Истина сделает вас свободными

(Emma Louise — Boy)

But all you do is lay around Spending time Smoking cigarettes Boy you know your heart's so big And you could love Give it all you've got Sitting in clouds of smoke Waiting all alone, why Talking to me on the phone When you're feeling low

      Утро началось для Адель так же, как и всегда: подъем, утренние процедуры, завтрак, уроки. Единственное, что изменилось, — так это её общение с Драко Малфоем. Невербальное, конечно. Взглядом. Адель чувствовала на себе его взгляд и поначалу лишь тайком посматривала на юношу: проверяла, а не кажется ли ей. И ей действительно не мерещилось, взгляды Малфоя не были плодом её фантазий.       Спустя пару дней таких тайных подглядываний она осмелилась напрямую посмотреть в ответ. Девушка уже хотела боязливо отвести глаза, но затем твёрдо решила этого не делать, и, когда, наконец, их взгляды встретились, мир стал казаться бессмысленным. Бесконечность в полёте мыслей — это всё, что чувствовала Адель.       Она задавалась вопросом, не выглядит ли это глупо, когда она поворачивается и ищет его глаза, а потом просто неотрывно смотрит, пока кто-то его не отвлечёт. Но раз он продолжал искать её взгляд… Хоть эти мгновения и были короткими, всего-то секунд десять-пятнадцать, они словно спрашивали друг у друга: как дела, всё ли хорошо.       Спустя полторы недели после их ночного разговора Адель могла понять всего по одному его взгляду, что с ним произошло за утро. Бывало, что он всем улыбался на перемене и собирал толпу девчонок, но наступал момент, когда он вновь искал её, и тогда Адель понимала: он задыхается в этой толпе. В таких случаях она слегка улыбалась, чтобы поддержать его. А бывало, что Малфой, по всеобщему мнению, был зол и к нему любой боялся подойти за обедом, тогда он снова искал её, а когда находил, Адель замечала некоторое умиротворение и спокойствие в его глазах.       Но в последние дни она чувствовала себя плохо. Адель порой ощущала всю глубину одиночества, из которого не выбраться. Так временами случается со всеми, конечно. Все, с кем она общалась, были ей неинтересны в качестве компаньонов. Большинство однокурсников хоть и хороши, но это, всё-таки, Слизерин — тут своеобразный люд. Не было кого-то, кто бы мог выслушал её, не высказав при этом, что она занудная или странная.       И Драко уловил это. Он уже не мог не взглянуть на неё хоть разок за день, чтобы увидеть в её глазах поддержку. Что это было за общение без слов? Было ли оно вообще, или это Драко сам придумал от отчаяния? И всё же он настырно продолжать искать её глаза, в которых многое таилось. Сегодня они были темны и печальны, и, когда она смотрела на него, даже пыталась улыбнуться, но он всё видел и решился подойти к ней, выждав подходящий момент.       После занятий Адель шла по коридору, совершенно не торопясь. Ей было некуда спешить. Ничего не хотелось: ни идти в гостиную или спальню, ни оставаться на месте. Ей хотелось просто раствориться в воздухе.       — Адель, — эхо голоса разлилось по пустынному коридору и вибрацией отдалось по телу девушки.       Она обернулась и, увидев Малфоя, подумала, что он ей чудится. Её глаза уставились прямо в его, и снова они будто считывали друг друга.       — Драко? — тише, чем хотела, спросила девушка.       Малфой никогда не отличался застенчивостью и неуверенностью, но сейчас он чувствовал серьёзную нехватку нужных слов в голове.       — Как… твои дела?       — Ты спрашиваешь, потому что тебе и правда интересно или чтобы поддержать разговор? — Адель и подумать не могла бы, что сможет так смело говорить с ним. Она хоть и была влюблена, но боялась его. Боялась получить смертельное ранение от его слов. Но парадокс в том, что чем больше она страшилась, тем смелее становилась в разговоре с Драко.       — Я бы не искал тебя по всему Хогвартсу, если бы мне не было искренне интересно, — он мягко улыбнулся. Ему нравилась её честность, она даже не пыталась скрыть свою усталость или плохое настроение.       — В таком случае, честно говоря, мне хочется просто исчезнуть, раствориться в воздухе. Мне некуда и незачем идти. Это похоже на хандру, наверное.       Драко забеспокоился. Он, конечно, чувствовал, что что-то не так, но всё же надеялся на опровержение своих предположений.       — Если тебе всё равно, куда идти, тогда, может, мы просто пройдёмся?       — А как же отбой? — на что Драко лукаво улыбнулся, отчего у Адель по спине прошли мурашки.       — Я думал, что тебя это не беспокоит. А в случае, если наткнёмся на кого-то, всегда можно сказать, что мы засиделись в библиотеке и я сопровождаю тебя, — в ответ она просто улыбнулась. Адель идея устроила: умно и хитро. Ей нравилось, когда всё продумано.       Они шли по пустой школе и не заметили, как вышли на астрономическую башню. По дороге Драко и Адель почти ни о чем не говорили, но неловкого молчания от этого не создавалось. Только неловкое переглядывание: будто чем они ближе, тем сложнее просто посмотреть друг на друга.       На башне дул лёгкий весенний бриз. Он не был ледяным, но создавал приятное ощущение свежести, неся аромат озера и цветов.       — Может, расскажешь, что заставляет тебя чувствовать хандру? — спросил Драко, нарушая тишину ночи.       Адель смотрела на ночную природу, которую освещали звёзды и луна. Ей это нравилось. Всё это: ненавязчивый честный разговор и природа.       — Я чувствую ужасное одиночество. Это не значит, что у меня нет друзей или знакомых, но нет тех, кто по-настоящему мог бы понять меня. Иногда это совершенно не беспокоит, а иногда может и придушить.       Малфой чувствовал, что она говорит его мыслями. Это невероятно. Он и не думал, что Адель может ощущать подобное, ведь действительно наблюдал её умиротворенной почти всегда.       — Одиночество… иногда оно приятно. Но когда долго в нём находишься, понимаешь, что выбраться почти невозможно, — Адель кивнула в знак согласия, а затем подняла голову к звёздам.       — Видимо, не только я страдаю хандрой, — она слегка улыбнулась.       Малфой встал ближе к Адель. Она была немного ниже ростом, отчего казалась такой хрупкой рядом с Драко. Подул лёгкий ветер и слегка развеял чёрные волосы девушки.       — Любишь сирень? — Драко уловил знакомый аромат, которым повеяло от её волос.       — Мои любимые весенние цветы. У меня есть любимые на каждый сезон.       — Буду иметь в виду, — сказал он и загадочно улыбнулся, а щёки девушки разгорячились. Хорошо, что ночью не видно этого предательского румянца.       Хоть Адель и чувствовала прилив крови в своём сердце от одного только близкого присутствия Малфоя, камень, который сдавливал её чувства и эмоции, никуда не делся. Ей хотелось кричать. Просто проорать во всё горло, лишь бы оно ушло — это чувство невероятной тяжести. Оно накатывало, как волны, а эмоциональные всплески лишь подливали масла в огонь. Казалось, она вот-вот взорвется.       Молчание затянулось, и уже начала нарастать неловкость. Каждый пытался понять себя: Драко хотел знать, что он делает тут с Адель, а Адель, в свою очередь, отчаянно металась в чувствах. Малфой был рядом, так близко к ней, но, несмотря на это, в душе росла мучительная боль, от которой девушке хотелось сбежать.

