Как показывает опыт, неприятности на голову сваливаются неожиданно
2 апреля 2021 г., 07:38
Примечания:
Каждый раз, когда вижу, что кто-то читает работу, а проды всё нет, мне становится стыдно. Ых. Но я старалась над этой главой и надеюсь, что вам понравится)
Хотела выложить её в День рождения, но задержала на месяц...нда хд
Старалась вычитать, но может что-то пропустила.
Жизнь любит подкараулить в минуту слабости, чтобы добавить хорошего пинка. © Линда Гиллард. Увидеть звёзды
Россия вышла на крыльцо и огляделась. На переднем дворе никого не оказалось, поэтому она логично рассудила, что все тусуются где-то на заднем, может даже полезным чем занимаются. Только сейчас она обратила внимание на погоду. Потому что в прошлый раз ей было не до того. Так как сейчас ещё утро, на улице свежо. От части солнечных лучей дом закрывают тени деревьев, но уже совсем скоро даже они не будут спасать от подступающей жары. Ближе к обеду начнётся такая духота, что хоть стой, хоть падай. И это при том, что дом находится у озера. Россия обычно, когда её не будит Крым или просто не может разбудить, встаёт почти как раз к этому времени, поэтому состояние её потом оставляет желать лучшего. Она вообще лето именно из-за этого его аспекта недолюбливает. Духота она где хороша? В бане. А в остальном Россия её терпеть не может. Как и Крым, впрочем. Поэтому их единственное спасение — кондиционер. Они выхлаждают дом на всей его мощности и сидят там как в бункере. Иногда ходят купаться к озеру. Россия очень любит подолгу плавать, ныряя почти до самого дна. Она может задерживать дыхание на довольно долгое для обычного человека время, поэтому постоянно выныривать ей не нужно. В местах с чистым дном она собирает разные понравившиеся ей маленькие камушки, ракушки и прочие мелочи. К сожалению Федерации их озеро имеет дно глинистое с одной стороны и илистое с другой, поэтому что-то особо интересное, кроме раков, там найти маловероятно. Хотя несколько раз она находила гильзы от патронов и один раз даже военный шлем. Но это редкости. Большой живности, кроме рыбы, ондатр и птиц тут не водится, а всевозможные дýхи и нечистые просто боятся выходить из своей прослойки и селиться рядом с Россией, хотя она тем же духам даже симпатизирует. Но они чувствуют исходящую от неё силу и не суются. За домом послышались ругань и хохот, и Россия поспешила туда, внутренне подгоняемая любопытством. Вообще сама она называет это любознательностью, а на попрекания всем известной Варварой и множеством кошек заявляет, что ни первой, ни вторыми не является и посылает попрекателей в пешее эротическое. А во дворе, кажется, происходит таки что-то интересное. Только Федерация завернула за угол дома, как на неё тут же, хохоча, налетел кто-то очень крупный и тяжёлый, моментально сбивая с ног. Россия, охнув, упала, приложившись затылком об камни, которыми выложена дорожка, отчего перед глазами немного помутнело. А чужое тело, теперь уже приобрётшее очертания Курска, осталось где-то сверху. Впрочем ненадолго, потому что город почти тут же поднял страну на ноги и, извинившись, затащил её обратно за дом. — Воу! Ух-х-х… Куда ж ты так торопишься, чудо? — Россия быстро пришла в себя и ей стало действительно интересно, что произошло. Она только сейчас увидела, что Курск стоит весь мокрый, хотя это явно его не волнует. Она провела рукой по затылку, отстранённо подумав, что теперь на несколько часов обзаведётся шишкой. А город посмотрел на неё безумно весёлым взглядом. — Думаю Калининград немного расстроен… — Курск хитро прищурился. Голос его оказался очень жизнерадостным, — потому что я облил его водой сразу после того, как он сказал, что не хочет намочиться. О, и он захватил шланг. В подтверждение его слов из-за дома тут же выскочил анклав с включенным шлангом. С язвительным «Шушукаетесь?» он пустил на город и страну мощную струю воды. Те, даже не пытаясь закрыться крыльями от воды, уже насквозь мокрые, рванули к дому. — Бля… — Россия запнулась