in the solar plexus with a moonwalk

- Доктор, ну так сделайте же что-нибудь! Удалите мне душу. Или сердце. Вы можете удалить мне сердце? Вы же, черт побери, долбаный хирург! – удар, и два стакана с виски вздрагивают. Доктор Чейн вглядывается в лицо сидевшего перед ним мужчины. Явно персонаж какого-нибудь неудачного романа, написанного черным сатириком. Старого и пыльного. Череда бесконечных иронических связок, проходящих через пространство безликих строк. Это забавно, думает он. Забавно насколько исковеркано содержание внутри. Чуть дальше желудка и легких. И насколько искусно создано его тело. Как будто вылеплено умелым скульптором, в руках которого глина обращается Божеством в черном свитере, со стаканом виски в руках. Мерцающим, влажным взглядом. Остро-вызывающими ключицами. Дорогими часами. Богемностью в мраморе. - Друг мой, - Чейн мягко забирает у Тайпа стакан, - довольно. Не будь безрассудным. Эта фраза вызывает у Тайпа приступ хохота: - Без…безрассудным? Да что, по-твоему, у меня есть, кроме моего безрассудства, а? - Ты красив, мой мальчик. И вдобавок, - Чейн снисходительно улыбается, - И вдобавок, талантлив. Не всякий, знаешь ли, умудряется продоблать столько, сколько ты. Любовь ты променял на грязный секс. Все свои перспективы – на пачку валиума. Я уже не говорю о том, что со своим голым эгоизмом, ты умудряешься оставаться в плюсе. Это талант, который не каждому дан. - Ты говоришь обо мне, как о чудовище. Не похоже, что ты когда-то меня любил, -Тайп смотрит на доктора мутным взглядом. - Я и сейчас тебя люблю. Пауза затянулась. Мальчик, которому не хватает храбрости стать взрослым. И он, доктор, потерявшийся в любви к этому маленькому обольстителю. Надо быть идиотом, чтобы поверить в то, что Тайп не осознает своей притягательности. Осознает. Безусловно. Безошибочно. Тайп действительно решает больше не пить, вспомнив, как однажды его маленький дебош завершился танцами на столе и стриптизом. Однако, стоит отдать ему должное: публика была в восторге. Кажется, кто-то даже порывался ему заплатить…кто же, черт возьми, был этот смельчак… - Добрый вечер. И Тайп, и Чейн одновременно вздрогнули. Волна до боли знакомого «Givenchy». Тайп, раскрыв рот, во все глаза таращится на неожиданно нагрянувшего, будто из ниоткуда взявшегося, Тарна. Доктор Чейн никогда не добился бы успеха, если бы не научился сканировать людей. Он сразу понял, к т о перед ним стоит. Чейн критически окидывает соперника взглядом. Доктор, может и не самый большой эстет, но человек далеко не глупый. И что самое главное, плававший в «Голубой Лагуне» не первый год, сразу оценил, что противник у него более чем достойный. Тарн был гораздо выше, чем он предполагал. Гораздо красивее. Интереснее. Своеобразнее, что ли. Тип скорее мрачного барса, чем сладкого котика. К тому же, стиль в одежде вовсе не тот, который предпочитал доктор. Цвет волос, цвет глаз, вызывающий парфюм – все было другим. До этого времени, вырисовывая у себя в голове образ соперника, Чейн не понимал их разительных отличий. Словом, этот раунд он, увы, проиграл. Не говоря уже об их разнице почти в пятнадцать лет. Что ж, тем хуже. Но Чейн умел проигрывать красиво. Он тут же состроил ледяную улыбку. Жестом пригласил Тарна сесть. Галантно налил ему виски. - Я не представился, - замечает Тарн. - О, это ни к чему. Я, знаете ли, за последние годы, был весьма…глубоко посвящен в вашу биографию, - Чейн делает несколько глотков, не отводя от Тарна взгляда. Кажется, это был первый звук гонга. - Вот как? Это радует, - улыбка больше напоминает оскал. Они одновременно бросают взгляды на сжавшегося в уголке Тайпа, который к этому времени умудрился доикаться до относительно трезвого состояния. Немая битва длится несколько секунд. После чего Тарн резко поднимается, тянет Тайпа за собой. - Я его заберу, - выдает он. Не спрашивает. Утверждает. Не ждет ответа. Чейн, однако же, тоже поднимается на ноги. И… И встречает умоляющий взгляд Тайпа. Умоляющий сейчас остаться на месте. В этом самом баре. На этом стуле. Не двигаться. Не говорить. И не просить. Тайп просит его проиграть и этот раунд. Доктору ничего не остается, кроме как подчиниться. Он устало валится обратно. Провожает взглядом э т у парочку. Видение, которому он бы предпочел пулю в затылок. Черт возьми. Он так и не научился отказывать Тайпу. Не то что бы это происходило в первый раз. Нет. Тайп зачастую ускользал от него, заприметив более или менее приличную задницу. Но всегда возвращался. Ночами. Загнанный. Пьяный. Испуганный. Дрожащий. На коленях умоляющий Чейна что-то с этим сделать. Он признается, что его снова мучают кошмары. Что он не может есть. Что находится на грани суицида. Доктор будет мягко перебирать ему волосы, прогонять ночные ужасы. Сбивать жар. Обнимать его всю ночь. А порой и день. Они – почти любовники. Почти семья. Почти. Чейну вдруг хочется бросить вслед уходящей парочке какую-нибудь банальную гадость. Из разряда: «ты еще пожалеешь» или «ты еще приползешь ко мне на коленях». Не пожалеет. Не приползет. Тайп уходил от него легко. Всегда легко. Чуть ли не улыбаясь. Когда-то он открыл Чейну тайну того, почему они за столько лет ни разу не переспали. - «Переспать с тобой, все равно, что переспать с родным отцом». А инцест, как известно, вещь нездоровая. Чейн долго крутит в руках стакан, принимая какое-то решение. Потом трахает какого-то случайно подвернувшегося парня за дверью «WS». Разочарованно вздохнет, сунет мальчику купюры и выйдет на улицу, закурив. К утру он покинет Бангкок.