Осколками нашей истории

«Осколками нашей истории, ты пробудил во мне любовь. Твой первый удар теперь принять я готов».

***

       — Так, давай, улыбнись же! — они с Тони стояли посреди пустой тропинки в лесу, где-то рядом журчала почти замерзшая речушка, где-то в далеке голоса людей и едва слышимая музыка.        — Тони, мы посреди леса, что мы тут вообще забыли? — немного раздраженно проговорил Питер.        — Хочу тебя украсть и изнасиловать. Дай сюда телефон, — Старк протянул руку, ожидая увидеть на ней смартфон Паркера. Только парень заломил одну бровь, смотря то на руку, то на самого Тони, который, кстати, выглядел очень довольным. — Что? Я музыку поставлю, — возмутился Старк.        Питер вообще мало доверял в таких аспектах Старку, потому что последний раз Тони залез в их группу с ребятами в Телеграме и читал, по его мнению, совершенно несмешные закрепы. Нет, ну правда, он не оценил шутку Питера о том, что если кончить в рот пеликану, то внутри будет детский бассейн. О каком тогда чувстве юмора Тони вообще можно говорить?!        К тому времени Паркер покорно достал свой телефон, вложив в руку Старка. И за своими размышлениями тот вовсе не заметил, как Тони включил какую-то нудятину, втягивая ПИтера в медленный танец.        — Мы посреди улицы и я совершенно не умею танцевать, — признался Питер.        — Я тоже не умею, ничего страшного, — ответил Тони.        Под совершенно странную музыку они пытались воспроизвести подобие танца, но это было настолько глупо и неловко, что Питер рассмеялся.        — Ладно, я вижу, что тебе неудобно. Забей. Пошли покажу лося, — сказал Тони, отстранясь от Паркера.        — Лося?.. — недоуменно переспросил Питер, но Тони уже схватил того за руку, таща куда-то дальше в лес и ближе к речке. Мыслей, что тот его изнасилует с каждой секундой было больше.

***

       Питер открыл глаза. И сразу же захотел их закрыть. Только закрыть на веки вечные.        Прошлый вечер, перетекающий в ночь флешбеками проносился в памяти.        Руки, касания, поцелуи… Господь Бог, что Питер натворил?        Открыв глаза окончательно, тот увидел солнышко, которое падало на лицо спящего Старка. Ностальгическая слеза тронула душу Паркера, но все-таки он сдержался, отгоняя мысль обо всех их совместных утрах.        Питер максимально тихо встал с кровати, пытаясь найти свои вещи по всей комнате. Зад, как и следовало ожидать, болел. Это было уже в порядке вещей после ночей со Старком, только сейчас Питер не наслаждался этим, а корил себя.        Ну блять, блять, блять! Он вынес столько боли, столько сеансов психотерапии, столько приемов у врача. Друзья кинули все на его спасение, но ему стоило похерить все. Как только Мишель переступила порог дома и страны в целом, так блять Паркеру стоит учудить какую-нибудь херню. Правда, теперь ему придется переступить порог страны. Потому что подруга выпотрошит все его части тела к хуям собачьим. Пит даже усмехнулся своим мыслям.        Он тихо вышел из комнаты, оставляя Тони спать. Дом встретил его привычной пустотой и тишиной, а вот Питер не знал, что же ему делать. Он бы ушел, но уходить было некуда, потому что находился он в своей квартире! В своей же!        Еще и в любви признался сгоряча… ей-богу, если трезвым он творит подобную херню, то пить ему стоит прекращать. Хотя, в признании он не видел ничего столь вопиющего. Потому что это было правдой.        Паркеру просто было обидно. Обидно за все года мучений, за то, что он прошел, и все это по факту в пустую. Да, все можно восстановить, все можно изменить, можно простить. Но Питер не может смириться с мыслью, что придется начинать заново. Если и придется, то как? Он не представляет, как снова может довериться Тони. Как спокойно будет отпускать его работать, не зная, что произойдет в следующую секунду. Он просто не может этого сделать, переступить через себя. Ему страшно. Второй раз Питеру Паркеру, которого боятся все, самому стало страшно. И стало страшно не перед смертью не перед пытками, не перед аттракционом в парке. А перед своими чувствами и способностями. Способностями снова доверять и простить. А он не знал, сможет ли, или нет. Сможет ли он снова довериться Тони Старку, который однажды убил его даже без помощи оружия. С помощью простых слов, которые обернулись для него сущим кошмаром.        Как спокойно существовать рядом с Тони не боясь, что однажды вечером он снова не решит жениться на какой-нибудь девице ради денег?        Первый этаж квартиры встретил парня пустотой. Лучи солнца заливали комнату, делая утро, как всегда, просто прекрасным. Но не прекрасным для Паркера. Потому что в данный момент у него было три проблемы: первая заключалась в том, что в его спальне спит гребаный Энтони Эдвард Старк. Второе то, что Линчи скорее всего его уничтожит. Третье, и, пожалуй, самоу важное — Мишель. Мишель его точно прикончит на ровном месте. А пока что, Паркеру оставалось одно и самое простое: бежать. Делать то, что он делал все годы своей гребанной жизни: бежать, словно маленький кролик, поджав носик и так, что одни лапы за ним бы сверкали.        Потому, Питер решил полностью погрузиться в работу. Точнее: бежать. Уэйд давно хотел показать ему свой домашний кинотеатр.

