Сердцу не прикажешь

Я гадаю, ты ли мой лучший друг? Такое чувство, будто река течет по мыслям в моей голове Я хочу спросить тебя, не плод ли это моих фантазий Мое сердце бешено колотится этой ночью… Sweet Night Kim Taehyung

Суббота.

Самый любимый и желанный день недели. Этот день, по привычке, Тэхен проводил, смотря дорамы или читая книгу. Но что-то пошло не так. Парень лежал у себя в комнате, пялясь в потолок. В белой домашней футболке и в клетчатых пижамных штанах. Такой домашний. Можно было бы подумать, что он, как обычно, плевался в потолок, если бы было неизвестно, что творится у него в голове. Какие думы его посещали? Какие навязчивые мысли не давали ему покоя? Весь день лил дождь, капли барабанили по стеклам, раздаваясь в комнате непроизвольными звуками. Но Тэхен не прислушивался, не замечал, но он знал, что на улице дождь, что Мир растекался на отражения в лужах. Дождь словно отдаленная фоновая музыка, романтичная мелодия природы, приятно сопровождающая терзающие мысли. При представлении в голове личика своей музы, необычайная теплота разливалась в его сердце. Мысли о студенте были подобны вредному компьютерному вирусу, внедряющемуся в систему Тэхена все глубже и глубже, распространяющемуся в геометрической прогрессии. Вирус блокировал и выводил из строя всего парня. Какой бы антивирус Тэхен не пытался применить, ни что не могло выкинуть студента из его головы. Боже, как же он скучал по тем временам, когда все его мысли занимал лишь один насущный вопрос: — «А что бы сегодня поесть?». И когда это началось? Он не мог отдать себе отчет. Тэхен разоблачил себя лишь неделю назад, когда Сехун проходил кастинг. Тэхен был далеко, но мысли были рядом с ним. Он ужасно за него волновался, место себе не находил, каждую секунду ждал каких-либо известий. Подумаешь, всего лишь кастинг в танцевальный центр, Мир не остановится, если он не пройдет. Да и с чего бы ему так волноваться? Сехун для Тэхена просто модель, правда золотая находка, его муза — по крайней мере так было только в начале. Тэхен понял, что именно так он обманывал себя. Пытаясь занять себя чем-то другим, Тэхен взял в руки телефон, на главной появилось любимое лицо. И когда он успел его установить? Фотограф еще вспомнил, что на фоне в ноутбуке тоже стоит студент, а вся стена его кабинета выглядит будто обитель фанатки какого-нибудь мегапопулярного айдола. «Черт, ТэТэ, ты вляпался по полной!» — посмотрев на время, Тэхен кинул телефон по дальше, закрыв лицо ладошками, начал вертеться туда-сюда, сопровождая свои смешные действия соответствующим визгом. «И что мне теперь делать? Что мне теперь с собой делать?» «Черт возьми, страдать!» — Тэхен разыгрывал с собой волнительный диалог. «Тэхен-а, соберись, надо избавляться от этой дурацкой любви, она безнадежна, у тебя нет шансов, вообще не надейся ни на что, он натуральный натурал, а ты…» — фотографу стало неимоверно грустно от этих мыслей. Вдобавок, дрова в костер подкинули слова Сехуна, очень кстати всплывшие в памяти, о таких как Тэхен, в которых отражалось жалостливое презрение. Он совсем поник. «Просто за что? Судьба — злодейка так жестока… Ммм, почему я всегда влюбляюсь в тех, с кем никогда не смогу быть?!» — Тэхен зарылся лицом в подушку, пытаясь приглушить отчаянный крик. «С другой стороны, я так хочу его увидеть, увидеть его милую улыбку, услышать голос», — Тэхен в спешке взял в руки телефон, и обнимая подушку, начал листать галерею, кладезь фотографий. Пролистав всю галерею, он интуитивно открыл чат и набрал пресловутое «привет». Увидев, что Сехун до сих пор не ответил на сообщение двухнедельной давности, но прочитал, Тэхен стер сообщение и закрыл чат. «Эх, жить было бы намного легче, если бы я мог это контролировать, я бы сейчас же от нее навсегда избавился, подобно удалению больного зуба», — Тэхен замечтался. К сожалению, жизнь не терпит частицы «бы». А любовь… а любовь — как дерево: она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо. Как бы человек не пытался, невозможно вырвать его с корнями, они все равно останутся, вживутся в сердце, иссушат его и разорвут на части. Но если любовь взаимна, под лучами трепетных чувств, дерево позеленеет, раскроет нежно-розовые цветы, чей аромат разольется по каждой клетке тела, по каждой частице души, становясь главным родником жизни и источником счастья. Расцветет ли дерево Тэхена? Все зависит от Сехуна. Тэхен еще долго лежал в прострации под аккомпанемент природной мелодии, раздающейся на улице, а сумерки вдобавок к этому нагоняли еще большую тоску. «Просто прелестная атмосфера для душеебства, спасибо, природа- мать», — произнес Тэхен в пустоту. Идиллию, царившую в комнате испортил домофонный звонок. Этот дурацкий звонок всегда сопровождается милым гавканьем Ентана. — Тани, ты знаешь кто пришел? Мы сегодня кого-то ждали? — Тэхен всегда разговаривал с песиком, как с полноправным членом семьи. — Гав—гав, — раздалось ответом на вопрос. — Вот и я не знаю, еду сегодня вроде не заказывал, неужто Намджун или хены решили сделать сюрприз? Или это брат? — на последнем предположении Тэхен заметно обрадовался, давно своего старшего брата не навещал. — Кто