Истина сделает вас свободными

(City Of The Sun While We Are Young)

      Пробуждение было на удивление спокойным. Адель ощутила прилив сил, а в голове витала лёгкость. Вчерашний день покрылся для неё туманом, поэтому она помнила лишь то, что он был просто плохой.       Сегодня же был выходной, но завтрак никто не отменял, и Адель решила, что хочет надеть лёгкое платье. Кремовое невесомое платье. Волосы девушки, как и всегда, образовывали лёгкие волны, чёрные, как смоль. Казалось, что Адель является олицетворением слова «эстетика».       На завтраке она сидела и мечтательно смотрела на небо за витражными окнами, в то время как Малфой волнительно искал взгляд той самой, что заставляла его чувствовать. Он умоляюще смотрел на её профиль, но так и не поймал ни единого, даже самого мимолетного взгляда Адель. Со вчерашнего вечера он ничего не понимал. Единственное, что он чувствовал, — это страшное смятение.       Профессор зельеварения следил за девушкой своим угрюмым взглядом, где-то в глубине души вздыхая с неким облегчением. И в то же время он знал, что действие зелья продлится лишь до тех пор, пока с Адель не заговорит «тот самый». А пока она будет забвенно наслаждаться жизнью, без лишних тревог неразделённого сердца. Зелье было создано самим профессором и исключительно для себя, но когда он увидел Адель, что-то защемило в его сердце. Что-то личное, иначе он бы и не подумал о том, что сделал.       Малфой твёрдо решил, что после завтрака пойдёт и поговорит с Адель, но чем больше он уверял себя в этом, тем больше боялся. Боялся, что снова всё испортит. Снова сломает нечто хрупкое, что ему доверили; поэтому когда темноволосая девушка шла по коридорам и Малфой почти приблизился к ней, вся его решимость растаяла. Он до самой сути понял, о чём говорила Адель: о том, что лучше любить безответно, чем получить разбитое сердце, услышав окончательный отказ. Лучше иметь надежду. Маленькую, которая будет впиваться в сердце, как стекольный осколок, заставляя понемногу, несмертельно кровоточить.       Адель же шла навстречу природе и солнечному дню. Шла медленно, чувствуя, как мир, будто сотканный из щёлка, касается её кожи, заглаживая что-то печальное. Девушка захватила любимую книгу со стихотворениями и небольшую подстилку и расположилась под деревом возле озера. Она лежала, читала стихи и проникалась их скрытым смыслом, спрятанном за элегантными и чувственными словами. Иногда она расхаживала около каёмки озёра, чувствуя под ногами прохладную воду. И всё это время она даже не подозревала, что из одной из башен школы за ней наблюдал Драко. Он тоже читал стихи, видя, какая боль спрятана в каждом слове, будто весь мир поэта жил в вечном и нескончаемом миноре, и, конечно, иногда сделил за тем, что делала Адель.

Мне бы губы Твои Целовать, Но судьба порешила иначе, И приходится молча страдать, И душа разрывается в плаче. Где и с кем ты теперь? Как живешь? Знать хочу и пугаюсь ответа. Говорят, меньше знаешь — уснешь. Почему же не сплю до рассвета? Если, дряхлый, впаду в забытье, Если даже себя позабуду, Буду помнить я имя твое И меня оживлявшие губы.