ногой о крыльцо и растянулась на нём, смеясь. — Гравитация сегодня сильнее меня. Курск же сел на верхнюю ступеньку, всё ещё улыбаясь. Вокруг него тут же образовалась небольшая лужица. — Иван Купала сегодня. — Он посмотрел на Федерацию. Дождавшись в ответ «Я знаю», Курск, казалось, почти засветился от радости. — Пойдём купаться? Россия поглядела на его подёргивающийся от сильных эмоций хвост и кивнула положительно. Она предвидела этот вопрос. — Правда я хотела сначала дома убраться… Нужно высушиться. Ты есть будешь? — страна всё-таки поднялась на ноги и Курск последовал её примеру. — Ну, я не откажусь от перекуса. Хотя, зная тебя, можно предвидеть, что он перерастёт в полноценный обед. Но давай. На твоё усмотрение. Думаю, что остальные тоже будут, даже если изначально не хотели. — он встал перед Россией, а она в свою очередь подняла ему руки и призвала поток горячего воздуха, буквально укутав город в него как в кокон. Секунд через десять мини-ураган исчез, а одежда на Курске стала совершенно сухой, как и волосы. Он выдохнул. — Уф-ф… Как в печке. А насчёт уборки не волнуйся, мы поможем. Только не давай Калининграду пылесос, он засосёт всё, что плохо лежит. Представь, он запылесосил моего хомяка! Через клетку! Россия прыснула. — Хорошо, пылесос достанется тебе. — она повторила сеанс сушки на себе, после чего они с Курском зашли домой. Как оказалось, на кухне уже обитала Москва. Она переключала каналы на телевизоре, видимо, ища что-то конкретное. На столе рядом с ней обнаружилась тарелка с нарезанными яблоками, часть которых тут же утащил Курск. — Даже руки не помыл. — Москва посмотрела на него с укоризной, как смотрят на детей взрослые, думая, что ребёнок исправится тут же на месте. — А я полностью помылся только что.– «ребёнок» даже не заметил укоризны, ну или сделал вид, что не заметил. В случае Курска возможны оба варианта. — Ну, ладно. — Москва вернулась к прерванному занятию. Россия же решила не медлить, и сразу как зашла начала доставать продукты, которые разложила совсем недавно. Но перед этим всё же помыла руки. Она решила сделать что-то вроде большой яичницы с миксованной начинкой на скорую руку. Яйца, колбаса, сыр, огурцы и помидоры, вот такие мы обжоры. И немного соевого соуса. — Курёнок, а где Крым и Сербия? — Россия смешала все ингридиенты в миске и вылила эту массу на сковороду, после накрыв крышкой. Города уже расселись по небольшим диванчикам. — Они ушли уносить ветку от яблони. Мы собрали яблоки, может не все, потому что кидались, и их они тоже унесли. Крым сказала, что нужно подальше, чтобы животные не пугались. О, и мы немного выгнули лист у забора, правда заменить его всё же придёт… Ой! — Курск не договорил, потому что ему в лицо прилетела маленькая мягкая подушка. — Балабол. — Москва, как ни в чём ни бывало, поправила точно такую же подушку у себя на коленях, продолжая смотреть телевизор. Только небольшая полуулыбка выдала её настроение. Курск уставился на неё наигранно недовольно. — Я балаболил, балаболю и буду балаболить! Тьфу, язык сломаешь… Города ещё о чём-то переговаривались, но Россия уже не слушала их. Она почувствовала, как где-то в груди расцветает радость и счастье. А на лицо непроизвольно лезет улыбка. Приезд городов к ней в гости всегда вызывает у страны просто щенячий восторг, пусть она и не делится этими ощущениями ни с кем, но это всё равно становится видно. Она перестаёт хандрить и плавать в непродуктивных мыслях. Больше улыбается. Словно отходит ото сна. К сожалению, города рано или поздно уезжают обратно к себе и Федерация снова впадает в уныние. Одна только Крым не может рассеять это её состояние, хоть она и старается, за что Россия ей безмерно благодарна. Всё таки воплощения на большую часть состоят из своего народа. Из людей. А люди, в большинстве своём, существа социальные. Поэтому, как они не могут долго жить вне общества, так и воплощения не могут без него. Россия это знает и понимает, но всё равно пытается спрятаться подальше от людей, почему-то чувствуя себя среди них неуютно. Может это страхи из прошлого, а может у неё просто крыша поехала. Но, что бы это ни было, справиться с этим Россия самостоятельно не пробовала, а других о помощи просто не просила.***