там? — домофон наконец замолк. — Хен, это я, можно зайти? — раздался до боли знакомый, самый желанный голос с той стороны. Тэхен сильно удивился и не мог поверить. «Вспомнишь солнце — вот и лучик», — сказал внутренний голос фотографа с нотками радости, мысли материальны, вселенная исполнило его желание — увидеть объект своей симпатии. Вот только Тэхена озадачивало, подарок вселенной или троллинг судьбы? Дверь открылась. На пороге, и вправду, стоял Сехун собственной персоной, на нем совсем не было лица, абсолютно мокрый, под ним уже образовывалась лужа. Ентан кинулся на незнакомого гостя, высовывая язык. — Сехун-щи, каким ветром тебя занесло к нам в гости? Ты что, решил принять уличный освежающий душ? —Меня выгнали, можно остаться у тебя на ночь? Мне больше некуда идти…— пробормотал пришедший без каких-либо эмоций. — Выгнали?! За что?! — Тэхена прошибло током. — Можно, да? — больше Сехун не сказал ни слова, он был просто не в состоянии. — Конечно, о чем речь? Я же говорил, что ты всегда можешь положиться на хена. Сехун-а, быстрее заходи, надо срочно высушиться, заболеешь, — Тэхен не на шутку разволновался. Он скорее завел мокрого студента вглубь квартиры и отправил сразу в душ. Побежал к себе в комнату, достал новое мягкое полотенце. Затем долго копошился в своем гардеробе в поисках домашней одежды для Сехуна. Благо у фотографа, как обожателя шелковых пижам, их было куча, но Тэхен трепетно достал новую пару, которую за значительную сумму недавно только приобрел. Все самое лучшее для Сехуна. Спотыкаясь об свои ноги, Тэхен с волнением прибежал к ванной, вручил высунутой руке все необходимое и дальше побежал на кухню. На кухне Тэхен также метался туда-сюда не зная, что накрыть на стол. Одна только мысль о том, что его предмет воздыхания находился у него дома, и что еще смущающе, принимал душ, отправляла его фантазию в космический полет. Тэхен встряхивал голову и умолял себя выйти из нее. Наконец студент вышел. Тэхен позвал его к себе на кухню. Сехун беленький, чистый с мокрыми волосами и в тэхеновой пижаме был очень свеж. Бледная кожа, выпирающие острые ключицы заставили фотографа нервно сглотнуть. — Сехун, может расскажешь, что случилось? За что выгнали? — Я отчислился… И вот я здесь.— уже бывший студент явно не горел желанием предаваться деталям. — Я в шоке, твои родители это что-то. Но я очень горжусь тобой. Это правильное решение, тебя взяли в лучшую команду, а учиться и танцевать ты не успеешь. Выбор. Ты на правильном пути. Сехун, опустив глаза, медленно копошился в тарелке с тортиком, делая максимальный вид увлеченности едой. — Не переживай так сильно. С гордо поднятой головой иди навстречу ветру перемен, просто представь, что сменились декорации в твоей жизни и все. А насчет родителей, я предполагал, что будет такая реакция. Не волнуйся, они примут этот факт, им некуда деваться. Просто дай им немного времени, — продолжал Тэхен, пытаясь хоть немного взбодрить парня. Сехун хранил молчание, будто набрал воды в рот и все еще роясь в несчастном куске любимого торта Тэхена, уже совсем все раздавил вилкой. Фотографу было неимоверно жалко смотреть на тортик, которым так несправедливо пренебрегали. — Конечно, то, что родители так поступили это очень больно. Я понимаю, тебе обидно. Единственные родители, как никак, их поддержка играет большую роль в нашей жизни… Сехун-щи, но десерт-то чем провинился? Все, больше не могу на это смотреть, гони сюда, — Тэхен потянулся к тарелке Сехуна. Одна алмазная слеза за другой начали падать прямо на тарелку. Кап…кап…как утренние росинки, чистые, алмазные. Это была не скупая мужская слеза, а детская, наивная, не от горя, не от счастья, а от обиды, от непонимания. Как бы он не хотел остановить поток, ведь Тэхен же смотрит, плотина окончательно прорвалась. И сколько же лет она удерживала воду? Все слишком накопилось. Парень наконец дал волю чувствам. Сехун хоть и мечтал выйти из-под родительского крыла, но не таким образом, он чувствовал себя выброшенным, одиноким. Столько ужасных слов было сказано вслед, щека, подставленная под удар разъяренного отца до сих пор давала о себе знать. Тэхен не знал куда себя деть, умение утешать— тоже искусство, которым он явно не владел. Оставить парня одного? Сделать вид, что не видит и просто дать выплакаться? Тэхен бы не задумываясь, так поступил бы, но не в этот раз. Необъяснимый внутренний импульс и Сехун уже всхлипывал в крепких объятиях своего хена. Тэхен непроизвольно поцеловал Сехуна в макушку, и крепко обнял, пока горячие слезы плачущего обжигали грудь, как снаружи, так и изнутри. — Сехун-а, да, это обидно. Но рано или поздно это случилось бы, понимаешь, ты не можешь вечно идти под ручку родителей. Редко у обычных птиц рождаются лебеди. Лебедь, продолжающий жить на дереве своих родителей умирает. Прекрасные и талантливые должны искать свой собственный путь в этом Мире. И да, ты не один, теперь у тебя есть я, твой любимый хен. Я всегда буду на твоей стороне, — в последние слова Тэхен вложил много смысла. «Спасибо», — сказал про себя Сехун, но только не вслух. Облегчение. И откуда только появилась установка, что мужчины не должны плакать?

