?       Сэми, кажется, даже не знает, что сказать, просто стоит, как вкопанный, глядя, как рушатся все его секреты, и борется с желанием вылететь из комнаты, чтобы не объясняться, но потом медленно садится на соседнюю кровать, ожидая ещё хоть чего-то, что могло бы прояснить недомолвки.       — И что… — сглатывает он, так и не дождавшись больше ни единого слова, лишь усмешки и шорох от перелистывания страниц. — Что дальше? Что ты хочешь этим сказать?       — Да ещё несколько месяцев назад я бы тебе за такое морду набил, — беспечно говорит Ади, потягиваясь на кровати, ощущая, как Сэми на него безбожно пялится. — А сейчас мне только смешно от того, что ты настолько был мной заинтересован, что раздобыл эту книгу и следовал её правилам. И очень льстит.       Ангел отводит взгляд, вспыхивает до самых кончиков ушей и надеется, что на этом всё закончится, ещё пару недель шуток, ухмылок и всё, но ощущения его подводят, он слышит, как тихо, словно пантера, демон подбирается к нему, смыкает пальцы на подбородке и заставляет смотреть в глаза: более яркие, чем обычно, и ещё более нахальные.       — А теперь давай играть, — весело восклицает Ади. — То, что мы оба друг в друге были заинтересованы ещё в самом начале наших отношений, уже нет смысла скрывать, но вот один моментик всё же гложет меня, а ты ведь знаешь — любопытство хуже зависти разъедает души. Так что ты мне дашь посмотреть то, что скрывал на крыше, за то, что нагло мной манипулировал.       — Ты опять? — раздражённо кривит губы Сэми. — Я не понимаю, ты настолько настырный в своём интересе, или просто хочешь мне насолить? Почему-то склоняюсь ко второму варианту, потому что ты уже задолбал при каждом удобном случае это требовать. Не будь уродом Ади, мои секреты — это мои секреты.       — Ой, ну забей ты, мне же любопытно, — посмеивается тот. На самом деле Ади уже и дела нет до его секретов, но то лицо, которое корчил Сэми при напоминании, было дороже любого глифта. — А если я скажу, что по ночам ты ходил к той девчонке? Как её там, Адлэя?       — Адрия, — недовольно бурчит ангел, хватаясь за руку, удерживающую его, и пытаясь её скинуть. — Даже если и так, это не твоё дело. В тот момент я был волен делать всё, что захочу, и…       — В тот момент, — ехидно повторяет Ади, и тот прикусывает язык. — Рад, что сейчас привязал тебя к себе хотя бы моральными устоями, которые роятся в твоей ангельской голове, но, — демон наклоняется к самому его уху и шепчет, растягивая губы в улыбке, — хотелось бы привязать и физически.       Сэми вздыхает, отталкивает руку, что получается удивительно легко, и не в силах больше смотреть на самодовольную усмешку, постоянно расцветающую на демоническом лице, сам впивается в его губы, надеясь сбить с толку, заставить замолчать, но, видимо, просчитывается и в этом. Тот не то, что не теряется, сам резко начинает вести поцелуй, заставляя Сэми раствориться в ощущениях и не заметить, как руки легко подталкивают его назад, опрокидывая на кровать. Белые крылья распластываются контрастом на тёмном покрывале, топорщат перья и мягко тычутся в лопатки, а Сэми хочется поднять их повыше, обнять Ади, укрыть от всего или притянуть поближе к себе, а может всё вместе, он не понимает и не хочет сейчас об этом думать, просто инстинктивно раскрывает крылья шире, тянет к дьявольской фигуре, но натыкается на преграду.       