Мгновение до полной луны.

- Что ты ко мне чувствуешь, Вэнь Нин? - снова Цзян Чэн встречает взгляд темных глаз. Пустые ли они? Нет. Удивлен ли Вэнь Нин? Определенно да. Будь он хоть живой, хоть мертвый, эмоции можно прочитать по лицу. Не все, правда, но Саньду Шэншоу усердно борется с этой досадной проблемой: наблюдает незаметно, изучает, не боится спрашивать. А Вэнь Нин отвечает, изумленно распахнув глаза - Цзян Чэн уверен, что это именно изумление. - Я..я не знаю, Глава Цзян, - Вэнь Нин почти не двигает губами, а Цзян Ваньинь только к ним взгляд и прикрепил. Целовал ли он лютого мертвеца когда-то кроме их ночных и рваных встреч? В памяти совсем ничего такого не было. Поэтому Цзян Чэн наклоняется, руку с чуть огрубевшими пальцами на чужую щеку кладя, а другой прижав к себе мертвеца - сбежит еще, потом не поймаешь. Вэнь Нин не понимает, упирается кулаком в чужую грудную клетку, но не вырывается, хотя уверен, что вполне способен на это. Правда, никто не даст гарантии, что потом его не настигнет Цзыдянь. Но сейчас мертвецом движет лишь искреннее, даже детское, любопытство. - Просто скажи мне, что ты чувствуешь, когда мы стоим вот так, - грозные нотки в мужском голосе как будто не существовали никогда. Цзян Чэн смотрит ласково, гладит по щеке нежно. - Я...я вас не понимаю, Глава Цзян, - Вэнь Цюнлинь опускает взгляд. Он понимает свои эмоции даже больше, чем Цзян Ваньинь, который читает по его лицу и глазам. Призрачный Генерал отнюдь не дурак, каким бы наивным он ни был при жизни, ведь даже тогда он полностью осознавал все лишения и всю несправедливость. Вэнь Нину потом все равно пришлось поднять взгляд - Цзян Ваньинь никогда не позволял его отводить в его присутствии. Мужчина вновь вглядывается в чужое бледное лицо, которое всегда имело свою особенную мрачноватую красоту и изящность, напоминает первый снег и тучи красивой формы, из которых падают эти льдинки. Раньше от лица Вэнь Нина веяло оттепелью. - Понимаешь, - после минутного молчания произносит Шэншоу. Он не задает вопрос, он констатирует факт. А затем медленно наклоняется к чужому лицу, кожу которого сразу щекочет темная челка Главы Цзян, и накрывает холодноватые губы своими. Мягко сминает и прикусывает, оттянув нижнюю губу совсем немного, чтобы потом отстраниться и зализать укус. Если честно, Цзян Ваньинь никогда не целовался. Не было ни возможности, ни желания. Но время странных встреч Цзян Чэн никогда не мог профессионально проявить всю свою ласку и нежность, что теплились в душе, и от этого становилось мучительно больно и неприятно. Раздражало. Это больше напоминало снятие обычной дешевой куртизанки в какой-нибудь подворотне озабоченным стариком, который хотел скорее сделать свое дело и уйти, чтобы строгая жена не прибила к стене словцом. Вэнь Нин даже близко куртизанкой не был, да и Цзян Ваньинь совсем не походил на озабоченного старика, но какой-то романтики все равно не было. Был лишь страх того, что кто-то увидит, осудит или принесет другую головную боль. Пусть Цзян Чэн и был главой одного из сильнейших орденов, такое не всегда было ему подвластно. Не было подвластно так же, как и Вэнь Нин, изумленно распахнувший глаза и отшатнувшийся из-за непонятных и пугающих ощущений. Возможно, Ваньиню не стоило действовать так резко. Но эта простая истина дошла только тогда, когда Саньду Шэншоу не увидел лютого мертвеца ни в следующий день, ни в другие дни. Сейчас в каждом движении мужчины с глазами цвета молнии чувствуется немое извинение, тихая просьба - пожалуйста, больше не уходи. Знал бы Глава Цзян, насколько мучительными были эти его нежность и мягкость. Пусть бледная кожа и утратила свою прежнюю чувствительность, сейчас по спине пробегали мурашки от каждого касания, от каждого вздоха рядом с бледной шеей. В данный момент