***

— Хен, как только встану на ноги, сниму квартиру, а пока я потесню вас немного, — Сехун выплакался и кажется настроение начало возвращаться. —Зачем снимать? Можешь сразу мне платить арендную плату, в твоем распоряжении шикарная комната с двуспальной кроватью и всем необходимым. — Сколько? — Пятьсот баксов в день. — Что?! — Дурачина, я шучу, оставайся на сколько пожелаешь. Тани, теперь тебе есть с кем еще играть! — Тэхен был очень рад, что домашние будни окрасятся присутствием еще одного человека, так будет намного веселее. — Ух, я уже собрался уехать в хостел, спасибо, хен. Правда мне очень неудобно, но можно взять к нам Виви? Он пропадет без меня, за ним никто, кроме меня, не ухаживает. Родители точно избавятся от него, — взгрустнул худощавый, беря в руки Ентана. — Пацан, вообще без проблем, я давно хочу посмотреть на твою плюшку. Тани, у тебя теперь будет друг! — Тэхен погладил мордочку своего песика, кайфующего от поглаживаний танцора. — Ок, я звоню брату, пусть завтра принесет мои вещи и Виви, — Сехун вытащил свой аппарат. — Хен 1? — спросил фотограф, пялившийся на экран телефона. — А я у тебя как сохранен? — Хен 2, — отрезал танцор. — С фантазией у тебя, конечно, ахах. Но я польщен, номер 2. И сколько у тебя таких хенов? — Всего два. — Сволочь. Нормально сохрани, не хочу быть вторым номером из двух! — Тэхен в шутку закатил глаза. — Давай, любимый хен, спаситель хен, Мой ТэТэ хен, ну или Тэхен-ни хен хотя бы, — он продолжил перечислять детским голосом, попутно показывая эгье. — Обойдешься, Хен номер 2, ты мне дашь позвонить или нет? — захихикал Сехун. Тэхен надул губки. Той ночью Тэхен долго не мог уснуть, как спать, если буквально в двух шагах, в соседней комнате лежал объект воздыхания. Сехун наотрез отказался делить комнату с Тэхеном, несмотря на жалобные просьбы последнего, хорошо, что в шикарных аппартаментах фотографа было две спальни. Вторая спальня была предназначена для родителей, когда они приезжали в гости к сыну из Тэгу. Тэхен уже совсем забыл о намерениях избавиться от безответной любви. Тяжелые мысли давно покинули голову. Тэхен просто рад.

***

Воскресное утро. Тэхен еле открыл глаза. Было восемь часов утра. «Господи как рано, мне еще спать и спать», — Ким дальше бы продолжал спать, если бы не зов природы. Странно, Ентана не было рядом. Тэхен, еле открывая глаза, пошел в спальню своего гостя. Там тоже пусто. Постель заправлена. В квартире тишина. «Наверно погулять пошли. Жесть так рано», — Тэхен без зазрения совести, решил продолжить сон. Сехун — ранняя пташка, живущая по принципу «Кто рано встает, тому Бог дает». На новом месте гость не смог хорошо поспать. Непривычно. Не хватало чего-то очень важного. Как только он проснулся, к нему из спальни прибежал Ентан. — Дай лапу. Ентан не послушался. — Хей, дай лапу. Никакой реакции. — Ентан, кувырок. Ентан продолжал смотреть с высунутым языком. — Йа, совсем не слушаешься, плохой мальчик, — Сехун взял песика на руки и начал трепать как ребенка. — Хен, совсем не занимается с тобой, да? Плохой хозяин, да? Ентан в ответ облизнул носик танцора. — Малыш, мы это исправим. Сехун незамедлительно оделся и вышел на улицу с пушистым комочком милоты.

***

— Хен, проснись и пой, — запел парень, раздвигая шторы в комнате спящего Тэхена. На этой фразе он вспомнил, как Чонде, будил Сехуна в универе. По Чонде и Минсоку он будет слегка скучать. — Мхм, уже обед? — Слава Богу еще нет. Вставай. Уже десять. — Всего лишь десять утра, — фотограф проваливался в сон, сжимая в объятиях длинную большую подушку. Вообще Тэхен был окружен четырьмя подушками. Это выглядело так мило. Сехун взял одну из подушек и начал безжалостно колотить Тэхена, что пришлось проснуться и отбиваться другой подушкой. — Хен, да ты извращенец, — заявил Сехун, собирая по комнате разбросанные подушки. — Чего? — Столько подушек, да и еще разных размеров и разной формы. — Иди отсюда, ахах. Я без них вообще-то не могу спать. Оставь нас в покое. — Как ребенок малый, — Сехун выбежал из комнаты, ловко убегая от летящей подушки.

