dirty

Сегодня солнечный день, голубое небо к обеду радует, абсолютно открытое перед Юнги и Тэхёном. Ким нежно льнёт щекой к рубашке — дорогому подарку от Юнги, что на ощупь также шикарен, как и смотрится на голом теле Тэхёна. Тёмные ореолы слегка выглядывают из-под аккуратного кружева, выглядя какой-то очень заманчивой загадкой, которую очень хочется скорее раскрыть. Юнги задумчиво на него глядит, мысленно разворачивая ещё кучу сюжетов, по которым бы он мог её снять, обжигая лёгкие сигаретным дымом. — Спасибо. — закидывая руки на бледные плечи Юнги и скромно улыбаясь, шепчет Тэхён. У него дикий отходняк, поэтому тот выглядит немного разбитым и помятым, но всё ещё очаровательным. И несмотря на то, насколько Юнги сейчас с ним комфортно, его всё ещё не покидают мысли о том, что так не должно быть. Юнги тридцать два и таскаться с молодыми мальчиками — херовая затея. И не то чтобы ему хочется свою семью, он просто смотрит на своего брата и пытается на него равняться. Всегда пытался, ведь родители зачастую тыкали его лицом в его же дерьмо, ставя в пример старшего брата. По нему это раньше сильно ударяло, но он думал, что с возрастом смог от этого избавиться и перестать гнаться за старшим, но, судя по всему, ситуация абсолютно противоположная. Последствия поступков его родителей яркими отголосками отражаются на его жизни по сей день, поэтому коньяк в стакане уже не ощущается таким крепким к пяти утра, ведь Юнги выпил изрядно. Солнце одним утром начинает раздражать слизистую, ослепляя. Юнги это не нравится. Он пытается выжимать от жизни максимум, но это не приносит должного удовольствия. Юнги тратил деньги пачками, потому что не жалко, путешествал, потому что есть возможность, развивал бизнес и шёл вверх по карьерной лестнице, потому что получалось, но ни разу не испытывал каких-либо ярких эмоций. Возможно, это болезнь богачей, не столь важно, всё сводится к одному — Юнги абсолютно пуст. Отец с матерью кричат: «Семья! Дети!» Юнги смотрит на старшего брата и груз вины ложится тяжёлым камнем ему на плечи. Быть может, уже действительно пора? У Мина старшего в его тридцать два уже были жена и двое детей. Что имеет Юнги в свои тридцать два? Нихрена не имеет, наверное. Юнги любил развлекаться без стыда и совести до двадцати восьми, потом ему стало скучно и теперь он здесь, допивает бутылку какого-то дорогущего коньяка, который заставляет лишь больше думать, а не отпустить внешний мир. Даже опьянение больше не нравится, потому что в этом нет ничего весёлого, это не пробуждает ту жажду к жизни, которая была когда-то. И его ещё больше угнетает та реальность, в которой он живёт, и которая скрашивается лишь одним человеком — Ким Тэхёном. И от этой реальности правильнее будет отказаться. И несмотря на то, сколько бы мыслей не было в голове у Мина, он не может не пойти следом за Тэхёном в душ, чтобы испробовать его вновь и вновь. Тем более, когда Ким заманчиво вертит своей задницей. Юнги задумчиво смотрит в окно, скурив не одну сигарету за вечер, а когда Тэхён снова лезет за порцией поцелуев, Юнги его нехотя останавливает. — Я не хочу продолжать отношения, потому что мне тридцать два, а тебе двадцать. Через восемь лет мне будет сорок, и за это время ты всегда будешь хотеть чего-то нового. Я никогда не смогу тебя дождаться, а ты никогда не сможешь меня догнать. У Тэхёна вид отстраненный и глаза на чуть блестят от злости, кажется. — А ты так хорошо знаешь меня, чтобы быть уверенным? Уверенным настолько, что готов от меня отказаться? — парень седлает Юнги, сжимая его плечи. — Ты хочешь отказаться от меня, Юнги? — с прищуром спрашивает Тэхён, продолжая давить. Юнги