Когда остальные зашли домой, Курск и Россия уже закончили свой перекус, который и правда оказался похож на небольшой обед. Москва отказалась от предложения присоединиться. Зато остальные охотно его приняли. — Ты вообще можешь готовить что-то невкусное? — наигранно недовольно проворчал Калининград. Впрочем, настроение у него, как поняла Россия, хорошее, да и ест он с охоткой, поэтому она восприняла это как комплимент. — Ты же знаешь, что нет. Потому что ты почти всеядный. — на это заявление город лишь насмешливо фыркнул, мол подумаешь. На самом деле Россия, конечно, при желании может сделать что-то невкусное, тут особых навыков и талантов не нужно. Другое дело, что она может хорошо определять, какой вкус блюду какой ингредиент даст и это определение происходит как-то само собой. Интуитивно. А она всегда старается делать что-то вкусное, потому что на душе у неё от этого становится чуть-чуть приятнее. На самом же деле, пища воплощениям нужна только для поддержания своей физической оболочки — тела. Они могут существовать и без неё, но это неудобно. А для нормального функционирования организма нужно не так уж и много, для этого можно пить всяческие питательные смеси. Они не имеют вкуса. Но России, впрочем, как и многим другим воплощениям, нравится именно человеческая пища. Потому что она вкусная и её употребление приносит удовольствие. Поэтому приходится заморачиваться на различные блюда. Но некоторые страны всё же относятся к еде как к вынужденному обстоятельству и питаются различными смесями, которые только поддерживают их жизнедеятельность. Впрочем, это их выбор. Сербия вот в очередной раз привёз из дома сладкие гостинцы: ратлук* и урмашицы*. Первый пока решили не есть, оставить на потом, а вот печеньки всем пришлись по душе прямо сейчас. — Э, алё! Куда?! — Крым ударила Калининград по руке, которой тот пытался утащить у неё печенье. — Обнаглел?! У тя жопа слипнется, столько сладкого жрать. Город ухмыльнулся, ничуть этим не расстроенный. — Чья бы корова мычала, пироженка. — Амбал. — Сарделька. — Моль бледная! — Я не бледный! — Т-а-а-к, хорош! — Россия решила прекратить это бессмысленное перепирание, пока оно не переросло в настоящую ссору. Такое у этих двоих, хоть и не часто, но случается. Потом могут не общаться месяцами. Виновники как ни в чём ни бывало повернулись каждый к своей тарелке. Остальные не обратили никакого внимания на произошедшее. Москва продолжила смотреть какое-то кулинарное шоу, а Курск с Сербией играть в дженгу на полу перед телевизором. Федерация вздохнула. Несведущий человек, взглянув на нынешние отношения между Крымом и Калининградом скажет, что они, если не ужасны, то уж точно плохи. А Россия смотрит на их перепалки и сравнивает с тем, как они вели себя раньше. И тут уж ясно становится, что эти мелкие ссоры и в подмётки не годятся тем разборкам, что были тогда. Ведь они дрались. Ломали друг другу кости. Убивали. Не было ни дня, чтобы они не посрались и не вытерли друг дружкой пол. Это началось почти сразу после приезда Калининграда к ним домой. Он мог бы жить у себя в области и не встречаться с остальными, но Россия попросила хотя бы попробовать пожить с ними вместе. Она хоть и надеялась, но, честно, не думала, что он согласится. И всё же это произошло. Она хотела хотя бы немного сблизить свои области. Наивное решение. Крым сразу его невзлюбила. В первое время всё ограничивалось только взаимными оскорблениями. А потом в ход пошли кулаки. Курск и Москва, в отличие от полуострова, просто старались не обращать внимания ни на анклав, ни на эти бушующие страсти. Но скорее всего они не питали вообще никаких тёплых чувств к нему, поэтому вели себя отстранённо. Россия же просто не видела смысла наносить другому воплощению вреда больше, чем уже есть. Он получил по заслугам. Сполна. А теперь у Калининграда должна начаться новая жизнь, без старых претензий. И Россия готова была принять его. Но остальные пока что нет. — Земля вызывает Россию! Как слышите? Приём! Федерация моргнула, прогоняя вспыхнувшие перед глазами воспоминания, и оглянулась на голос. Оказывается все уже закончили свои занятия и теперь сидят, смотрят на неё выжидающе. Она что-то сделала? — Нет, ты тут ни при чём. Кажется, она сказала это вслух. Нужно контролировать речь. — В таком случае, чт.