***

— Так неловко, меня здесь слишком много! — произнес Сехун, увлеченно рассматривая шедевры Тэхена. — Это искусство, детка, мы творим искусство, — ответил фотограф, не отрывая взгляд от монитора. — Хен, ты здесь такой медвежонок, — умилялся танцор с детских фотографий Тэхена. Наконец он остановил взор на той самой фотографии, которая перевернула его жизнь. — Кстати, ты же спрашивал, почему я плакал тогда, — заговорил танцор, скрестив руки. Тэхен с интересом оторвался от работы. — Так вот, не было никакой причины. Я просто душеебил. Бывают же, моменты, когда просто грустно. Временами я чувствую себя несчастным. — Ахах, бывает. Я-то думал, что-то серьезное случилось. Например, девушка бросила. — Мелодрам насмотрелся. На самом деле. Я никогда не убивался, когда меня бросала девушка. Ну бросила и все. Что в этом такого? «Интересно, сколько же девушек у тебя было?» — подумал Тэхен. — Какой ты холодный, Сехун-щи. И сколько раз тебя бросали? — Обычно бросал я. Но наверно было один раз. Я уже не помню. — У, Сехун-щи — профессиональный разбиватель сердец? «Мое сердце тоже в плену твоих чар. Насколько осколков оно разобьется?» — мысленно добавил Тэхен. Сехун в ответ только робко посмеялся. — Кстати, тебе предложили хорошую работу. Съемки для рекламы косметики. Известный японский бренд, Shiseido. Наконец-то достойное предложение. А то всякую фигню предлагают. Появишься на обложке Allure! — Какой будет концепт? И когда съемки? — Я не знаю. Фотограф не я. Я дал им твой номер. Скоро свяжутся. Вроде, это будет парная съемка с известной моделью. — Что? Хен, я не хочу. Если это не твоя команда. Нет, я отказываюсь. — Сехун-щи, что за капризы? Только представь, Shiseido и Allure! Это большое достижение для новичка. Ты не можешь вечно работать только со мной. — Не думаю, что смогу раскрыться перед другими, я очень привык к тебе. Тем более кроме тебя я больше ни с кем не снимался. — Сможешь. Привыкай. Модельный путь тернист. На самом деле, Сехуну уже давно начали поступать очень выгодные предложения. Но Тэхен просто не хотел отпускать его. Как только представлял, что объектив другого фотографа будет нацелен на его музу, ему становилось не по себе. Ревность. Да, Тэхен тот еще собственник. Но он понимал, что свою модель не может держать вечно при себе. Ему стоило больших усилий, чтобы согласиться. Тем более такое выгодное предложение. Еще его смущала парная съемка. Плохое предчувствие? Или снова необоснованная ревность? — Знаешь, тебе поступало столько разных предложений. Но я все отфильтровал. И это самое лучшее из всех предложенных. Некоторые были настолько нелепы. Только представь, как ты снимаешься в рекламе презервативов или мази от геморроя, — Тэхен начал ржать. И вправду таких предложений было полным-полно. — Коль излечен геморрой, ты шагаешь как герой! Быстро и эффективно. Лучшее средство! — смешная импровизация от Сехуна, и Тэхен чуть не свалился от смеха. — Хен, если серьезно, то я бы хотел больше сосредоточиться на танцевальной карьере. — Но тебе нравится сниматься? — Да, с тобой — одно удовольствие. Но с другими не могу представить. — Если тебе нравится, то все чики-пуки. Расслабься, одно другому не помешает. Привыкнешь. Просто представь, что на месте фотографа — я. — Легко сказать. — Ну, конечно, твоего бесподобного хена непросто заменить. Шучу. Это будет еще один большой шаг в твоей карьере. Знаешь, для моделей заветное достижение — попасть на обложку Vogue. И я обещаю, твое лицо обязательно будет на глянце! Это даже моя мечта. Модный мир просто обязан узреть твою красоту. Обычно все культовые глянцы оккупируются женщинами-моделями, айдолами или актерами. Но я сделаю так, что ты станешь первой мужчиной-моделью в Корее, кто добьется этого! Ва, Сехун-а, только представь, — поделился своими мыслями фотограф, только при представлении у него забурлила кровь. — Моя главная мечта попасть в команду Джей-Хоуп-сонбеннима сбылась благодаря тебе. Для меня сейчас, самое главное — реализовать себя в танце и улучшить навыки. Пока я — самое слабое звено в команде. Но звучит это чертовски круто! Если это будет реализовано твоей камерой, то я только за. Я с радостью помогу тебе, хен! — Сехун-и, конечно я буду автором обложки. Забыл кто лучший фотограф Сеула? Я тебя никому не отдам. Просто нужно время. Тебе надо сделать имя. Конечно, тебя уже сейчас потихоньку замечают многие модельные агентства и модные дома. Все-таки мы проделали немалую работу за все эти месяцы. Но, предстоящая фотосессия станет прорывным шагом к нашей мечте. Ким Су Хе — восходящая звезда. Лично с ней не работал, но она известна в бьюти-индустрии. — Черт, теперь еще страшнее. Как я справлюсь без тебя? — Не ссы. Главное не позволяй сниматься в топлес. Для бьюти-мира это очень распространенный, банальный ход. Сразу что, оголяют моделей, что мужчин, что женщин. Бесит. Поверхностная безвкусица. Нет истории, нет