(Stay awake)

      — Извини, я, наверное, пойду, — Адель собиралась направиться в сторону выхода, не дождавшись ответа, но тотчас почувствовала, как её запястье обхватывают длинные и холодные пальцы.       — Постой, Адель. Я тебя обидел чем-то? — от удивления девушка издала нервный смешок. А от ощущение его прикосновения ей хотелось парить.       — Что? Нет, конечно нет! Просто… я ведь тебя совсем не знаю. Не знаю, что ты ответишь на мои странноватые мысли и чувства. А я боюсь быть непонятой. И сейчас я… я боюсь, что стану не собеседником, а скорее плаксой.       Драко не знал, что на это ответить, но точно знал, что хочет выслушать её. Но как ей доверять ему, если они всего второй раз в жизни разговаривают, и то при совершенно странных обстоятельствах?       — Адель, я понимаю. Я понимаю тебя и твоё состояние. Я и сам не знаю, кому можно доверять, но почему-то готов довериться тебе. Чертовщина какая-то, но ты ведь сама говорила, что я просто не встретил того человека, которому был бы готов открыться. И теперь я понимаю это. Ты и есть тот человек, но только если ты сама на это согласна. Не хочешь стать моим настоящим другом?       Девушка застыла. В ушах у неё будто зазвенело. От переизбытка эмоций закружилась голова, а слёзы, казалось, вот-вот хлынут из глаз, прорвавшись наружу. Она словно оказалась в ловушке. Найдя родственную душу, да ещё и в лице Драко Малфоя, она оказывается неспособной открыться ему полностью, потому что страх признания в своих чувствах заставит скрываться, быть не до конца искренней. Это кольнуло болью в груди. Но она осталась. Она смотрела в его глаза и видела, как он этого желал. И это все решило.       Он по-прежнему держал её за руку, и она подошла ближе.       — Я верю тебе. Я буду твоим другом, но мне нужно время. Я не могу сразу открыться тебе.       Он кивнул, и они вернулись к смотровой площадке.       — Скажи, ты грустишь только из-за одиночества? Или из-за чего-то ещё?       Адель задумалась. Может, попробовать ему сказать часть правды?       — Неразделённая любовь. Это больно.       Она облокотилась об поручни и опустила голову на сложённые руки. Она не хотела видеть его реакцию, слишком страшно было раскрывать такое.       Драко почувствовал некое разочарование. Не то чтобы он рвался занять место в её сердце… но он определенно расстроился. Где-то в глубине души ему всё же хотелось, чтобы это был он. Но так глубоко обычно никто не смотрит.       — Я никого не любил по-настоящему. Мне сложно представить неразделённую любовь. Но почему ты не поговоришь с ним об этом? Или с ней? — девушка усмехнулась.       — С ним. Я боюсь. В моей голове существует теория, что отверженные чувства делают людей чёрствыми и убивают веру в любовь, а я не хочу потерять этого. Лучше я буду страдать, но чувствовать и верить, что эта чёртова любовь существует.       Казалось, Драко чувствует её боль. Чувствует кожей. Он так хотел ей помочь, утешить, но пока он придерживается незримой и негласной границы.       — Это логично. Но в то же время ты ведь всё равно несчастна.       — Ты совершенно прав, — Адель почувствовала, как несколько слезинок скатились по щекам. Тихо: так, чтобы этого не заметил Драко. Адель повернулась к нему лицом.       — А что же ты? В чём твоя глобальная проблема? — тихо усмехнувшись, Малфой потёр рукой затылок.       — Я уже говорил, что моё внутреннее «я» никому не нужно. Лишь пафос и статус. А мне так хотелось бы найти того, кто бы понял меня. Узнал хотя бы, какой мой любимый цвет, и нет — это не зелёный.       Адель улыбнулась. Вроде бы ей стало чуть легче от того, что она высказалась.       — А ещё я хотел бы, чтобы кто-то смог довериться мне. И я бы хотел выслушивать проблемы других. И ещё услышать правду. Порой суровую и дерзкую, но правду. Может, ты могла бы высказать мне всё, что хочется, даже если это будет звучать бестактно?       — Ммм… Ты потерялся в своих образах. Ты сам их создал и не можешь выбраться. Делаешь всё, что пожелают твои друзья, то, что они хотят видеть, хотя им даже не интересен ты, — Адель сделала акцент на последнем слове — «ты».       Малфой задумался, и девушку эта пауза начала смущать. А кого бы не смущала пауза, после того как вы честно сказали что-то не очень приятное человеку, которого любите?       — Можешь считать меня мазохистом, но мне понравилось то, что ты сказала.       Адель выдохнула с большим облегчением. Впервые кто-то отнёсся серьёзно к её словам. Она расслабилась и почувствовала приятную усталость и сонливость, но ей хотелось и дальше говорить. Девушка села на пол и облокотилась на стену. Драко идея понравилась, и он присел рядом.       Снова повисла тишина и подул ветер.       — Я бы хотела быть ветром. Свободно парить в пространстве. Носиться вдоль окон, открытых и закрытых. Плыть в море травы и разносить запах цветов. Быть невесомой, но важной.       — Возможно, из тебя вышел бы легкий и приятный бриз. Я бы был просто торнадо или штормом.       — Это плохо. И не потому, что штормы и торнадо несут разрушения, — парень посмотрел Адель в глаза. — Они быстро умирают, теряют силы и исчезают насовсем, — и Адель отвернулась, вновь впиваясь глазами в небо.       Снова молчание, но без тени неловкости. Нарушила его Адель.       — Так какой же твой любимый цвет? — Малфой почувствовал, что улыбается и не может это скрыть. Да и не хочет.       — Синий и голубой цвета. Любые их оттенки. Как небо или море.       — Как море или небо? Очень литературно. Мне нравится. А что думаешь насчёт поэзии?       — Я люблю поэзию, но предпочитаю о чьих-то переживаниях читать. О тяжелых жизненных моментах. Тогда моя собственная кажется не такой уж плохой.       — Поэзия. Те же слова, которые имеют рифму. Интересно, почему людям нравится, когда что-то складывается в рифму или образовывает симметрию, но не нравится что-то абсолютно одинаковое? Только то, что содержит часть схожего, но является при этом индивидуальностью, — Драко нравилось, как она мыслит и что вообще задумывается о подобных вещах.       — Глубоко. Наверное, и с людьми так же: они могут быть совершенно разными, но при этом иметь и что-то настолько общее, что очень крепко их объединяет.

