кролик не промах

Чонгук пытается. Он, правда, пытается. Жуёт спорыш, выставив на обозрение разве что куцый белый хвостик. Старается не слушать лишние звуки. Но это… Мныв-мныв-мныв… Шм-шм-шм… Фп-фп-фп… Хам-хам-хам… Шуф-шуф-шуф… Чонгук пищит, пытаясь показать, что позади него сидит невоспитанное существо. Существо, которое ни черта не понимает на мини лопском, кроличьем. Потому что — кот. Кошак! Неотёсанный Барсик! Хвостатая беспардонщинна, вылизывающая свою промежность!.. Свои бубенцы!.. Фп-фп… Шм-шм… Ещё и глазищами своими жёлто-карими зыркает! А потом облизывается, проходясь шершавым розовым языком по своей наглой усатой мордахе. — Придурок! — не выдерживает Чонгук, вновь став человеком. Он всегда при этом чувствует себя неловко. Потому что, это действительно очень интимно. Сначала его тело удлиняется, потом идёт бледной рябью, а потом уменьшается, изломавшись и сжавшись. — Да разве кто-нибудь ещё будет это делать привселюдно?! — Что не так? — вскидывая брови, спрашивает Тэхён. Он тоже перевоплотился, вытянулся во весь рост, во всей своей красе. С бубенцами этими своими!.. Да, Чонгук в курсе, что большинство перевёртышей совершенно не стесняются своей наготы. Но… Для Чонгука это слишком. И Тэхён прекрасно об этом знает, чем великолепно пользуется, вгоняя Чонгука в краску — Ащ! Что с тобой говорить?! Бесполезно! — Эй, кролик-меланхолик! — теперь уже сердится Тэхён. — Мой моцион — обычное кошачье дело! — Вот потому-то кролики и коты — самый худший союз! — выпаливает Чонгук, впрочем, тут же начиная жалеть о сказанном. — Что, не любишь меня? Чонгук пыхтит, раздражённо поведя плечами. Тэхён так и напрашивается. А ведь он ещё от метки не отошёл. — С чего бы мне любить блохастого вертихвоста?! — Ну, любишь же? Господи, ухмылочкой Тэхёна можно города брать. Его каштановая чёлка закрывает лоб. Отросшие прядки щекочут щёки, завиваясь и взмывая на ветру волнистыми барашками. У Чонгука зубы трещат. — С чего ты взял?! — стоит на своём, сжимая руки в кулаки, когда Тэхён шагает вперёд. — Любишь, да? — Вот ещё! Нет! — Трусишка, — издаёт смешок Тэхён, когда Чонгук, не выдержав, отскакивает в сторону, подальше. — И лгунишка. Любишь же. — А вот и нет! Тэхён упирает руки в бока, выставляя напоказ всё своё добро. — Вечером мне об этом поподробнее расскажешь. Когда мы баиньки пойдём. Щёки Чонгука горят огнём. Ох уж, да. Тэхён укладывает в кровать как надо, проверено. — Ты невыносимый. — Я тебя люблю. Чонгук вздыхает, заставляя себя не двигаться, когда гипотетически опасный хищник сокращает между ними расстояние. — А ты меня?.. — Не успокоишься, пока не дожмёшь? — Ага, — размашисто кивает Тэхён, блеснув глазами. Чонгуку хочется схватить его за кудри и притянуть к себе, уткнувшись носом в изгиб шеи. Странное желание. — Так, любишь? Чонгук отстранённо наблюдает за тем, как Тэхён тыкает в него указательным пальцем, больно попав в подреберье. — Ащ! Конечно нет! Мне не нравятся кошаки! — Лгунишка, — смеётся Тэхён, цепляясь руками за его плечи. Притягивая к себе.