красоты, просто голое тело. Но, к сожалению, это потребляется, как горячие пирожки. Большинство считают, что человеческая сексуальность проявляется только при обнажении. Вульгарная, дешевая сексуальность. Сексуальность — это не про демонстрацию тела. В первую очередь, это воображение. Когда человека несет поток фантазии от малейшего повода, от красивых прикрытых изгибов, от слегка откровенной одежды, от голоса. Если обнажаться, то только немного, поддразнивая, чтоб люди сами додумывали, представляли. — Ты просто гуру, хен, да и вообще, было бы на что смотреть у меня. Черт, я так хочу набрать массу, чтобы построить красивое тело. Мускулистые руки и стальной живот. Ты бы видел, у моих сокомандников такие тела, Аполлоны ходячие, я и Чимин-ни хен — самые хиленькие, но у него такие мощные ноги, можно кого-то задушить бедрами. Хосок-хен так смешно ворчит на нас, чтобы мы совершенствовали тело. Обзывает дохляками. — У тебя от природы красивое тело. Худоба только придает изящности. От того, что нет каких-то кубиков менее красивым ты не становишься. Люби свое тело, таким какое оно есть. — Бодипозитив — это хорошо. Но всегда должно быть, то к чему стремиться. Надо работать над своим телом. «Люби свое тело таким, какое оно есть» — отмазка для ленивых. Тело, как ножны для меча, то есть для нашей души. Ножны должны подходить к длине клинка. Короче, в стройном и здоровом теле — здоровый дух. Тело — один из ключей самооценки. — Нет значения насколько красивы ножны, если клинок тупой. Да и, ты только что обвинил меня в лени? — Ахах, хен, ты сожрал на завтрак три бургера, закурил пол пачки сигарет. Я в шоке, как и твое тело. Ну-ка, смотри какой выпирающий животик, — Сехун припал к сидящему Тэхену и начал трогать живот последнего, оценивая. — Ахах, Сехун-и, мне щекотно, —Тэхен захихикал. — Хен, на твоем шарике надо срочно нарисовать кубики. — Не трошь мою подушку, в ней кроется моя сексуальность. Сам себе рисуй кубики, треугольники, ромбики или что ты там хочешь. — У-тю, тю, тю, так мягко. Что-то твой живот не возбуждает сознание, такой миленький, хочется его мять и мять, — танцор продолжал мило мять животик старшего, непроизвольно делая эгье, завернув свои маленькие губы в трубочку. — Убери свои лапы, извращенец, мне нереально щекотно, — на самом деле Тэхен получал неимоверный кайф от такого внимания своего донсена. Домофонный звонок. Лай Ентана. Кто-то пришел. Тэхен побежал открывать. Живот горел от недавних прикосновений. Танцор своими тонкими изящными пальцами привел бабочек фотографа в настолько хаотичное движение, что те чуть наружу не вылетели, заставляя сердце бешено колотится. — Сехун-а, это твой старший брат. В квартиру зашел красивый молодой человек. Черты его лица были настолько правильны, слишком симметричны. Он был словно выходцем королевских кровей. «Не удивлен, точно брат Сехуна», — Тэхен отметил красивые черты пришедшего. Правда, ростом на десять сантиметров ниже и очень вежливым в отличие от младшего. — Виви, наконец-то — младший не поприветствовав старшего сразу ринулся к белому и пушистому, похожему на мягкую игрушку, песику в руках брата. Взяв на руки собачку, начал ее целовать в носик и поглаживать. У ног плелся Ентан, выпрыгивая на парня, как будто теряет что-то очень важное. — Хуни, я за тебя так волновался, хоть обнял бы хена! — реакция брата. — Надеюсь ты не забыл про то, что я просил? — спросил Сехун, взяв в другую руку Ентана. — Извините, не представился. Чунмен, приятно с Вами наконец познакомиться, Хун много о Вас рассказывал, — гость учтиво протянул руку хозяину. — Очень приятно, Ким Тэхен. — Хен, так ты принес или нет? — Да принес, принес. Вот — старший порылся в большой сумке с вещами братика и почти вытащил маленького розового плюшевого поросенка. — Эй, что ты делаешь? Положи, не показывай! Не надо на всеобщее обозрение! — заорал танцор. — Уф, Господи, а что в этом такого, если твой друг узнает, что тебе страшно спать без Пинку! — Чунмен определенно начал раздражаться. — Хен! — нахмурив брови, заныл Сехун. Тэхен хихикал в стороне, закрыв рот ладошкой. — А ну да, тебе же вообще-то уже двадцать один, — засмеялся Чунмен. Тэхен смеясь, перевел взгляд на 183 сантиметрового Хуна, который, поймав взгляд друга, засмущался и закрыл лицо ладошками. — Еще смеялся над моей привычкой спать с подушками! — Тэхен припомнил утренний случай. — Хен, все разбалтываешь, тебе ничего нельзя доверить! — Сехун легонько ударил брата в плечо. — Ащ, только зря за тебя волновался, избалованный мальчишка! — Чунмен пнул в ответ, но не достал, нога слишком короткая, а младший слишком быстро удирал. Сехун спрятался за спиной Тэхена. Фотограф впервые увидел такую ребяческую сторону своей музы. Он думал, что пазл под именем О Сехун уже почти собран. Как же он ошибался. И сколько еще новых граней они откроют в друг друге. Хотя и фотограф любопытно пытался изучить каждую