Мне только спросить!

      — И не вздумайте мешать это зелье против часовой стрелки. Считайте, что я вас предупредил, — Снейп выразительно приподнял бровь, стараясь найти взглядом человека, подменившего Лонгботтома.       Радостный Невилл целиком и полностью отдался своим любимым растениям, обещая стать вполне себе успешным гербологом. Рону и Гарри так не повезло, увы. За позапрошлый год под руководством Слизнорта оба получили свои проходные баллы для того, чтобы сейчас портить кровь Снейпу. К взаимному неудовольствию всех сторон.       Гарри вздохнул, игнорируя пытливый взгляд, отыскал взглядом нож и пододвинул дощечку. Рядом тихо, очень тихо матерился Рон, тоже получив порцию взгляда.       Прошло уже два месяца! Два месяца с начала учебного года, но он так и не понял, как его опять занесло на ученическую скамью. Вот как! Нет, Гермиона извинялась, конечно, что решила одна за всех.       И её можно было даже понять: оба друга в больнице не приходят в сознание уже третью неделю, а она мечется от одной палаты к другой и так бесконечно. В это трудное время ей и пришло письмо из школы, где ей и её друзьям, от всей широты души нынешнего директора Хогвартса Северуса Снейпа, предлагалось… продолжить обучение и получить, наконец, дипломы об образовании. Ага, через год упорного труда!       Это уже потом, после их с Роном триумфального возвращения к живым, Кингсли, как исполняющий обязанности Министра магии, предложил им дипломы об окончании и направления в Аврорат на стажировку. Гарри вспоминал, как всё больше вытягивалось и белело лицо боевой подруги на протяжении всей речи темнокожего мага. Она очень хорошо понимала, что халява уплыла, а отдуваться оставалось ей одной, по крайней мере, за двоих. Красноречивый взгляд Рона лучше всяких слов говорил, кто виноват и что он должен будет за это делать. В дальнейшем фраза Рона Уизли стала практически крылатой: «Пусть скажут спасибо, что я на эти уроки вообще пришёл!».       Гермиона смогла лишь убито прошептать на ухо Гарри:       — Я уже подписала за вас контракт со школой.       Да, Герми можно было понять, и Гарри понял, но легче от этого не становилось ни на йоту. Единственное, что Гарри мог сделать в этой ситуации, так это не вешать на плечи уставшей подруги ещё и свою тушку. Именно поэтому с начала учебного года Гарри старался все выполнять самостоятельно. И по многим предметам его оценки значительно улучшились. По многим, но только не по зельеварению. Его, как и всегда, вёл Снейп. Теперь не только профессор, но и директор.       Гарри резал, чистил и строгал, не поднимая головы, но Снейп был такой… Снейп. За неимением в классе Лонгботтома, профессор беззастенчиво срывал своё плохое настроение на Поттере. Иногда, правда, перепадало и Уизли, но по большей части только тогда, когда Рон начинал материться чуть громче, чем сейчас.       Гарри вновь вздохнул и отложил нож, проверяя котёл. Сделал он это явно не вовремя, потому что тут же над ухом раздался знакомый голос:       — Опять прохлаждаетесь, Поттер? Что ж, отработка. Сегодня в семь извольте быть.       Больше не обращая внимания на остолбеневшего парня, директор взмахнул полой своей чёрной мантии и двинулся дальше, сея хаос и смятение среди учеников своим внезапным появлением.       Несмотря на лёгкое недоумение, Гарри вернулся к котлу. Урок ещё не закончен, а отработка пока назначена только одна. Обычно, как помнил Гарри, это не было препятствием, чтобы назначить вторую и третью отработки. Ещё и вечером торчать в подземельях откровенно не хотелось, но это был отнюдь не конец.       — Ну, кто так мешает, Поттер? Отработка!       — Зачем истолкли ингредиент так сильно, практически испортили, Поттер?! Отработка!       — Когда вы научитесь уже переливать зелье не на пол, а во флакон, Поттер?! Отработка!       