а-а-а, поняла. — Россия слегка поморщилась. Некоторые воспоминания заставляют её тормозить. — Уборка? — Ja. — Да. — Мы поможем. И началась уборка.***
— Это просто, смотри. — Россия взяла швабру со специальной мягкой насадкой на конце и прислонила к потолку. — И теперь ходишь, протираешь. — Она закрепила свои слова действиями. — Только не навернись. Главное собрать паутину, если она есть, и стряхнуть пыль. Сильно не дави, а то плинтуса отвалятся. На, держи. Калининград принял***
Тринадцать ковров спустя За работой время летит незаметно. Страна только закончила избивать последний ковёр, а Москва, Курск и Калининград уже почти доделали свои дела. Мыть полы пришлось в темпе вальса. Ещё и города, пока Россия ползала по коридору, умудрились два раза споткнуться об неё. Где у них глаза, спрашивается? Но и это дело завершилось. Цветы почти не заняли времени, благо все они кактусы. И вот, спустя хрен знает сколько времени, дом сияет как никогда. Все довольны, все молодцы. Отобедали. Москва расстаралась и из того, что имелось, сварганила суп, плов и какие-то сладкие пироженки. Хоть ингредиентов имелось немного, но получилось всё вкусным. А после сытного обеда все единодушно решили поваляться немного в зале и посмотреть какой-нибудь фильм. Выбрали про мужчину, выживавшего в лесу. Расселись все кто как. Крым изъявила желание продолжить делать папье-маше и к ней, к всеобщему неудивлению, присоединился Сербия. Они уселись на полу. Курск и Москва развалились в креслах, а Россия легла на диван, сложив часть конечностей на сидящего здесь же Калининграда. В общем, воцарилась идиллия. Стоило только фильму начаться, Федерация сама не заметила, как уснула.***
Просыпаться было тяжело. То ли от того, что уснула днём, то ли от того, что ей в принципе всегда тяжело просыпаться. В редких случаях пробуждение проходит быстро. Обычно оно длится около получаса, если не больше. Всё дело в том, что во сне воплощения не спят. Как бы странно это не прозвучало. Тело спит, а само воплощение бодрствует. Ну, относительно. Потому что всё, что оно может в данном состоянии это просматривать воспоминания или наблюдать за своими территориями без права на вмешательство. Можно общаться с другими спящими или бодрствующими странами. В целом для существования сон им не нужен. Он нужен физическому телу и только. Так как тело и «душа» во время сна частично разделяются, то возвращение обратно требует больше времени, чем у людей. Потому что тело устроено по другому и имеет другой функционал. И так называемая «синхронизация» должна пройти без сбоев. Иначе будет плохо. Может начать сбоить связь тела и территорий или тела и «души», либо тело совсем перестанет функционировать и тогда придётся выращивать себе новое, что не так уж и просто. Много рисков, поэтому с этим лучше не спешить. Окончательно проснувшись, Россия поняла, что спала она по всей видимости недолго, потому что фильм ещё не закончился и все сидят так же, как и до этого. Странно. Обычно она спит не меньше восьми-десяти часов. Да и она в этот раз даже из тела-то толком выйти не успела как сразу назад потянуло. Может просто оно выспалось? Страна не стала заострять внимание на этом, посчитав, что, да, скорее всего именно так. А фильм тем временем оказывается начал подходить к концу, о чём она поняла из обсуждений Крыма и Сербии. Они кстати нарастили приличный кусок к мосту за это время. Вот же бешеные. — Мне