кость скелетов в шкафу танцора, он совершенно забыл, что сам прятал от него свои скелеты, но они не в шкафу, а зарыты глубоко под землей. Ким просто боялся. Страшно боялся. Еще такое ребяческое взаимодействие двух братьев, навело детские воспоминания и моменты со своим старшим братом. Юнги или по-другому злой гном. Только Тэхен никогда не позволял себе такого неуважения к нему. Ему даже пискнуть в его сторону было страшно, не то, что перечить или тем более драться. «Надо бы увидеться с Юнги-хеном». — Чунмен-щи, проходите, не стойте на пороге, — сказал Тэхен, беря на руки Виви, — какая прелесть, но он тяжелее, чем кажется. — Спасибо, у меня просто срочные дела. — И так всегда… — грустно добавил младший. — Хуни, у меня еще к тебе есть несколько слов, одумайся, может пока не поздно, заберешь заявление? Я звонил в университет, ректор еще не подписал указ. И так, четыре года каторжной учебы отправишь насмарку? Может все-таки вернешься? — Родители передали? — Нет… Но я уговорю их простить тебя. — Хен, я не вернусь. Ни за что не вернусь. Мое решение непоколебимо, как китайская стена. — И когда ты успел так вырасти, я даже не заметил. Хорошо, как знаешь, главное, чтобы потом не жалел. — Сожалениям нет места. — Понял. Ладно тогда я пойду, если что, сразу звони, пиши. Еще, умоляю тебя, отвечай на мои звонки, — взвыл старший, зная, что его братик мастер в построении стен. — Хен, ты же меня знаешь, я немного эгоист, связываюсь с людьми, когда мне что-то от них надо. Так вот, я тебе позвоню. — Ну, представляете, один раз он ответил на мое сообщение, ответил только через две недели. Про звонки я вообще молчу, — согласился фотограф. — Это еще цветочки, на мои сообщения этот гаденыш отвечает месяцами. — Эй, хорош, благодарите, что я вам вообще отвечаю! — засмеялся младший. — Кстати, Тэхен-щи, огромное спасибо, за то, что присматриваете за этим оболтусом. Я постараюсь в ближайшее время найти для него хорошую квартиру. — А ты раздолбай, — младший сразу кинул ответку. — Не стоит, у меня не тесно, пусть живет со мной. — Я вам очень благодарен, — Чунмен учтиво поклонился другу своего брата. — Только хочу предупредить, не будьте слишком добры к нему, сразу на шею сядет. Это моя вина, неправильно воспитал, — он неловко засмеялся. — Хен, что ты нормальным людям мозги пудришь. Иди уже. — Видите, видите, — Чунмен обратился к Тэхену. — Ахах, Сехун-а, имей почтение обращаться с братом формально. Совсем невоспитанный. — шутливо пригрозил Тэхен Сехуну, вспомнив начало их знакомства, когда второй был очень груб. Благо Сехун еще не позволял себе общаться неформально с другом, который старше него на три года. — Не волнуйтесь, я перевоспитаю вашего брата. Предоставьте его мне, — Тэхен приобнял на прощание своего гостя.  — Я уже взрослый вообще-то, — Сехун тоже попрощался с братом, — хен, береги себя. Чунмен ушел. Закрыв дверь. Сехун обратился к другу: — Хен, как ты собираешься меня воспитывать, если даже Ентана не смог. Он вообще не реагирует ни на какие команды. Сначала с ним разберись. — Тани — ужасно непослушный. Не поддается дрессировке. Я сделал все, что мог. Эй, иди к папочке, — Тэхен взял в руки своего песика. — Да, любой пес поддается дрессировке. Ты просто слишком мягок с ним. Смотри. Виви сюда, — Сехун позвал к себе пушистую собачку, неуверенно обнюхивавшую незнакомую местность. — Дай лапу. Виви незамедлительно дал лапу. — Другую лапу. Пес подал вторую лапу. — Виви, кувырок. Собачка с сидячего положения перешла в лежачее и сделала кувырок. — В-а-а-й, хороший мальчик, дай-ка я тебя расцелую, я так скучал, — Сехун начал смачно покрывать поцелуями мордашку песика. Тэхен впервые в жизни замечтал оказаться на месте пса. «До чего я докатился?! Завидую собаке!» — голосило сознание Тэхена. — Тани, собака, мы же не хуже! — в ответ на жалобу хозяина, Ентан просто лизнул его лицо. — Хен, ахах, обзывать собаку собакой, гениально, — хихикал танцор, — кажется эти двое поладят. Виви-я, теперь у тебя новые друзья, сможешь спокойно играть, никто на тебя орать не будет, пинать не будет, теперь я тебе буду уделять много времени, мы будем вместе выгуливать вас по утрам и вечерам, будешь играть с Тани! — Сехун был очень рад. Рад тому, что теперь он свободен, рад тому, что наконец сможет дышать полной грудью, просто нереально рад. И все это благодаря Тэхену. Всеми фибрами души он был благодарен, нереально благодарен Господу, за то, что тот послал ему такого друга — радугу после, казалось бы, бесконечного дождя. Хоть он и в силу своей натуры редко благодарил фотографа или показывал какие-либо эмоции, внутри него извергался вулкан благодарностей, просто этот вулкан эмоций находился за слоем вечного ледника. Все бурлящие эмоции, чувства не могли выплеснуться наружу, обойти стену толстого льда предубеждений, принципов, взглядов Сехуна. Растает ли когда-нибудь лед? Растопится ли заледенелое сердце?