***

       — Вот тут несостыковки, — Уилсон кинул папку дела, которое вел Линчи на стол. Пролистав странички, Пит заметил, что некоторые предложение и сведения были обведены красным цветом, виднелись наметки карандаша и кое-какие стики с пометками.        — Надеюсь, ты сегодня ночью спал, — усмехнулся Пит, смотря на Уэйда. Его квартира была не бедной, но и не роскошной. Скорее, похожей на квартиру Паркера. Цветы, убранства, действительно стоял домашний кинотеатр, а также подобие офиса, спортивный зал и еще одна непонятная комната, которую Уэйд назвал красной и запретил Паркеру входить туда. Пит тонко провел грань к отсылке из фильма «50 оттенков серого» и посмеялся. Но содержимое комнаты так и осталось в секрете.        — А вот ты, как я вижу, нет, — ответил Уилсон, насмешливо гляда на ПИтера. — Что, Старк полночи уснуть недавал, м? — он поиграл бровями.        — Уэйд, фу. Вроде взрослый мужчина… — отмахнулся Паркер, но Уилсон даже не подозревал, что был чертвоски прав. Гребаный Тони Старк.        — У нас вообще есть план на вечеринку? — скептически спросил Уэйд после того, как перебесился.        — Нет, абсолютно никакого плана, — Пит улыбнулся. Скорее, это была истерическая улыбка. — До вечеринки пару дней, но мы так и не знаем в точности, что будем делать.        — Нам ясно одно — надо прищучить его. Нельзя выдавать себя раньше, чем положено. У Маркоса на твоем горле рука, которая вот вот начнет давить и воздуха хватать перестанет. Надавит — всплывем и мы. А этого допустить ни в коем случае нельзя.        — Знаю, Уэйд, — Питер потер переносицу. Они все еще сидели в гостиной квартиры Уилсона, а диван был жутко неудобным.        — Ты зайдешь со Старком первыми. Как и договаривались, сделаем вид, будто бы ты просто крадешь его деньги и играешь роль глупой пешки, — начал Уэйд.        — Думаю, потом стоит выпустить тебя и Мишель. Сопроводи ее, пойди познакомиться с Тони, так же пусть и Мишель с ним познакомится. Да, второй раз, что уж поделать. Тем временем, пока я с Тони буду разговаривать с ней, ты затеряешься. Нед уже скинет тебе карту дома и пойдешь уничтожать письменные накопитель. Снарядим тебя всем, — продолжил Пит.        — Да мне и снаряжение не нужно. Я неплохой взломщик, — Уилсон улыбнулся, а Питер посмотрел на него умоляюще. — Ладно, ладно, хорошо. Я плохой взломщик, дадите мне свои игрушки.        — Пока Тони будет говорить с Мишель и нечаяно столкнусь с Линчи. Попытаюсь поговорить с ним, что-нибудь узнать, послужу наживой, если тот решит вызвать копов. Как только ты с Недом закончишь, мы моментально выгружаем данные в сеть с его же компьютера. Я займусь подготовкой материала, который выложим в интернет. А так же взломаю заранее его кошелек.        Теперь уже Уэйд умоляющее посмотрел на Паркера.        — Ну а что? Приходится на что-то жить, — возмущенно ответил Питер.       — А потом?        — А потом убьем его, — кратко и ясно ответил Питер. — Поставишь на его место свою шишку, только прежде стоит убедится, что это не последователь Линчи.        — Уже убедился. Кристально чистый мальчик, к слову, — ответил Уилсон. — Его сын.        — Чего? — вскрикнул Питер. — И ты молчал, что все это время ты хотел просунуть на пост Линчи его сына?!        — Хотел сделать сюрприз. — Ответил Уэйд, — Сюрпри-и-и-и-из! — протянул он, разводя руки в разные стороны.        — Так, я даже срашивать не буду. Как только с Линчи покончим, дальше уже твои проблемы, — отмахнулся Пит.        — Как скажешь. Но Лични мы серьезно убьем? — вмиг стал серьезным Уэйд.        — Да. Мы всегда так делали. У нас есть микроскопические жучки, которые изобрел Нед. Они просачиваются в нос вместе с воздухом, взрывая человека изнутри. Думаю, будет круто, — Пит даже воодушивился.        — Но это же не правильно, — начал было пререкаться Уэйд.        — Неправильным это кажется лишь тебе и Старку. Никто из «Анонимусов» так не считает, — парировал Пит.        — Но я на это не пойду, — четко высказал свою позицию Уилсон.        — Никто и не заставляет. Все-таки, вы со Старком лишь помогаете нам, а не входите в состав сообщества. Так что всю грязную работу, как всегда, выполню я, — сказал Пит, взъерошив пятерней копну каштановых волос.        Уэйд было хотел что-то ответить, но телефон Питера разразился мелодией звонка. Вынув мобильный из кармана, Пит увидел на дисплее номер Мишель и снял трубку.        — Во-первых, ты где? Во-вторых, что у нас дома делает Старк? — сразу же засыпала парня своими вопросами его подруга.        «Черт, Тони, почему ты не ушел?» — задался немым вопросом в голове Паркер.        — Понятия не имею, а я у Уилсона, — непринужденно ответил Паркер.        — Так я тебе и поверила, конечно. Не держи меня за дуру и собирайся вместе с Уэйдом, приезжайте к нам. Вечеринка на носу, а мы тормозим, — сказала Мишель серьезным голосом и скинула трубку.        Уэйд взглянул на Пита в немом вопросе.        — Поехали ко мне, — вымученно произнес Пит и встал с дивана.        — Так сразу? Прости, но я не готов, — саркастически проговорил Уэйд, за что получил по голове подушкой. — Ладно, ладно… — все-таки согласился Уэйд и стал собираться. Через пару минут они уже гнали по оживленным улицам Нью-Йорка.        — Так в итоге, ты мне не рассказал, что у вас там со Старком было… — начал Уэйд.        Питер лишь болезненно застонал и шумно вздохнул.        — Я уж надеялся, что ты забыл про это, — сказал Пит.        — Нет уж, мне слишком интересно, что у вас там за Санта-Барбара, — ехидно посмеялся Уилсон.        И Питеру ничего не оставалось, как рассказать. До малейшей капли, всю их историю, вспоминая каждый болезненный осколок, всю правду-матку. Да, ему было неприятно об этом вспоминать, конечно. Но поделиться с кем-то своей потерей иногда очень помогало. Вот и Питер решился вновь вспомнить все осколки их истории, что делать было нельзя. Ведь, после такого, риск нового эпизода, где Паркер пил бы и курил был слишком высок.        Уилсон лишь сосредоточенно слушал.        А после окончания рассказала молчал. Долго молчал.        — Врезать бы твоему Старку, — сосредоточенно заключил он, и взглянул на Питера так, как на того никто еще не смотрел. Нет, это не был взгляд любви, желания, это был взгляд того, что он полностью понимает и принимает боль парня. Разделяет ее.        И такие глаза могут быть лишь у человека, который знает эту боль. Вот что Питер изначально нашел в Уэйде. Вот что изначально показалось ему родным в Уислоне.        — Ты ведь тоже кого-то потерял, — в один момент прозрел Питер.        — Да. Потерял, — заключил Уэйд. — Ее звали Ванесса. А нашу будущую дочь звали бы Мари. Но из-за моей работы ее нашли раньше, чем я мог бы спрятать свою семью. Та закрытая комната в моем доме, я так и не смог ее перестроить из детской в обычную, — голос Уилсона дрожал. Дрожал, и Пит видел, как тот отчаянно пытался скрыть слезы. И ему было жаль, чертовски жаль, — я просто не знал, как смириться. Пришел домой после похорон, и дома стояла кружка с ее губной помадой. Ее недочитанная книга. Белье, которое та забыла повесить, любимое одеяло. Все говорило о том, что она тут, но разум холодно отвечал, что нет.        — Мне жаль, — сказал Пит, — я уверен, что она была просто прекрасной девушкой. Уверен, что Мари была бы ангелом, — Пит улыбнулся, но улыбка это не была радостной, а отдавала печалью. Счастливой печалью.        — Спасибо, — Уислон кивнул головой, — я много раз просматривал в голове наши ссоры… и так жалел о том, что думал, что вот… она всегда рядом, я всегда успею попросить прощения. А в один момент прощения просить было не у кого, — Уэйд держался крепко. Хоть его голос и дрожал, но он исправно смотрел на дорогу. Пит лишь взволнованно слушал, заломив брови. Руки Уэйда ну руле сомкнулись мертвой хваткой, а сам он был весь напряжен. — Так что, Питер. Ты сказал, что не знаешь, что делать. Я не знаю, есть ли жизнь после конца, но та, которой ты сейчас живешь — твоя. И никто не устроит ее, как не ты. Да мы все рано или поздно сдохнем, нас никто не запомнит, так почему бы не прожить так, как хочешь, а не как надо? Ссорься с Тони, ругайся, деритесь, миритесь, но любите. Успеете еще пообижаться. Лучше попробовать, чем потом жалеть, что даже не попытался. Я бы все отдал, чтобы вернуть свои старые и славные деньки. Не совершай мою ошибку, не думай, что у тебя еще есть время. Живи сейчас, не ожидая чего-то потом. Так всю жизнь можно провести в ожидании, не поняв, что то, чего жаждешь прямо перед твоим носом.        И Питер запомнил его слова. Стал думать, и осознавал, что Уэйд был чертовски прав. И эта простая правда резала глаза.        — Спасибо тебе за эти слова, Уэйд, — искренне признался Питер, — я учту твое мнение.        Он улыбнулся.        Уилсон улыбнулся.        Они ехали в тишине, каждый думая о своем. Уислон о безграничной утрате, но боль уже не была столь яркой. Она была скорее теплой печалью на его душе. Паркер о Тони. О том, что правда к нему чувствует.        Только лишь под конец дороги Пит произнес:        — Давай напьемся сегодня?        — Однозначно, — ответил Уэйд.        Зайдя в родную квартиру на пороге он сразу завидел чемоданы и услышал родной голос. Пройдя дальше, тот заметил Мишель, Неда и Тони. Тони…        Мишель сразу же обняла друга, Нед тактично пожал ему руку. Тони лишь переглядывался, то на Пита, то на Уэйда. В его взгляде читалось явное недовольство.        Мишель тут же стала щебетать что-то Питеру, а тот улыбался, слушая ее рассказы о том, как они долетели, о Хэппи, самолете и прекрасном виде. Как никак, она впервые летела куда-то. воспользовавшись тем, что друзья болтали, Уилсон подошел к Старку, встав рядом. Тони смерил его холодным взглядом, на что Уилсон улыбнулся. Его реакция была вполне оправданной.        — Питер рассказал мне кое-что о ваших отношениях. Мне ужасно хочется врезать тебе, Тони, — прошептал Уэйд.        — Становись в очередь, — ухмылнулся Старк, сложив руки на груди.        — Нет, правда. Ты удивительный идиот.        — Я знаю, — ответил Тони. На его душе проскользнула нотка грусти, и вены. Безграничной вины, с которой тот так и не смог смириться. С которой тот никогда бы не смирился, честно сказать. Он не мог простить себя за то, что сделал больно Питеру. Ужасно больно. И никогда бы не простил. По-началу Пеппер переживала, что тот пьет, не спит и пытается искать Питера. Все пошло ко дну, едва мальчишке стоило пропасть из его жизни.        — Но, тем не менее. Я не слепой и все вижу, Старк. Он любит. Я удивлен, как ему удалось сохранить любовь, но все же. Не упусти и этот шанс, консервная банка, — Уэйд ухмыльнулся и хлопнул Старка по плечу. За новоиспеченную кличку Тони лишь хотелось хлопнуть по лицу наглого Уилсона. Умеет же Питер выбирать себе друзей. Тони был ничуть не удивлен, на самом то деле. Он всегда видел эту черту в своем мальчике.        — Но сейчас он делает вид, что между нами ничего не было и не будет. Никак не могу привыкнуть, что об его преобретеное, блягодаря мне, безраздичие все разбиваются и разбиваются скалы, — хмыкнул Старк. Он смотрел на Питера с нежностью и любовью. Ведь Тони ни на секунду не переставал его любить. Никогда. Чтобы Пит не говорил, чтобы не делал. Он не переставал. Ведь что у него останется, если ни вера в то, что все еще можно исправить?        — Дай ему время, — посоветовал Уилсон. — Время расставит все на свои места.        — И так, — их беседу прервал Питер, — план действий на послезавтра мы с Уэйдом составили.        И Пит оживленно стал объяснять всем их роли. Он делал это с азартом, разжевывая все по частям, а Старк лишь завороженно следил за его речью. Мимикой. И не понимал, как можно не любить Питера просто за то что он, это он?