понравилась идея того, что он залез в лошадь, чтобы не замёрзнуть. Интересное решение. — Сербия, оглядел свои перепачканные в клею руки. — Правда, как мне кажется, она при такой температуре должна была сильно окоченеть и он бы не вылез так просто. Впрочем, на сюжет это не влияет, так что ладно. Крым усмехнулась. — Знаешь, если все такие детали в фильме максимально приблизят к реальности, то большая часть героев до конца точно не доживёт. — она измазала очередной кусочек бумаги в чашке с клеем и прилепила его к мосту. — На подобное обращают внимание не многие, поэтому за полной приближённостью к реальности никто не гонится. Фильм тем временем закончился и после небольшой рекламы началось воспроизведение какого-то мультфильма. Федерация упёрла в экран вмиг потяжелевший взгляд. Кто-то из городов, почуяв запах палёного — в воздухе действительно запахло гарью, — суетливо нашёл пульт и переключил на другой канал. Это действие никто не прокомментировал, только Калининград попытался замять ситуацию. — Я хочу купаться. Нянька-мамка, пойдёшь с нами? — он сполз вбок, улёгшись прямо на Россию. Та от неожиданности слегка опешила. Анклав редко позволяет себе всяческие милости к кому бы то ни было, поэтому каждый раз возникают сомнения, а не подвох ли это и точно ли с ним всё нормально? Словно в подтверждение её мыслей, город вдруг принялся щекотать стране бока через ткань майки, отчего та начала кричать и извиваться. — Нет! Стой! Засранец! Не-е-е-е-т, отъебись! — она смогла вывернуться и пихнуть его ногой в плечо, совсем позабыв о том, что можно использовать хвост. Это помогло, город, сверкая своими бесовскими глазищами, поднялся с дивана и протянул ей руку. — Пойду, куда я денусь. — Россия поднялась, подтянувшись на любезно одолженной конечности. Калининград тем временем обернулся к остальным и заметил, что всё это время их снимала Москва. Он, с возмущённым «Охренела?», начал наступать на неё, но столица, поняв, что ей сейчас влетит, быстро умчалась в коридор. Город рванул за ней. — Стой, проклятая папарация! Россия крикнула им вслед: — Дом мне не разнесите! Грохот чего-то большого был ей ответом.***
Из дома они вышли спустя пятнадцать минут, десять из которых все пытались уговорить Калининград не лишать Москву телефона, потому что «Нет, ты на фото ни капли не милый! Сама брутальность. Щекотливая». В итоге всё устаканилось, но столица на всякий случай свой гаджет запрятала подальше. Пока шли к озеру, Курск успел облазить все ближайшие кусты и найти небольшие ягодки чёрной смородины. Крым ещё пошутила, что он, наверное, просто какую-нибудь белку обворовал. Город якобы обиделся на такое мнение о себе и всю оставшуюся дорогу шёл рядом с Сербией, отдельно от остальных, чуть ли не прилипнув к нему. — Если ты будешь плавать, используя сразу четыре руки, то будешь очень манёвренным. У тебя перепонки. К тому же ещё хвост. — Курск поймал руками упомянутую часть тела Республики и начал наглаживать шерсть на нём. Сербия кажется слегка зарделся от этого, но против ничего не высказал. — Мягкий. Ты шерсть подстригаешь, или она сама по себе такой длины? — Состригаю, когда становится слишком длинной. Она постоянно растёт и потом по полу мотается, грязь собирает. — Персональный веник. Интересно, интересно. Республика глянул на него насмешливо. Россия шла слегка в отдалении от этой парочки, поэтому всё слышала. Она открыто любовалась тем, как эти двое общаются. Пожалуй, будь они людьми, из них вышла бы неплохая пара. Хотя, в таком случае, у них тогда были бы немного другие характеры и предпочтения. Могло бы при таком раскладе что-то выйти, она думать уж не будет. Слишком много сторонних факторов. Москва, Крым и Калининград уже утопали вперёд, добравшись до небольшого «пляжа» — участка берега без растительности. Обычно они все ходят именно сюда. Россия дошла самой последней. Первое, что она увидела, это копошащиеся в воде, словно рыба на прикорме, воплощения и одиноко сидящая под ближайшим