***

«Ничто так не нуждается в исправлении, как чужие привычки». Тэхен даже не заметил, как его новый сожитель ввел свои коррективы в его привычном мире. — Хен, как можно спать целыми днями?! Теперь Тэхен просыпается по выходным строго в восемь утра. Он стал бодрее, энергичнее. — Хен, фаст-фуд уничтожает твой организм, мы состоим из того, что потребляем. Проблемы с желудком тебе гарантированы. Тэхен отказался от своих любимых бургеров на завтрак, обед и ужин. Курочка, пицца, чипсы, газировка — все под запретом. Цензура коснулась всего, кроме сладостей. Ибо сам Сехун тот еще сластена. — Кха, кха, хен, две пачки сигарет в день — это перебор, дышать нечем. Оставить сигареты было сложнее всего. Но так, как его муза страдает аллергией от табака. Тэхен успешно перешел на электронные сигареты. Джул — новый спутник. — Хен, надо держать тело в тонусе, дома ты только и делаешь, что лежишь или сидишь. Тэхена хватает только на десятиминутную растяжку. Пять отжиманий в день — достижение. — Хен, перестань баловать Ентана и Виви каждые пять минут вкусняшками. Ты их перекормишь. Как же сложно отказать малышам, когда они просят жалостливыми глазами. Киму немного смешно и кто кого перевоспитал? Сам танцор не стал исключение, тоже попал под влияние своего друга. На лице все чаще и чаще стал появляться прекрасный изгиб — улыбка. А дурачился он похлеще своего хена. Душевное спокойствие за место бесконечных тревог, беспокойств, недовольства. Сехун больше не пытался увидеть то, что скрыто в тумане будущего. «Жить сегодняшним днем, наслаждаться моментом», — новый девиз парня. Каждый проведенный день на тренировках, съемках, особенно дома с Тэхеном и собачками — одно сплошное наслаждение. — Сехун-а, из тебя вышел бы крутой дрессировщик. Факт перевоспитания Ентана виден на лицо. Тани научился выполнять все команды. — Вау, Сехун-а, ты сделал столько отжиманий, офигеть, — Тэхен обычно прибегал к отжимающемуся танцору, мешая процессу, ложился ему на спину. — Хен, ты тяжелый…— Сехун не выдерживал и падал вместе с хеном на живот. Это был самый любимый способ дразнить своего донсена.