(La Vie En Rose From «How I Met Your Mother: Season 9» — Cristin Milioti)

      Затем они оба замолчали, задумавшись над словами друг друга. Тишина разливалась, оказывая расслабляющий эффект, несмотря на то, что чаще всего происходит обратное. Спустя время Адель стала очень тихо напевать мотив до боли знакомой мелодии. Делала она это просто, не задумываясь, будто забыв, что рядом сидит Драко. Малфой сразу отметил, что у неё очень завораживающий и бархатистый голос, хотя она просто без слов тянула каждый звук. Малфой начал узнавать мелодию. Это была песня о чём-то печальном и прекрасном. Он слушал и не смел её перебить.       Звёзды, лёгкий ветер, запах духов Адель и её пение — это создавало невероятную атмосферу, существование которой Малфой и представить не мог. Что-то в его сердце расцветало, заставляя всё больше и больше чувствовать то, чего он раньше не понимал. Адель закончила напевать, и Драко аккуратно, едва ощутимо положил свою ладонь поверх ладони Адель.       — О чем эта мелодия? Она мне знакома, но слов я не помню, — мысленно девушка чертыхнулась: песня была о любви, её самое прекрасное описание. Но ему этого знать не нужно.       — Она о жизни в розовом цвете.*       В тот же момент Драко припомнил, где слышал мотив. Давно, когда он был ещё маленький, его родители отмечали день своей свадьбы. Был уютный праздник, музыканты, и в какой-то момент Люциус взял Нарциссу за руку и увёл на просторный балкон, где не было людей. И там, под звёздами, они танцевали, а из зала раздавалась эта мелодия. Тогда, казалось, они оба были бесконечно счастливы. Если что Драко и знал о любви, так это то, что она выглядит так.       — Ты прекрасно поешь, — на его лице расцвела лёгкая улыбка. Адель же чувствовала смесь восторга и неимоверной боли. Она всерьез задумалась о том, чтобы признаться ему в любви, начхав на свои принципы и обещания. Но единственное, что она смогла промолвить в ответ, было «спасибо». Тем не менее, она улыбалась. Светилась. Чувствовала ладонь Драко на своей и не верила всему происходящему.       Так же внезапно, как и начался весь вечер, раздался звон часов. Каждый удар разрушал всю волшебную атмосферу между Драко и Адель. А также это значило, что уже полночь и комендантский час давно начался. Девушка не любила попадать в неприятности, а в том, что она в них попадёт, Адель не сомневалась. Эмоции на её лице сразу сменились раздражением и усталостью.       — О нет! Сейчас начнётся проверка, — Адель совершенно забыла о собственном правиле: выходить только за полночь, чтобы не наткнуться на дозор.       Драко почувствовал толику своей вины, что было ему в новинку.       — Не волнуйся. Я знаю путь, чтобы не попасться. Не даром же я ношу звание лучшего нарушителя правил, — Адель посмотрела на него скептически.       — Но это ведь значит только то, что ты много раз попадался.       — Без ошибок — нет и опыта. И поверь, удачных нарушений у меня куда больше, чем неудачных, — Драко встал и протянул ей руку. Адель пыталась не улыбаться, но это давалось с трудом. Какими бы противником неприятностей она ни была, с этим парнем она готова была в них вляпаться.