      Драко застрял на одном стихотворении: что-то в нём было такое, что заставляло его перечитывать строки снова и снова. В нём говорилось об упущенном. Мысли Драко зацепились за это слово. «Упущенном…» — снова и снова повторял он. «А хотел бы я стать поэтом? Или хотел бы тот человек им быть? Может, упущение всей его жизни заставило его писать стихи? А не стану ли я поэтом? Нет, не стану».       Адель видела, что солнце клонилось к закату, и, взяв книгу и подстилку, направилась в замок. Правда идти в комнату девочек не хотелось, поэтому она просто стала бродить по школе. Хотя, она уже точно решила, куда хочет забрести. На башню. Почему-то её тянуло туда, будто там было что-то приятное. Может, воспоминание? Но Адель не могла точно припомнить, есть ли у неё хорошие воспоминания оттуда.       Оказавшись на месте, она стала смотреть вдаль: на розовые облака, подсвеченные уходившим за горизонт солнцем. Вдыхая воздух, наполненный полевыми травами, Адель чувствовала бесконечную безмятежность. До тех пор, пока не услышала своё имя. Ровно в тот момент, когда в воздухе повисло её имя, магия рассеялась. В спину словно резко вогнали кинжал, который прошёл сквозь сердце, и боль пронзила всё тело. Пошатнувшись и схватившись руками за сердце, Адель развернулась. Туман выходил из её мыслей, а безмятежность сдуло, будто это был лёгкий дым от благовоний. На девушку, казалось, навалилась огромная плита, и ноги её переставали держать. Она чувствовала, что скатывается к полу, но её удержали руки. Знакомые до боли руки.       — Адель, что с тобой? — Малфой обеспокоено придерживал девушку.       — Драко? Что ты тут… делаешь?       Оперевшись о плечи Драко, Адель постаралась встать ровно. Как только контроль над телом вернулся, она отошла от парня на несколько шагов. Воспоминания накатывали, словно волны у морского прибоя. Вспомнились последние вечера, когда они сидели именно в этом месте и говорили о внутренних «я».       — Я хотел поговорить, — уверенно сказал Малфой.       — О чём же? — Адель пыталась сосредоточить на Драко свой взгляд, но это было сложно. Она то и дело отводила его, видя воспоминания. А ещё закатное солнце светило прямо в глаза, отчего Адель чуточку щурилась и сосредоточенности ей это точно не придавало.       — Скажи мне, кто запал в твоё сердце? — шокированная вопросом Адель сразу приняла оборону.       — Не могу сказать. Я понимаю, что мы откровенны друг с другом, делимся своими переживаниями, но прости, об этом я не буду говорить.       — Ладно. Тогда выслушай, что я скажу. Как я и говорил вчера, я понял, что нашёл ту, которая дорога моему сердцу. Ту, которая запала туда настолько, что я хочу измениться ради неё. И понял я это, когда меня поцеловала Пэнси, — на этом моменте Адель незаметно сжала кулаки. Ей нужно уйти отсюда, иначе она точно спрыгнет с башни, ведь сейчас это казалось самым близким выходом.       Драко подошёл к Адель ближе, и она приподняла голову.       — И я понял, что полностью и безвозвратно влюбился в тебя. Твоё искреннее сердце покорило меня без остатка, и мне нужна только ты. И в тот момент я хотел, чтобы меня целовала только ты. Всегда, — Драко взял её руки. Их трясло, а сама Адель молчала.       — Я понимаю, что твоё сердце занято. Прекрасно понимаю. Я отговаривал себя признаваться тебе, но я решил, что лучше рискну и, возможно, упаду, чем буду жить без тебя. Я и так прославился как бесчувственный эгоист, так что зачерствев, моё сердце не изменит мой мир радикально, только убьёт всё живое внутри меня.       Слёзы начали пробивать защиту Адель. Её сильно трясло, а Драко с некоторым испугом смотрел на неё. Адель вытянула свои руки из его хватки и повернулась спиной. Голова кружилась, внутри всё звенело, бурлило и взрывалось одновременно. Она была в шоке и понимала, что сейчас можно сказать о своих чувствах, но всё равно молчала. Всё равно было страшно. Почему? По инерции или по привычке, наверное. Адель почувствовала, как Драко стоит позади неё настолько близко, насколько позволяла та тонкая грань дистанции.       — Адель, скажи хоть слово, прошу.       Горло будто сжалось, во рту пересохло. Сейчас или никогда. Адель смотрела на заходящее солнце, и почему-то оно придало ей решимости. Преодолев расстояние, ту тонкую грань, она прижалась к нему спиной.       — Это ты. Я отвечаю на твой ранее заданный вопрос.       Драко не сразу понял. Это он? Что за вопрос? Он спросил, кого она любит, и ответ не заставил себя ждать. Она сказала «это ты». И мир перевернулся в голове Драко Малфоя.       Она любила его гораздо дольше, чем он её. Дольше, чем он знал её. Он и был тем нечутким придурком, который каждый раз ей причинял боль. И плакала она в день, когда Пэнси поцеловала его. Когда Адель убедилась, что не нужна ему… и тогда он сказал ей, что нашёл ту самую… и она убежала…       Адель повернулась к нему лицом.       — Я любила тебя самым сильным неразделенным чувством, Драко. И даже после того, как я поняла, что ты не такой, каким тебя видят люди, я боялась сломать то, что у меня было. И я терпела.       — Ты невероятная, Адель Грэнтем. Неужели ты думала, что Пэнси Паркинсон — это предел моих мечтаний? — Адель улыбнулась. Она почувствовала облегчение, и за её спиной снова оказались крылья. Но теперь она не побоится взмахнуть ими в полную силу.       — Любовь зла, уж поверь мне.       — Верю.       И в этот момент Драко потянулся к ней и поцеловал её нежные губы. И они оба взлетели туда, где нет одинокой любви.

***

      Люди, как правило, редко меняются, но иногда бывают исключения. Драко и Адель стали именно этим исключением. Они дополняют друг друга, помогая стать лучше. Драко начал стряхивать с себя маски и откровенно говорить то, что он действительно думает и чувствует. Конечно, популярность он стал терять, и не прошло много времени, прежде чем появился новый «слизеринский принц», но эта корона ему больше не была нужна. Сбросив её, он почувствовал лишь большую свободу. Адель стала чуть более смелой и открытой к людям и более откровенной с Драко. Теперь не было преград в виде недосказанности и непонимания. Такие изменения повлекли за собой новый круг общения. Образовывалась своя компания людей.       Когда наступило лето, Драко и Адель часто приходили в гости друг к другу, знакомясь с родителями. Они гуляли по полям, наблюдали за звездопадами, говорили обо всем на свете. Они искренне любили. Драко всё-таки стал поэтом и повящал Адель стихи, но они были полны надежды и говорили о «прыжке веры».       Адель увлеклась выращиванием цветов. Драко мечтательно смотрел на Адель каждый раз, когда она бережно подвязывала розы или просто ходила по саду. Школа закончилась и последовал довольно логичный исход: Драко сделал предложение Адель, сказав ей, что она бесценный цветок его души, цветок, что никогда не завянет и будет цвести вечно, и если она не против, то, возможно, она захочет расцветать только для него одного?       И она ответила, что не сможет прожить и дня без его слов любви, сложенных в стихи.       И такая любовь будет жить вечно в сердце каждого. Каждого, кто верит в невозможное. Кто верит в книжную и идеальную любовь. Только те и переживут её. Те, кто готов делать «прыжки веры».       P.S.       Профессор Снейп наблюдал за сей пьесой. Увидев, как Адель нашла то, что искала, на угрюмом лице появилась совсем мимолетная улыбка.       — Северус, я гляжу, твоё сердце неравнодушно к живой любви, — из ниоткуда появился Дамблдор и теперь наблюдал вместе с профессором Снейпом за счастливой парой, лежащей под деревом возле озера и читающей стихи друг другу.       — Не более, чем ко всему другому, — и лицо его, как и прежде, стало каменным.       — Я знаю, что вы сделали. Лили бы гордилась вами, — и Дамблдор снова исчез, оставив профессора наедине со сказанными словами.