***

О Сехун узнал, что Тэхен ужасно сентиментальный. Он был удивлен, даже позавидовал. В то время как Сехуну с трудом удавалось пустить слезинку в присутствии других, Тэхен ручейком всхлипывал из-за несчастной дорамы. — Хен, ты плачешь из-за дорамы? Серьезно? — усмехнулся Сехун, только что пришедший с тренировок. Всхлип, всхлип. По телевизору — романтичная атмосфера: музыка, целующиеся герои. — Йа, серьезно, как это вообще можно смотреть? — Сехун продолжил дразнить. —Дай угадаю, главная героиня, простая бедная девочка, а этот чувак, главный герой, мачо всея Кореи, ужасный эгоист втюрился в нее по самое не хочу, есть еще один герой, по классике жанра, лучший друг героя, тоже втюрившийся в эту девочку, но уступающий ее своему другу, да? Фотограф кивнул в подтверждение. Да именно так и было в той дораме. — Я и не сомневался, эти дорамы все как под копирку, в жизни такого просто не бывает, — Сехун был реалистом, — всегда удивлялся тупости главных героинь, да я бы на их месте, конечно, выбрал бы второго чувака, который всегда помогает и заботиться о ней, а от этих главных героев — одни страдания. — Да, да, да. Банальщина. Я понял, все иди отсюда, не мешай мне наслаждаться, такой момент портишь. Тэхен обожал романтические дорамы. Он просто жаждал любви, как у главных героев. А его объект, с кем он хотел бы повторить сюжет данной истории, сидел и усмехался. — Ну смотри, хен, что за деревянные поцелуи, ахах, как будто со стеной целуются. Где чувства? Где страсть?! — Достал уже, вот тебе страсть, — Тэхен принялся бить диванной подушкой дорамного критика. — Серьезно, давай посмотрим что-нибудь другое, боевик хочу, где много экшна. — Блин, серия закончилась на самом интересном, теперь еще неделю ждать. — Я могу тебе и так сказать продолжение, короче будет хэппи-энд, а третий герой останется несчастным, все, занавес, давай переключай. Тэхен переключил на другой канал, где транслировался фильм ужасов. Самый страшный момент. От неожиданности танцор запищал во весь голос и закрыл глаза. Тэхен засмеялся от реакции парня. «Так тебе и надо», — он специально поставил на всю громкость. — Хен, переключай, а-а-а! — еще одна страшная сцена, Сехун с воплями прижался к фотографу. Тэхена это ужасно забавляло. В ту ночь, в два часа, ночи Тэхен почувствовал, что что-то стояло над его душой, точнее кроватью. — Господи, Сехун, у меня чуть инфаркт не случился! — Хен, мне снятся кошмары, можно поспать с тобой. —Ложись, — фотограф давно грел мысли поспать со своей музой. Сехун запрыгнул в постель. — А что, твоя игрушка не помогает уснуть? —Придурок, все из-за тебя. И не обижай Пинку, — Сехун еще крепче приобнял своего поросенка и демонстративно отвернулся. Тэхен накинулся на парня, обвил конечностями в крепкой хватке. Сила притяжения. Сердце бешено колотилось. Сехун пахнул ребенком. Приятный аромат желанного тела. — Хен, мне жарко, ты давишь на меня. Иди обнимайся со своими подушками, — танцор оттолкнул фотографа. — Сехун-а, я хочу тебя защитить от кошмаров. — Просто смотри в мою сторону, но не приближайся слишком близко, я не люблю, когда вторгаются в личное пространство. — Ладно, спокойной ночи. — И тебе. «И на что я только надеялся…» Его так всегда отшивали. Но произошел один случай, когда недотрога все-таки снизошел до прикосновений Тэхена.

***

Тэхен тогда загрипповал. Пренебрежение лекарствами и постельным режимом в начальной стадии привело к осложнениям. —Хен, я же говорил тебе пить лекарства во время. Черт, температура совсем не хочет падать. Надо колоть антибиотик, — ворчал Сехун, стоя над постелью больного и держа в руках градусник. Тэхен лежал в постели без сил, нос и веки припухли и покраснели. — Зови скорую, — пробубнил больной с охрипшим голосом. — Нет смысла ее звать, когда у тебя есть я, — гордо ответил Сехун. Тэхен в ответ прокашлялся, то ли от заявления бывшего студента, то ли от болезни. — Тем более зови скорую, срочно, дай мне телефон, я сам позвоню. — Хен, успокойся, скорая приедет и просто сделает укол и больше ничего. В твоем случае я лучше справлюсь. Забыл, я почти медик, четыре года проучился все-таки. — Передай моим родителям, что я их люблю. Квартиру завещаю Тани. — Да ладно тебе, я уже купил медикаменты, сейчас сделаю укольчик и все будет чики-пуки. — Сехун на самом деле не на шутку заволновался за своего любимого хена. Ему было очень больно видеть жизнерадостного Тэхена в таком ужасном состоянии. —Не надо никаких уколов! — прохрипел больной. — Надо, хен, надо, — Сехун уже шприцем засасывал ледокоин. — Все, поворачивайся. Тэхен, не хотя, еле повернулся. Зажмурил глаза и готовился к острой боли. — Хорошая попка. Мясо есть, больно не будет, — Сехун шлепнул хена по заднице. Все сознание больного сосредоточилось в пятой точке, в ожидании протыкания мягкой ткани иголкой. Тэхен ужасно напрягся и сильно зажмурил глаза. — Все, пациент, свободен до вечера, — Сехун снова шлепнул по попе. — Все? Я ничего не почувствовал, — Тэхен и вправду ничего не почувствовал. Рука Сехуна была настолько мягкой, легкой. — Я же говорил довериться мне. После этих слов Сехун устроился в кровати больного. — Не приближайся так близко, заразишься, — Тэхен отодвинулся к краю. — И замечательно, вдвоем ведь приятнее болеть. — Только учти, я на медика не учился. —Хен, можно я буду держать тебя за руку? — Сехун осторожно взяла своего художника за руку, — позволь вытянуть твою болезнь. И с чего такой прилив нежности? Сехун сам не понимал. Просто сердце подсказало. Разум шептал, что это просто проявление заботы к своему единственному лучшему другу. Тэхен просто растаял. Все его органы чувств переместились и он стал одной сплошной ладонью. Он был готов болеть целую вечность лишь бы Сехун был рядом и держал за руку.

***

С каждым днем совместного проживания Тэхен все глубже и глубже скатывался в бездну. В бездну полной нежных чувств. Без шансов. Он ловушке. Оставалось только смотреть со стороны и маскироваться. Признаться — спустить все в тартарары и потерять навсегда. Он был доволен тем, что мог просто быть хеном для него, маскируя истинные чувства под дружеской заботой.