***

       — Вы на самом деле крутые ребята… я все время восхищался вами! — говорил слегка пьяный Уилсон, — хотел в ваши ряды вступить, но не знал как. Эх, Пит, вот встретились бы мы раньше! — он поднял стакан, который содержал в себе виски со льдом и стукнул об стакан Питера, ровно с анологичным содержимым.        Старк ушел пару часов назад, перед тем бросив на Питера тоскливый взгляд. Питер думал. И не мог унять противоречия внутри себя. Потому, просто улыбнулся на прощание.        Мишель с Недом после долгой поездки отправились спать, утомленные полетом, ну а Питер с Уилсоном решили отметить день тапка, напившись в зюзю.        — Это на самом деле не так круто, как ты себе прдеставляешь, — ответил полу-пьяный Питер, — наша работа очень сложна… вот когда мы вчетвером на деле были, тогда с тем… — начал было рассказывать Питер, но его перебил Уилсон.        — Так, стой-стой. втроем же, — отметил Уэйд, посмотрел на Питера странно.        И это был еще один осколок, который молниеносно врезался в душу Паркера.        «С её последним вздохом…»        «Нельзя было, чтобы их кто-то заметил, нельзя было допустить еще одну ошибку…»        «После успешного окончания школы и весьма прискорбных событий в дальнейшем…»        «Ни одного человека так и не удалось выследить, разве что… не важно. Может, когда-нибудь, это расскажут, но уж точно не сейчас…»        И в самом первом осколке мы затрагивали эту тему… но не раскрывали. Что ж, пришло время. время вам узнать.

***

       — Быстрее! Давай! Пакуйте вещи! — кричал Питер, бегая по их квартире. Уже бывшей квартире, которую только что засекли по их глупой ошибке. Им с Недом стоит заняться программой, которая будет шифровать данные.        — Первое дело, а уже проеб, — саркастично отметила МИшель, совершенно спокойно ходя по комнате с рюкзаком в руках. Они только что переехали в эту квартиру, так что вещи она даже не успела распаковать.        — Черт, черт, черт! — орал Нед, в попытке быстро сгрузить компьютеры. Через пару минут полиция бы уже стояла под их дверью, времени не было совсем…        — Питер, ты забыл ноутбук! — выкрикнул тоненький женский голос из комнаты Паркера. Спустя секунду оттуда выбежала белокурая девушка, с ноутбуком Пита в руках.        — Черт, Бетти, спасибо! — Пит и вовсе забыл про него.        — Все, я сгрузил, давайте, давайте, побежали! — поторопил друзей Нед, и они стремглав метнулись к окну, откуда выходила пожарная лестница. Едва Мишель и Нед успели спуститься, а Питеру переступить подоконник, дверь с грохотом открылась и послышались грубые мужские голоса.        — Питер, давай! — Поторопила его Бетти.        — Я тебя не оставлю! — стал препираться Питер.        Но Бет лишь грустно посмотрела на него, закрывая окно, мешая Паркеру забраться обратно.        — Нет! Нет! Открой гребаное окно! — стал орать Питер, пытаясь забраться обратно внутрь. Но было слишком поздно. Слишком поздно…        Бет смотрела на него с грустью. Вселенской печалью в своих глазах, и едва ли не плакала. Питер видел, как они наливаются слезами, но не мог. Ничего не мог сделать. Лишь висел на этой гребанной лестнице, пытаясь одной рукой открыть окно, но не получалось.        Послышался женский вскрик, выстрелы. И все утихло. Ее тело безжизненной тушей свалилось на пол.        Питер видел, как убили Бетти Брант, четвертую из них и ничего не мог поделать. Слезы лились сами собой.