громко сглатывает, ощущая себя абсолютно уязвленным сейчас, потому что Тэхён почти перестал воспринимать скачки в настроении Мина всерьёз. И когда Тэхён своими янтарными глазами смотрит прямо в его — похуй. Юнги нихрена не готов отказаться от Тэхёна. Только дурак откажется от последнего спасающего глотка кислорода. Тэхён проводит у Юнги ещё какое-то время, но Мину нужно в офис, потому что он и так достаточно задержался, а работы с каждым днем меньше не становится, поэтому он довозит Кима до дома, а сам уезжает по делам. Дни проходят как и обычно, разве что они с Тэхёном трахаются семь дней в неделю, даже когда, казалось бы, на это совсем нет сил после утомительного рабочего дня. Желания всегда берут верх над усталостью. В один из вечеров Тэхён лежит на груди Юнги, запихав руку под футболку, пока он ищет подходящий фильм, листая страницу за страницей и не особо вдумываясь читает описание. Звонок разносится неожиданно, ударяя по ушам и разрывая такую непоколебимую уютную тишину. На экране высвечивается имя брата, поэтому Мин оставляет Тэхёна лежать на диване, подскочив и начав ходить туда-сюда. — Нам нужно встретиться. Сможешь подъехать завтра к двум часам дня в «Гаон»? — спрашивает брат. Юнги недолго думает и отвечает, что да. Брат не связывается с ним без веских причин, а если и есть у него какая-то просьба, то отказ не принимается. Мин всё ещё дорожит семьёй и не хочет, чтобы его отношения с ними хоть немного ухудшились. Тэхён отрывает взгляд от экрана, заинтересованно глядя на зашедшего Юнги. — Кто звонил? — Брат. Сказал, что хочет встретиться завтра в два часа. — спокойно отвечает мужчина, валясь обратно на кровать. Тэхён больше вопросов не задаёт, увлечённо рассказывая о каком-то фильме и уверенный в том, что картина должна быть поистине пугающей. Остаток вечера они проводят за просмотром. Юнги поправляет золотые запонки, укладывает волосы и разглаживает образовавшиеся складки на пиджаке, смотря в зеркало. Его брат до чёртиков приёбчивый, любящий указывать на самые мелкие недостатки, поэтому Юнги лучше не оставит поводов для претензий, чем начнёт с ним спор. Позолоченная вывеска ресторана встречает Мина у самого входа, бежевые стены с высокими колоннами вызывают какое-то волнение. Юнги — взрослый мужчина, но он всегда чувствует себя неуверенно рядом с Мин Ваном. В ресторане тихо играет классическая музыка, ничуть не расслабляя напряжённую атмосферу вокруг. Юнги неудобно. Он старается поддерживать диалог с братом, но ничего не клеится, как и всегда. Неудивительно совсем. — Итак, о чём я хотел поговорить. — начинает Ван, вытирая губы салфеткой после трапезы. — Родители обеспокоены тем, что тебе уже тридцать два, но ты так и не привёл в дом девушку. У Юнги внутри всё неприятно сдавливает. — Моё положение на рынке всё ещё шаткое. Я весь в работе, а родители пускай попусту не паникуют. — отвечает Юнги, раздражаясь. Мин Ван смотрит холодно и настороженно. — У тебя всё прекрасно с работой. Мне ли не знать? Твой бизнес процветает. — перечит мужчина, щурясь. — У меня есть только одно объяснение тому, почему ты всё ещё не обзавёлся семьёй: ты увлёкся гулянками и мужчинами. Кровь в жилах начинает вскипать, и Мин едва ли сдерживается, чтобы при всём уважении не зарядить брату по лицу. Он прочищает горло, зло смотря из подлобья. — Собираешься меня упрекать? — Нет, собираюсь сказать тебе, что пошёл на крайние меры, поэтому завтра ты должен встретиться с одной девушкой. Поговорите, узнаете друг друга. — Я в этом не заинтересован. Юнги чувствует себя придурком в глазах своего родного брата. А ещё он чувствует, что хочет прямо сейчас приземлить его голову