в общем, спать с тобой - самоубийство.

      Рин каждый день напоминает себе, что он — сам себе убийца. Он не помнит, как долго сидит в темнице, сбился со счёта дней, но знает, что попал он туда только по своей вине. Это его плата за содеянное.       Рин находится где-то в аду, но ему холодно. Странно, что спустя столько времени, по ощущениям — целую вечность, он ещё не утратил способность чувствовать. Хочется потянуться, но руки, закованные в кандалы, можно развести совсем немного. Парень дёргает шеей, чтобы услышать хруст и убедиться, что ещё не потерял способность слышать. Порядок, звук есть. Рин с трудом поднимается на ноги и, выставив руки вперёд, идёт к стене, ведь облокотившись на неё сидеть будет проще.       Когда-то у этого демона было всё: он был уважаем, силён и имел перспективное будущее, но он самостоятельно уничтожил всё, к чему стремился. Влюбился в ангела, хоть и понимал, что это запрещено. Какое-то время Рин просто заглядывался на него и думал о том, что могло бы произойти, если бы они были где-нибудь в другом месте, но однажды он признался. Так начались запретные отношения. Рин и Лиэн, ангел-везунчик, сотни раз почти раскрывали себя из-за неосторожности демона, но им всегда везло. Пока директор Академии, в которой они учились, не прочёл все по глазам инициатора — Рина. Парня заперли в заколдованной башне, так что даже такой опытный демон, как он, не может выбраться, а Лиэна хотели лишить крыльев, но Рин заступился, взял вину на себя, и ангел просто получил выговор. Спустя неизвестное количество времени Рин всё ещё считал, что поступил правильно, и жалел лишь об одном: он так и не сделал Лиэна своим. Не хватило решительности последнего и времени. Как иронично. Теперь у демона времени полно.       Рин никогда не думал о том, чтобы просить прощения за свой проступок, хотя мог позвать кого-то из наставников в любой момент. Есть ли смысл раскаиваться в том, что он поддался чувствам? «Нет», — считает демон и гордо молчит. А ещё знает, что даже если его простят, то повышение до следующего ранга точно обойдёт его стороной. Никто в здравом уме не станет доверять тому, кто однажды нарушил главный запрет из всех существующих.       «Как он там сейчас?» — единственный вопрос, который Рин задаёт себе каждый день. Сначала он был готов рвать и метать, хотелось убить Лиэна, чтобы тот не достался никому, но со временем эмоции улеглись, а на смену им пришла апатия. Сейчас демон не уверен, действительно ли ему это интересно, или это что-то вроде привычки.

Рин живёт во мраке и мечтает прикоснуться к свету. Когда-то он уже держал его в руках, но не смог оставить себе.

      Рин хочет умереть, лишь бы перестать думать о Лиэне, но это плата за ошибку. Он не умрёт, будет сидеть в заточении вечность. Интересно, вспоминает ли о нём кто-то? Рин почти беззвучно усмехается. Наверняка новеньким уже рассказали о жутком монстре, что сидит в самой высокой башне, и легенды о его ужасных деяниях уже распространились по Академии, хотя он не сделал ничего страшного. Всего лишь полюбил не того.       В полной, уже не гнетущей тишине, раздаются шаги. Сказать, что Рин удивлён — не сказать ничего. Он не видел никого с тех пор, как оказался в темнице, да и не хотел видеть. — Рин, — громко произносит посетитель. Парень узнаёт одного из самых грозных своих учителей. Геральда.       Рин молчит, ждёт объяснений, как когда-то Геральд ждал их от него самого. — Ты ещё помнишь, как говорить? — Сколько? — хрипло спрашивает Рин. Всё-таки голосом он не пользовался давно. — Может, пять сотен лет.       Геральд — тоже демон, только намного могущественнее заключённого парня. — Не так долго ты здесь сидел, — продолжает Геральд, не уловив никакой реакции на свои слова. — Учитывая, что именно ты нарушил... — Должен... сидеть здесь, пока... не умру из-за чувства вины... Геральд, я уже слышал это, — Рину тяжело говорить, поэтому без пауз не выходит. — Зачем ты здесь? — Директор решил, что тебе пора на свободу. Поднимись, я освобожу тебя. — Что, статус не позволяет... наклониться ко мне? — даже за пятьсот лет демон не разучился дерзить. Тем не менее, парень встаёт, и протягивает руки учителю. Кандалы с громким звоном падают на пол, и парень разводит руки в стороны, чтобы размяться. Облегчение. Рин идёт к созданному Геральдом отверстию в стене, через которое ему суждено попасть наружу, и буквально в метре от выхода его одолевают сомнения. А хочет ли он уходить? Навряд ли кто-то будет рад ему там. Новенькие быстро узнают, что именно он — чудовище, сидевшее в башне, а бывшие одноклассники, которые по счастливой случайности остались в Академии помогать преподавателям, будут осуждающе смотреть на него всю оставшуюся жизнь, а жить ему ещё долго. — Чего встал? Прыгай. — Ты идиот, Геральд. Я пять сотен лет сидел здесь. Думаешь, я могу летать? — ядовито шипит Рин. — Думаешь, у тебя есть выбор? — с той же интонацией отвечает преподаватель. — Либо ты прыгаешь сам, либо я толкаю тебя. Варианта «добрый Геральд вынесет тебя на руках» не предоставляется.       Остатки самоуважения ударяют Рину в голову, и он прыгает самостоятельно, стараясь хотя бы раскрыть крылья, потому что если он упадёт на землю с такой высоты, то встретится с больничной койкой. Впрочем, его в любом случае отправят в лазарет, ведь выглядит он как живой скелет.       Крылья дрожат и болят, но раскрываются, и падение замедляется. Рин видит множество точек внизу и мысленно даёт Геральду пинок за неудачно выбранное время освобождения. Там, куда демон спускается, идёт урок. Интересно, с каких пор директор ведёт уроки в аду?       Плавно опустившись на каменную поверхность, демон не поднимает голову, но знает, что все сейчас смотрят на него. Чувствует.       А ещё чувствует две очень знакомых ауры. — С возвращением, — сухо говорит директор, которому помешали вести занятие, и отворачивается. Дышать становится чуть легче. — Рин... — шепчет кто-то неподалёку.       Рин узнаёт и голос, и ауру, но не спешит смотреть на ангела, из-за которого попал в темницу. У них ещё будет время поговорить по душам, а сейчас он хочет принять ванну и поспать на чём-нибудь кроме каменного пола.