***

       И он был виноват в ее смерти. Только Питер. Потому что надо было лучше продумывать технику их безопасности. Лучше пытаться скрыться, не делать столько глупых ошибок. Она была одной из них. И на ее месте мог быть любой, любой из них. Даже сам Питер, который полез бы помогать Бет, если бы та не закрыла окно. Её убили на его глазах, он видел, как она пыталась было сделать шаг в сторону другого окна, но после какой-то там секунды, свалилась безжизненной тушей на пол. И не стало человека. И Питер понял, что лишь секунда определяет нас всех. Всю людскую сущность. И он не мог простить себе этого. Никогда.        Потому, это была их вторая квартира. Вторая, как он и надеялся, последняя. Пит не хотел больше смерти друзей. Он еще долго просыпался по ночам от кошмаров, которых Бетти вновь и вновь убивают, его сны заставляли заново пережить кажду частицу, деталь.Ее последний взгляд, который она кинула на Паркера. Пит знал, что она была готова умереть. Пит знал, чо умерла она за всех их. Пит знал, что Бетти всегда любила их больше, чем кого-либо на свете.        Именно поэтому в один момент Паркер хотел распустить их команду. Он не мог смириться, что Мишель или Неда постигнет такая учесть. Он бы никогда не смог смириться, что его друзья также могут умереть. Но они попросту не отлипли от Паркера и все получилось само собой. Это было еще в самом начале их карьеры, потому техника не была достаточно хорошо оборудована. Теперь же, такого риска и вовсе не было. Потому что Пит не позволил бы умереть еще кому-то. В любом бы случае, он подставился бы сам, нежели дал бы кому-либо из своих друзей погибнуть, как Бетти. Бетти умерла за них всех и им даже не удалось похоронить ее. Потому что труп забрали федералы.        И Питер злился. Он очень злился на тех людей, которые ее убили. Само собой, он выловил каждого и убил их с особой жестокостью и Питеру было плевать. Его окутала злость, невероятная злость, и этого было достаточно, чтобы всех найти и убить. И он это сделал не моргнув глазом. Потому что месть — блюдо, которое подается холодным. И Питер подал его холодным ножом или пулей каждому в глотку. Ничуть не жалея никого так же, как и не жалели Бетти.        Каждому было плохо по-своему. Питер скорбел, потому что потерял одного из своей команды. Как лидер не смог уберечь бойца, защитить. Не смог препятствовать тому, что рано или поздно и так случилось бы. Мишель плакала о подруге, которая всегда была с ней рядом. Они заботились о своих мальчиках, и она безумно скучала по временам, когда они все вчетвером собирались на кухне и готовили ужин. Болтали, смеялись. Вместе бились за справедливость. Ну а Неду пришлось, отчасти, тяжелее всех. Потому что Бетти он ужасно сильно любил. И в один момент потерять девушку, друга, семью — было невероятно тяжело. Потому он и долго не мог отойти. Они ведь даже не похоронили… не попрощались… и все, что та оставила на последок — это взгляд, полный боли и осознания, но теплоы. Нежности. И оставила она его Питеру, будто бы вселяя в того все свои чувства перед смертью, будто бы даря всю любовь, которую не успела подарить. Потому Питер заботился обо всех очень сильно. Он не мог потерять кого-то еще, ведь после Бетти был кошмар. Парень просто не может даже позволить себе подумать, что увидит, как умирает Нед или Мишель. Это было невыносимо. Потому Паркер бы и умер три тысячи раз, лишь бы его друзья жили вечность. Ну, или столько, сколько тем отведено.        И об этой теме больше никто не зарекался. Никогда. Запрет. Табу. Малейшее напоминание. и все трое впадали в глубокие самокопания. Все винили себя. Каждый винил себя, но не так, как Питер. Потому что в первую очередь Паркер потерял того, за кого он отвечал головой.        — Ау-у-у? Питер? — вернул его Уэйд в реальность из глубоких самокопаний.        — Да, я оговорился, алкоголь в голову вдарил, — отмахнуося полу-пьяный Паркер.        Уэйд посмеялся.        — Так куда вы там собирались? — вернул Уислон Питера к изначальному рассказу и Пит оживленно вступил в диалог.        Ведь жалеть мертвых нельзя. Не потому, что это стыдно. А потому, что они бы этого не хотели.        На часах было 1:23, а они с Уэйдом все еще сидели за барной стойкой. Две бутылки алкоголя уже были опустошены, а останавливаться никто не желал. Потому что пили они так в первый раз, ну а Питер… он пил, словно в последний. Кто знает, что там случится на вечеринке у Линчи. Загадывать не хотел, но на дело шел гиблое. Впрочем, как и всегда.        — Так ты подумал по поводу Старка? — задал вопрос уже пьяный Уэйд.        — Да знаешь, как-то не особо, — Питер состроил страдальческую гримасу, опустошая в который раз свой бокал. — Я помню, что раньше с Тони было хорошо. А теперь с Тони непонятно.        — Так реши эти непонятки, — воскликнул Уэйд, — давай, парень, не ломайся, жизнь одна!        — Ты чертвоски прав, друг мой! — вдруг прозрел Паркер.        Через пару минут он уже мчался к башне Тони на такси. Да, пьяный вдрызг. Но зато честный и искренний.        — Мистер Старк, к вам посетитель, — раздался механический голос Пятницы, когда Тони торчал в своей лаборатории.        — Я вроде бы не заказывал ни пиццу, ни эскорт. Но первому буду искренне рад, — ответил Тони, отъезжая на стуле из-за стола. Он отвлекал свои мысли работой. Ведь другим было нечем. Мысли, которые зациклились лишь на Паркере. Лишь на неразберихе с ним. Лишь на их глупом и неразборчивом вчерашнем сексе. Да это и не секс даже был. Они занимались любовью. Чистой, искренней любовью.        — Мистер Паркер спускается к вам, — снова произнесла Пятница, — я думала, он сюда больше не придет.        — Думать не в твоей программе, дорогая, — отметил Старк. Он был приятно удивлен, что Питер сам пришел к нему. Но не знал: зачем?        — И так, Тони, сразу скажу, ты редкостный мудак! — с порога заявил Паркер, пошатываясь на своих двух.        — Ты пьян, — скорее утвердил Старк, подхватывая Питера в дверях, когда тот едва ли не упал.        — А еще я в смятении, зол и напуган! — воскликнул Питер. Он повис на Тони, смотря ровно ему в глаза. — Страдал я эти хреновы года, а вдруг появляешься ты! Конечно, мне тебя убить хотелось, ведь из-за тебя я полностью разъебался, мистер Железяка, но не сдох, к счастью. А потом меня нахлынули эти гребаные чувства, которые я столько времени старался прятать! Да не спрятал! — изливал душу Питер. Тони аккуратно посадил его на диван, опустившись перед ним на колени. Он внимательно слушал Паркера. Вникал. И просто наслаждался тем, что его мальчик уже рядом. Такой взрослый, но все еще глупый…        — И теперь, мы потрахались, а вот непонятная неразбериха осталась! — он ярко жестикулировал руками, вдоваясь в подробности своего эмоционального рассказал. Непослушные пряди волос то и дело сползали на лоб, но он смахивал их легким движением головы. Тони залипал. — Так вот, что я скажу тебе, чертов Старк! Хоть ты и разъебал мое сердце, хоть ты познакомил меня с дуркой, хоть я тебя и терпеть не могу, но я тебя люблю! Люблю, а не понимаю, что между нами твориться! И вообще, Уилсон мне сказал, что жизнь одна, делай что хочешь, так что пошел-ка ты к черту, дебильный Тони Карк! — выпалил Питер, а атем прижался своими губами к губам Старка.        Тони охуел. Потом еще раз охуел, и на последок, охренел. Да, пожалуй, так звучит вполне неплохо.        Но он ответил на поцелуй. Еще бы тот не ответил, когда целует его Питер.        Нежные губы Питера и покусанные Тони соприкасались в поцелуе, едва касаясь друг друга. Вокруг парила страсть, желание, но нежность все же была превыше. И Питер целовал, словно в последний раз. А Тони лишь наслаждался, что он наконец-то рядом. Живой. Дышащий. Его. Его Питер.        