Демон разрывает поцелуй, ближе к себе не подпускает, ладонями оглаживает перья, ласково приминает их к кровати и запускает пальцы глубже, дотрагиваясь до самого пушка у основания, срывая с губ тихий, подавленный стон, который, несмотря на всю свою глухость, не таится от его ушей. Ласки доходят до тонкой чувствительной кожи, под которой перекатываются железные мышцы, и тут уже сдержаться намного сложнее, потому что наслаждение прошибает каждую клеточку тела и узлом завязывается где-то внизу живота. Крылья приятно подрагивают, расправляются настолько широко, что занимают почти всю кровать, а Сэми кусает губы до крови, чувствует металлический привкус на языке, но уже не может сдержать вырывающиеся наружу поскуливания и желание притереться ближе. Ади усмехается, заставляя ангела под ним вспыхнуть и от того стать ещё более привлекательным, и говорит тихо, глубоко, будто проникая под кожу и шевеля там нервы.       — Что уже возбудился только от почёсываний пёрышек?       Сэми шипит и щурит потемневшие глаза, будто прямо сейчас хочет вцепиться тому в глотку и раздирать её, раздирать, пока не останется только кровавое марево, заставляя демона тихо посмеиваться и снова утянуть его в поцелуй. Губы у Ади горячие, обветренные и искусанные из-за любви к резким полётам, но несравнимые ни с чьими другими, а, признаться ангелу трудно даже самому себе, сравнивать ему есть с чем. Сэми забывается, сам зарывается пальцами в рыжие волосы и тянет к себе ближе, так, чтобы чувствовать тепло от разгорячённого тела. Пряди шёлком ложатся в руки, и он не может не перебирать их, поглаживать, оттягивать назад, заставляя шипеть уже демона, оголять быстро пульсирующую на шее вену, в которую ангел потом и впивается губами. Сэми проводит по ней языком, покрывает лёгкими поцелуями, и Ади запрокидывает голову назад, открывая ему больше возможностей, разрешая, и это не может не радовать.       Он смотрит, как на шее расцветают красные пятна, на которые потом будут коситься слишком уж любопытные личности, и движется дальше, запечатлевает линию поцелуев по изгибу нижней челюсти и чувствует, как накрепко сжимаются чужие зубы.       — Ади, — шепчет ангел, едва касаясь подушечками пальцев его скул, и ловит на себе горящий, неконтролируемый взгляд. — Ади.       Шёпот становится ещё тише, почти не различимый, совершенно интимный. Касания чужих губ обжигают, привязывают к себе невидимыми нитями, покрывающими с ног до головы, путающимися, что закрепляет их вместе ещё сильнее, а им отстраняться друг от друга и вовсе не хочется. Они смотрят глаза в глаза, не стыдясь и не боясь всех демонов внутри себя, которые норовят выйти наружу, впервые полностью открытые, настоящие, и эти взгляды говорят намного больше, чем простое «Я люблю тебя», они уверяют: «Я полностью твой».       — Мальчики, это жесть! Вы знаете… О, Шепфа! — Мими врывается в комнату подобно урагану, быстро тараторя местные сплетни и останавливаясь на полуслове, цепляясь взглядом за знакомые фигуры. — Вы хотя бы, когда размножаетесь, закрывайтесь, — усмехается она, за что получает едкое громкое ругательство в свой адрес.       — Мими, блять, — шипит Ади, прожигая её вспыхнувшими глазами.