деревом Крым. Немного подумав, страна решила пока составить компанию полуострову. Потому что в той куче мале её просто затопчут. — Не боишься, что намокнет? — Федерация с сомнением глянула на телефон в руках Республики. С такой непредсказуемой оравой произойти может всё, что угодно. Но Крым отрицательно махнула головой. — Он водонепроницаемый. Я проверяла. — Тогда ладно. Россия иногда беспокоится за полуостров. Она столько всего хранит в этом телефоне, что он уже стал сравним с толстенной такой книженцией, в которой есть всё. И случись потерять его, то будет не очень хорошо. Сама она старается всё хранить на бумаге, пусть это и муторнее. Но потерять такую информацию труднее, чем телефон дома. Проверенно не раз. Со стороны озера послышался громкий всплеск. Россия глянула на то, что там творится и увидела чьи-то раскрытые над поверхностью воды крылья. Балуются. Тоже что ли пойти поплавать? Не успела она додумать эту мысль, как тут же её и Крым со спины сгребли в охапку и потащили к воде. Полуостров начала громко возмущаться и вырываться, но тщетно. По знакомой ауре страна поняла, что их схватил Калининград. Она тоже на пробу потыталась поёрзать, но напрасно. Крепко держит. Она только подумала, что город наверное сгрузит их у воды, но тот поступил подлее и сбросил обеих прямо в воду, недалеко от берега, с той стороны, где поглубже. Федерация успела набрать достаточно воздуха в лёгкие, чтобы не всплывать сразу. Крым, как оказалось, поступила так же. Вода оказалась достаточно прозрачной для того, чтобы видеть друг друга. По гневному выражению лица полуострова, Россия поняла, что анклаву в ближайшем будущем грозит расправа. Только она хотела предложить всплыть, как их внезапно начало довольно ощутимо кружить по кругу. Под водой. В водоворот слабо верится. И тут страна вдруг поняла, что температура у воды поменялась. До этого она ощущалась как едва тёплая, а теперь не ощущается совсем. Значит она холодная. От внезапной догадки поплохело. Россия тут же схватила Крым за руку и поплыла вверх. Вынырнув, она не узнала берега. — Что за нахрен? Куда нас бросило? Федерация получше разглядела берег и поняла, что забросило их далеко. Потому что вместо зелёных вязов и тополей, бывших до этого, на нём теперь кучно расположились ели. Мысли начали метаться чуть ли не с космической скоростью. Сибирь? Может быть такое, что они попали к какую-нибудь «кротовую нору»? Раньше Россия с таким не сталкивалась. По крайней мере, у себя на территории. Территории! Она прислушалась к своим ощущениям и с потрясением поняла, что. чувствует две территоррии. Первая сильная, своя, а вторая едва пробивается. Как будто у неё появилась новая земля. Но этого быть не может! — Пошли на берег. Разберёмся. — Крым поплыла первая. Обдумывающая новый факт Россия, за ней. На суше выяснилось, что связь на телефоне у Крыма не ловит вообще. Никакая. Сама полуостров не выглядит сильно потерянной. Скорее раздражённой. Кстати, как оказалось, вынырнули они не из озера, а из реки. Широкой такой, на глаз почти как Волга. Противоположного берега почти не видно. А лес тянется вдоль всего здешнего берега, что не есть хорошо. Поселения обычно находятся на приличном расстоянии от таких мест. Можно поробовать быстро перенестись до ближайшего. — Не могу определиться с точкой переноса… — И что это значит? Я не переношусь обычно таким образом. — Это значит, что мы не на своей территории. И я чувствую какую-то другую землю… Как тебя раньше. Крым нахмурилась. А Россия вдруг ясно ощутила, что на неё смотрит кто-то из леса. Даже не смотрит… а целится! Закрыться от выстрела она не успела. Крым тоже. Попали в шею. Единственное, что успела, это вытащить вколотый снаряд, который оказался дротиком с чем-то явно очень сильно действующим, потому что тут же начали расплываться мысли… и всё перед глазами… поплыло.
Примечания:
*Ратлук - рахат-лукум в сербском варианте.
*Урмашицы - печенье, которое перед выпечкой пропитывают сладким сиропом.