В следующий раз Гарри выдохнул только когда они всей толпой дошли до кабинета Чар. Остальные уроки прошли в унылом молчании. Гарри старательно записывал лекцию, пытаясь не думать о предстоящей отработке, вернее отработках. Да, кошмарный был урок.       — Надо же — четыре. Абсолютный рекорд, — усмехнулся Рон. — И это только за одно занятие. Точно вам говорю, ребята, у нашего директора неизлечимая болезнь — недотрах называется.       Симус скептически хмыкнул: — Почему неизлечимая-то?       — Да ты его рожу видел?! Кто ж ему даст-то? Небось шлюхи и те брезгуют! — скривился Рон.       — Не скажи, — подмигнул Дин. — Может, он и не по девочкам вообще. А в этом деле тылом повернул — и морды не видно будет, — не удержавшись, фыркнул он.       — А откуда ты такой осведомлённый, — насторожился Гарри.       — А чего тут такого-то? — удивился уже Рон. — Ты не знал, что ли, Гарри?       — Ну да, — поддакнул Симус. — Что, Дин, рыбак рыбака, так сказать?       — Ну, не без этого, — потупился Дин, смутившись.       — Да ладно, приятель, — попытался приободрить его Рон. — Это только Гарри был не в курсе. Да ему и не до этого было, так что…       — Вообще-то, Рон, мы с Невиллом решили не рассказывать, что пару месяцев, ну, встречались, чтобы вашу психику не травмировать, а тут та-а-кие дела творятся, — протянул Гарри.       В открытый рот Рона можно было смело просунуть кулак. Остальные от него не отставали.       — Это вы когда успели? — шокировано прохрипел Дин.       — Ещё на шестом году обучения, — отвёл в сторону взгляд Гарри. — Мы уже расстались. А про Снейпа, как думаете — правда?       — А кто ж его знает, Гарри? — Рон примостился на своей кровати. — Поговаривают разное про него. А что из этого — правда, что — нет. Там ведь сам чёрт ногу сломит. Говорили, что…       Гарри с замиранием сердца слушал ответ, сопоставляя с тем, что он увидел в воспоминаниях. По всему выходило, что Снейп — натурал, каких поискать. Только вот было одно но — история с мамой была очень давно, неужели взрослый мужчина никогда нигде и ни с кем, за столько-то времени? Верилось в это слабо. Вообще почти не верилось, если честно. Но с другой стороны, какого Мордреда он так придирается? Непонятно. Да и не одному ему это бросилось в глаза.       Вообще в последнее время Снейп слишком часто бросался в глаза, особенно задняя его часть. Передняя всё ещё содержала в своём составе рот и глаза, поэтому для бросания была непригодна. Но вот с другой стороны… Гарри заинтересовался. Невилл был давно, а с момента их расставания никого на горизонте, кроме Волдеморта, не наблюдалось. Но это был, определённо, не вариант.       Спускаясь в подземелья, Гарри всё ещё прокручивал некоторые моменты разговора в спальне. Мрачность подземелий и мучающийся недотрахом директор Снейп плохо походили на ассоциации, но встал животрепещущий вопрос: какого Мерлина Снейп так достаёт его на уроках? Ну и ещё один, важностью чуть поменьше: как выглядит директор Снейп без своих тряпок? Ответов хотелось на оба.       Гарри постарался засунуть свои вопросы поглубже и постучал в дверь. Открыли ему минут через пять, походя заявив, что он ещё и опоздал.       Если Гарри думал раньше, что урок зелий был кошмарным, то через четверть часа он резко изменил своё мнение. На уроке, оказывается, было ещё терпимо. А вот отработка! Котлы были, конечно, обычными, ну, может, чуть сильнее грязные. Всё равно время пролетело бы быстрее за работой, если бы к котлам не прилагался директор Снейп и его ядовитый рот.       Теперь Снейп не сдерживал себя, поливая «лучшего» своего ученика отборным ядом, конца и края которому видно не было. В ход пошло всё, что было хоть когда-нибудь сказано.       