Цзян Чэн не боялся, что что-то могло произойти, лишь гладил по плечам Вэнь Нина, что иногда бросал обеспокоенный взгляд то на дверь, то на окно, через которое в комнату попадал свет полной луны, мягко ложившийся на постель и бледную кожу. Вэнь Нин совсем не узнавал Цзян Чэна. Это пугало и одновременно интриговало. В любом случае, лютый мертвец никогда бы не оттолкнул Саньду Шэншоу. Даже не нахмурился бы, как умеет, потому что это все было слишком приятно-неизведанно. Вэнь Цюнлинь мог ответить лишь себе на вопрос "Что ты ко мне чувствуешь, Вэнь Нин?" Никому другому он бы не осмелился сказать, даже Цзян Ваньиню. Цзян Чэн проводил невесомо, самими кончиками пальцев, по темноватым венам, которые было немного видно через кожу. Она казалась такой хрупкой и тонкой, будто стоит надавить - тут же сломаешь, разобьешь. Ваньинь обращался с Призрачным Генералом так, как будто это был последний глоток воздуха, последняя надежда, которую тот боится потерять, но клянется вечно оберегать и держаться рядом. Он согласен даже на ночи в каком-нибудь болоте. Глава Цзян знал, в каких местах иногда прячется Цюнлинь. Хотя, не стоит гадать наперед. Все самое дорогое слишком быстро увядает, испаряется, исчезает, но Цзян Чэн старательно не желает думать об этом, сжимая руки Призрачного Генерала над его головой. Это будет не сегодня, и не завтра, и не послезавтра. Цюнлинь видит этот печально-задумчивый взгляд, и в сердце что-то неприятно колет, саднит. Не один Цзян Чэн учился распознавать эмоции по лицу. Пытаясь понять другого, он не скрывал эмоции, выступавшие на его собственном лице, а Вэнь Нин впитывал как губка, как самый прилежный ученик. И от осознания собственной глупости неприятно и противно тянет где-то в районе грудной клетки. Выгибаясь навстречу очередной ласке, Призрачный Генерал осторожно высвобождает одну из рук, обняв Цзян Чэна за плечо и потянув на себя, показывая, чтобы тот наклонился ближе. - Я чувствую тепло, - совсем тихо шепчет на ухо Вэнь Нин ответ на давний вопрос, неумело скрывая свой страх. Только сейчас на ум пришла догадка, что...что им могли просто пользоваться и только ожидали, чтобы услышать эти слова, позорно потом прогнав. Ведь на это имеются все мотивы, Вэнь Цюнлинь - лишь убийца и жалкое отродье в глазах Главы Цзян, который вечно не забывал указывать Призрачному Генералу его место. Часто Цзыдянем и не в самой ласковой форме. Лютый мертвец ослаблено отпускает чужое плечо, устало закрывая глаза. Уже готов услышать все, что о нем думают; что сделают, чтобы подкрепить позор; что начнут больше всего осуждать. Но вместо этого получает лишь понимающий поцелуй в висок, закрытые веки, а затем и в плотно сжатые губы, которые имеют все тот же привкус - похоже на легкий ветерок, что гуляет по утрам в Пристани между лотосами, и, собственно, похоже на сами лотосы. На этот раз Цзян Чэн получает ответ. Они оба никогда не целовались и не умели этого делать до сих пор, но они научатся. Так решает Цзян Ваньинь, все еще затуманенным взглядом глядя на пустующее место на кровати, что пока что не утратило тепло чужого, пусть и мертвого, тела. Это значит, что Вэнь Нин ушел недавно. И это значит, что Ваньинь сейчас же отправится либо на его поиски, либо просто поймает того на тренировке с племянником и его друзьями - Цюнлинь почти никогда не нарушал этого негласного правила. Саньду Шэншоу не особо знал, как начнет разговор, ведь эта ночь была самой странной из всех, пожалуй. "Я чувствую тепло" - до сих пор перед глазами Призрачный Генерал, произнесший такую короткую, но отчего-то дорогую сердцу фразу. Цзян Чэн был уверен в одном - он не хочет, чтобы к утру кровать всегда была пуста. Потому что боится, что в один день кровать вновь к утру будет пуста. Да так и останется пустой на всю оставшуюся жизнь.