кролик не промах

Когда Чонгуку было пять, бо́льшую часть суток он проводил в своей второй ипостаси. Так ему было комфортнее. Окружающий мир казался огромным и неприветливым, а люди — холодными и отстранёнными. Чонгук забивался в какой-нибудь уголок, дремал, подёргивая ушами, и не хотел превращаться обратно. И в один из таких ленивых дней, он почувствовал запах. Сладкий ванильный аромат, который заставил поднять голову и зашевелить моськой, подёргивая носом. Вкусно. Чонгук сделал два неловких прыжка вперёд. Ветер наклонил траву к земле. Светило солнце. Стрекотали кузнечики. Вроде бы безопасно. Чонгук сжался, а потом будто пуля полетел вперёд, следуя за призрачным запахом, который заставил слюну собраться во рту. Опасность. Опасность. Он затормозил изо всех сил, проехавшись по мягкому сухому грунту, оставив после себя протяжный след. Чонгук заработал носом. Рецепторы подсказывали, что впереди его ожидает опасность, но этот аромат... Он словно под гипнозом рванул дальше, остановившись только тогда, когда на него упал взгляд чужих круглых глаз. Карамельных-карамельных. Почти медовых. Чонгук пискнул, забил лапой, дёрнул ушами, примеряясь и так, и эдак. Ребёнок смотрел на него, что-то пролепетав. Чонгук ничегошеньки не понял, потому что всё его внимание занимал запах. Приторный, аппетитный. Чонгук скакнул вперёд, прищуривая глаза от страха. Всего один рывок, и он достигает желаемого. Круглая надкушенная галетная печенюха оказывается в его рту. Победа. Победа. Чонгук ломанулся в ближайшие кусты, попискивая. А следом за ним понёсся обиженный жалобный плач. Наверное, именно тогда Ким Тэхён его возненавидел. — Где мой кроличек?! Как только Чонгук услышал знакомый голос, сразу же махнул рукой своим приятелям, полетев по ступеням вниз. Ещё не хватало позориться при них. — Чонгук-и, солнышко?! Я тебя вижу, кролятина! Ты не слышишь, что тебя хён зовёт?! Нет, Чонгук не слышит. Он просто хочет поскорее выбраться из учебного университетского корпуса и скрыться от чужих проницательных глаз, которые собрались прожечь дыру в его затылке. Чёрт, и почему коты так быстро бегают?.. Чонгук ненавидит это. А ещё терпеть не может то, как Тэхён его достаёт. Знает ведь, зараза, что выводит из себя, но всё равно продолжает. — Остановись, кому говорю?! Ага, вот прямо сейчас. Чонгук бросает свой рюкзак куда-то в сторону. Очень надеется на то, что друзья его потом найдут. Туда же летит и футболка. А потом джинсы. — Вредный мелкий кроль! Чонгук чувствует своей кожей, что был близок к провалу процентов на восемьдесят. Просто Тэхён немного промахнулся. Чонгук набрал скорость, прыгнул, и уже в воздухе уменьшился до размеров пушного зверька, в виде которого потом и поскакал дальше, надеясь на то, что удастся скрыться в норе. О, он их здесь понаделывал великое множество. И всё из-за злопамятного кота, который никак не забудет их первую встречу. — Чонгук-и! — уже не кричит, а рычит Тэхён, и Чонгук ускоряется, энергичнее заработав задними лапками. — Стоять! Господи, оставался всего-то один прыжочек. Или несколько. Но Чонгук всё равно не успел. Его придавило к земле, распластало, размазало, прижало так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. — Всё, допрыгалась зайчатина. Заднюю часть шеи обжигает болью, Чонгук пищит, и его писк плавно переходит в приглушённый стон. Тэхён тычется холодным носом между его лопаток, а потом седлает бёдра, уложив руки на поясницу. — Слезай, — хрипит Чонгук, обиженно выпятив нижнюю губу. — И не подумаю. И так горько становится, что Чонгук стискивает зубы, уткнувшись лицом в раскрытые ладони. — Отомстил, да? — тихо спрашивает, даже после того, как Тэхён сползает с его спины, не собираясь вставать. Ибо стыдно. Он голый, как никак. — Ага, отомстил. Печенюха. Это оскорбительно в конце концов! Чонгук подскакивает, рассерженно засверкав глазами. — Сам ты!.. Печенюха! Тэхён мигает, взмахнув своими бесконечно длинными ресницами, совсем как тогда, много лет назад. — Ага. Тебе же нравится мой запах? — вскидывает он бровь. — Пф! — фыркает Чонгук. — Вот ещё! — Но тогда… — Тогда я шёл за печеньем! И всё! Тэхён дует губы, щурится, а потом растягивает губы в улыбочке. — Ну и что? Всё равно ты теперь мой. У Чонгука зла не хватает. Он лягается, вырывая изо рта Тэхёна смешок. — Строптивый, да? — Укушу! — На, кусай, — вытягивает шею Тэхён, подставляясь. Чонгук цокает языком, кажется раскрошив все зубы от злости. — Не буду, — бурчит он. — Даже не надейся.