И как раз тогда, когда всё старое было сказано, а новое было, видимо, ещё не продумано, Гарри сорвался. Скомкав тряпку, он метко бросил её в последний недочищенный котёл и поднялся во весь свой рост, расправив плечи. Снейп наблюдал с возрастающим любопытством, что же будет делать мальчишка дальше? Единственной задачей Снейпа было вывести, наконец, сынка Джеймса на чистую воду и услышать уже, что он думает и о воспоминаниях, и о нём самом в роли защитника сирых и убогих, хотелось просто разобраться, пойдёт ли теперь Поттер трепаться о том, что он узнал и увидел? А если пойдёт, то куда? А главное — к кому?       «Ну, да, просто спросить — это скучно и не интересно, а потому это — не наш метод», — саркастично хмыкнул ему с портрета Дамблдор, когда он метался раненым зверем по кабинету, прикидывая варианты и терроризируя попутно бедного покойного директора своими умозаключениями, одно страшнее другого. И вот теперь он, наконец, дождался. Сейчас этот щенок соберется и…       Что там «и» - Снейп не услышал, а вот то, что его прижали к стене, где не было полок и шкафов и, больно стукнув затылком, заткнули рот чем-то влажным и твёрдым, настойчиво обводя губы, делая их тоже влажными, было… неожиданно. Это слово, конечно, полностью не отражало его ощущений, но описывало его состояние в этот момент абсолютно точно. Только благодаря неожиданности наглый мальчишка смог его подловить.       «Ну, уж нет, так не пойдёт!» — он упёрся ладонями в грудь нападавшего, пытаясь оттолкнуть.       Тщетность попыток объяснить он не мог, но смутно понимал, что скитание по лесам даром не прошли, видимо. Мальчишка, тем временем, испробовав на прочность мантию, не стал рисковать и сдвинул одну из своих сильных рук вниз, проводя точно по выпуклости между ног. Снейп придушенно застонал, и предпринял ещё одну попытку высвободиться, но она даже ему показалась жалкой. Мальчишка этого даже не заметил, продолжая поглаживать его член сквозь одежду, и всё ещё не переставая его целовать, паршивец!       «Да что ж такое! В конце концов, спрашивать же надо!» — глубоко вздохнув, подумал он и прикрыл глаза, отворачиваясь.       Мальчишка немедленно этим воспользовался, переключаясь на шею, оставляя аккуратный самый первый засос, не учтя при этом, что рот остаётся без импровизированного кляпа.       Резкое: — Поттер! — заставило Гарри моргнуть несколько раз, прогоняя наваждение, и оперативно соображать, что и с кем он только что делал. В следующее мгновение Гарри отпрыгнул на несколько шагов назад, бледнея на глазах. В следующую секунду, не дожидаясь своего приговора, он сорвался с места, растворяясь в тишине коридоров.       Сумев, всё-таки вытащить из складок мантии палочку, Северус запечатал дверь заклинанием и неслышно осел на пол, пытаясь переварить случившееся. Переваривать не получалось. Получалось только сидеть и тяжело дышать, уставившись в одну точку. Ничего подобного с ним никогда не случалось, и он откровенно не знал, как на это вообще реагировать. Но хуже всего было не это.       Хуже всего было то, что ему… понравилось. Всё понравилось: и то, что держали крепко, исключая возможность вырваться, и то, что его ноги были бесцеремонно раздвинуты, а между ними расположилась чужая нога, о которую было так приятно тереться своим твердеющим членом, и то, что рот его был заткнут языком тоже, кстати, поначалу, понравилось. А когда чужой язык облизал шею и впился поцелуем-укусом…       Он далеко не сразу осознал, что липкое и мокрое пятно на его мантии это результат одних только воспоминаний и немного своей собственной руки. Осознание этого больно ударило по натянутым нервам. Он только что кончил от того, что вспомнил, как его целовал мальчишка, едва достигший совершеннолетия.       Тяжело поднимаясь с пола, он пробормотал: — С этим надо что-то делать. — И медленно двинулся в свои личные покои. Что-то делать конкретно сейчас было откровенно лень, поэтому он, приведя себя в порядок, рухнул в кровать. Подумать обо всём этом можно было и завтра.