Когда поцелуй прекратился, Пит лишь шумно выдохнул, прижавшись лбом ко лбу Старка.        — Мой… — едва прошептал Тони, гладя лицо Питера большим пальцем.        — Твой… — и Тони услышал долгожданный ответ, слетевший с его губ. Услышал и был просто счастлив, что готов заплакать. Потому что его мальчик простил. Его мальчик вернулся. Его. Его. Его. Весь его и только, с головы до пяток его и ни чей больше. Лишь любовь, любовь и только она возродилась в сердце обоих, а спящий ранее зверь, который сторожил наглухо закрытые чувства где-то глубоко в душе Питера проснулся, протяжно зевнул, выпуская на волю осколки, которые так жадно рвались выбраться, чтобы слиться во что-то нечтно большее. В заново собранное сердце. В изначальную точку. На край пропасти. В самый эпицентр сражения. Сражение всего, что есть в этом мире. И Питер плакал. Плакал, как маленькое дитя, потому что наконец-то почувствовал, что на его грудь ничего не давит. Почувствовал то, что ему легче. Что он жив. Что он дышит и живет. Не существует, а живет. И он плакал, потому что тот маленький и беззаботный Паркер вернулся, чтобы снова радовать. Удивлять. Дарить жизнь.        И Старк плакал тоже. Потому что его наконец-то простили. Простили за глупую ошибку, которая обоим обернулась в годы мучений, которым обоим пришлось переживать по совместной глупости. Чувство вины навсегда покидало душу и сердце Тони, ее вытесняла любовь. Все та же, старая добрая тетушка любовь, которая дарила крылья, свободу. Счастье. Которая дарила освобождение от многолетних оков страха в причинении кому-то боли, мучений. Которая дарила свет и мир. Добро. Несла в себе радость. И Тони наконец-то смог простить сам себя. Потому что простил его Питер. А они с ним — одно. Одно целое, которое по рецепту врача, написанным непонятным почерком, разделять нельзя, иначе быть беде. И теперь снова: твой и мой. Он и он. Одно целое, которое слилось, чтобы воскреснуть вновь. Как феникс, который восстал из пепла, дабы вновь сиять. И они сияли опять. Вместе. Теперь уже точно навсегда.        И то, что пережил Уэйд - стало ярким примером для Питера, он хотел, чтобы таковым примером это было для всех. Ведь впереди у него жизнь - долгая, счастливая, которую он не хочет тратить на бездумные обиды, ссоры. Пусть это будет, но рядом с Тони. Ведь он все еще любил. Он не пытался его разлюбить, нет, не пытался. Он лишь спртал свои чувства, думая, что та ненависть, которая вызвана Старком к самому себе и есть факт, что Пит не любит, но нет. Это была ненависть чувств, которые Питер решил спрятать. Спрятать, чтобы было не так больно.

***

       Постель встретила приятным теплом. Питер сладко зевнул и потянулся, поворачиваясь на другой бок. Его мягкой улыбкой встречал такой родной Тони. Его Тони.        — Доброе утро, мой, — прошептал Старк, гладя Питера по спине. Вырисовывая какие-то непонятные иероглифы.        — Доброе утро, Тони, — Питер счастливо улыбнулся, поцеловал Тони в губы, сильнее прижимаясь. Тони лишь обвил руками его талию.        — Я не верю, что это не сон, — прошептал Паркер, — столько времени я мучался от подобных сновидений, не хотел просыпаться. Если это очередной сон, то пусть он не кончается.        На душе парило легкое чувство. Отпущения. Прощения. Будто бы с Питера сняли десятикилограммовую гирю, которую тот столько лет тащил следом за собой.        — Это не сон, Питти, — прошептал Тони, опаляя своим горячим дыхание ухо Питера, — теперь это не сон. Я никогда больше тебя не отпущу, слышишь? Не опущу, — Тони все сильнее прижимал Паркера к себе.        — Я люблю тебя, — сказал Питер, обернувшись к Тони.        — И я тебя люблю. Три тысячи раз, — щепнул Старк, нежно целуя Паркера.        Теперь, это никогда не будет сном.