на этот стол с белоснежной скатертью, но всего лишь встаёт, поправляет галстук и уходит, одарив Вана презрительным взглядом. Он бы ещё плюнул ему в лицо вдобавок, но воспитание не позволяет. Дома он трахает Тэхёна остервенело, так, будто на зло всем, не стараясь заглушить громкие стоны, так, если бы за ними прямо сейчас наблюдал его брат и родители. Он вкладывает всю злость в удовольствие для Кима, и эта злость громкими шлепками расстекается по комнате. И всё же на следующий день Юнги дожидается даму в ресторане, поглядывая на часы. Он совсем не хочет опоздать к их с Тэхёном встрече, нервно дёргая ногой под столом. И когда довольно миловидная невысокая девушка появляется рядом, Мин встаёт, кланяется и незаинтересованно смотрит. Девушка мнётся и всем видом показывает то, насколько ей неловко. Они представляются друг другу, сидя на своих местах. Юнги просит заказать всё, что она хочет, но та выбирает лишь низкокалорийный салат, нервно теребя тонкие аккуратные пальцы. Мужчина оплачивает счёт, мягко улыбаясь, но несмотря на собеседницу, а потом просто встаёт изо стола. — Извиняюсь, но когда мой брат вам позвонит, то скажите ему, что я ушёл увлекаться мужчинами. — он довольно улыбается, пока та изумлённо смотрит куда-то в пустоту. Потому что пошёл нахуй Мин Ван со своими «крайними мерами», которые Юнги скучны и непривлекательны. Потому что Мин в состоянии распоряжаться своей жизнью так, как ему угодно. Потому что Мин Юнги не маленький мальчик без своей доли в этом мире. Спустя пару дней разъярённый отец влетает в его офис, и Юнги успевает лишь встать, когда жгучая тяжёлая пощёчина обжигает минову щёку. — Забудь дорогу в мой дом. — цедит старик, тыкая в мужчину пальцем, смотря абсолютно сумасшедшим взглядом. Юнги в ответ лишь смеётся, провожая того глазами и просит у удивлённой секретарши пакетик льда. Он не хочет, чтобы потом у него появился синяк. Его удивляет то, сколько дерьма он творил за всю жизнь, но больше всего отца оскорбил его безобидный выбор, который от него не зависел. Ему обидно за то, что отец отказался из-за того, что женщины для Мина оказались недостаточно привлекательны. Зато Тэхён, ожидающий его у своего спорткара, выглядит вполне в его вкусе и чертовски привлекательным в этой мешковатой одежде, когда от ветра его волосы разлетаются в разные стороны. Он отталкивается от капота и двигается к Мину, быстро целуя в губы. — Что-то не так? Выглядишь рассерженным. Юнги отрицательно мотает головой, не желая возвращаться в эти неприятные события. — Не расскажешь мне? Тэхён смотрит так, что Юнги всё же соглашается. — Я был на встрече с девушкой пару дней назад, потому что брат решил, что мне это необходимо, а потом отец от меня отказался. — лениво отвечает Юнги, обнимая Тэхёна и прильнув к нему всем телом. Тэхён отстраняется и смотрит как-то испуганно, начав грызть рукав толстовки. — И что же ты решил? — Нахрен. — Юнги выдыхает, улыбаясь. — Мне это не нужно. Мне нужен ты. Тэхён улыбается своей квадратной улыбкой до морщинок у глаз и носом утыкается в Минову грудь, заключив его в крепкие объятиях снова. Тепло и ласка, исходящие от Тэхёна — это то, что было так необходимо для Юнги за все те долгие годы, которые он, вероятно, проводил не с теми людьми. Тэхён был единственным человеком, которому было по-настоящему интересно какой у него любимый цвет и вкус, чтобы принести клубничный коктейль в красном стаканчике в середине рабочего дня. И пусть в гробу хоть сто раз перевернутся все, кто считает это неправильным, потому что Юнги глубоко плевать. Потому что у Юнги в кармане два билета на Бали на неопределённый срок и Ким Тэхён, прижавшийся рядом.