***

      — Ты меня обманула!       От этого восклицания брови Мими ползут вверх от удивления. Она пихает Уокер в бок так сильно, что та ойкает и отвечает пинком в ответ. Возясь в кровати, они ещё несколько минут бьются в нелепой, молчаливой перебранке, пока демонесса громко не восклицает:       — Да с чего вдруг?       — Ты сказала, — Вики запальчиво дышит, пытаясь восстановить дыхание, и приподнимается на локте, чтобы смотреть той в глаза. — Ты сказала, что Сэми соблазнил Ади, но по твоему рассказу выходит, что они соблазнили друг друга.       — Вот всегда ты не дослушиваешь до конца, а потом делаешь неправильные выводы. Попадёшь когда-нибудь ведь, — недовольно ворчит Мими, натягивая на себя скинутое в порыве битвы одеяло. — Дар Сэми — вещие сны, и то, что он скрывал от Ади в вагате…       — Вещие сны, — на выдохе заканчивает Вики, плюхаясь обратно на кровать. — Он видел их до этого.       — Умница, малышка, но до мисс Марпл тебе ещё как непризнанному до серафима. Не обижайся, — ласково добавляет она, видя, как девушка начинает дуть губы, и гладит ту по нежной щеке. — Сэми не просто видел их, как пару, ему снилось такое, что даже демоны бы присвистнули.       — А ты-то откуда знаешь? — всё ещё обиженно тянет Уокер.       — Ангелок, а кто, по-твоему, притащил ему книжку самого Сатаны?       — Но тебе-то это зачем? И как Сэми понял, что Ади одинок в своей расе? Он же вроде как был новеньким. По-моему, ты выдумываешь на ходу.       — У Ади действительно тогда заклятых друзей было от Рая до самого Ада, — выдыхает Мими, не обращая внимания на ехидное замечание. — Но он этого не видел, знаешь, просто закрывал глаза, потому что с демонами редко случаются подлянки, однако ему на недругов везло. Тут уже я подсказала Сэми, что нужно сделать, — тихо, будто стыдливо говорит демонесса, а потом вбирает в лёгкие воздух. — Он согласился сразу, провернули всё вместе, да и разгребали потом тоже. Пойми, если бы мы этого не сделали, Ади бы давно выдрали крылья и сбросили с островов за его глупость. Сейчас он повзрослел, что не может не радовать.       Вики понимающе кивает, заставляя Мими успокоиться от осознания того, что она не подверглась непониманию со стороны возлюбленной.       — А книга? Зачем тебе было её ему тащить? Из-за того, что он помог осуществить задуманное?        — Нет, это было до этого. Знаешь, сначала мне действительно было незачем подвергать себя подобному риску, а потом, после их первой ссоры, Сэми пришёл ко мне и за все возможные подробности в их отношениях получил награду. И знаешь, если всё, что я видела, у них действительно было или когда-то будет, то мы, крошка, дико отстаём.       Вики хохочет и опять завязывает шуточную потасовку, пока Мими не хватает её за запястья, припечатывая их к кровати. Шаловливое поглаживание кистей ребяческое, совершенно типично дружеское, но щёки Уокер уже предательски наливаются румянцем, заставляя демонессу улыбнуться. Поцелуй выходит смазанным, грубым, что на Мими совершенно не похоже, но что нравится Вики до дрожи, прошибающей позвоночник. Она покусывает тонкие ключицы, не брезгуя оставлять следы от зубов и слушая, как девушка под ней вскрикивает от особо сильного укуса.       Прерывает их грохот, заставляющий обеих подскочить и, накинув первое, что попалось под руки, выскочить в коридор. Мими разве что не складывается пополам, когда видит, как Ади и Сэми за шкирку волокут в сторону их крыла, иногда больно подпинывая под голени.       — Что на этот раз? — утирая выступившие слёзы, спрашивает она, прижимая удивлённую Уокер к себе. Ади улыбается, щурит хитрющие глаза и уже порывается что-то сказать, как серафим встряхивает его, призывая молчать для своего же блага.       — Он решил, что будет смешно соблазнять ангела прямо около моей спальни, — шипит тот самый страж, страдающий от их выходок уже какое время, с которым Мими иногда перебрасывалась шутками и подкидывала идеи, как можно наказать горе-любовников.       — Да не особо-то ангел и противился, — недовольно ворчит Ади, а потом растягивает на губах ухмылку.       — Забери их, Мими, ради Шепфа, не сдержусь, — выдыхает он и, скидывая обоих на её попечительство, до этого смерив уничтожительным взглядом, скрывается в коридорах школы.       — Кретины, — беззлобно говорит та, когда улыбка расцветает на лице обоих парней, довольно обнимающих друг друга.