Интересные методы лечения

Не Минцюе любит своего брата, такого неуклюжего, неуверенного и совсем не такого как он. Все до него, предки клана Не, отлично владели саблей, были готовы идти в бой куда бы он ни привел и с чего бы не начался. Не Хуайсан не видит смысла не в тренировках, не в сражениях, он по-своему ленив, сколько бы на него не орали он всегда стоит на своем, пусть и со всем соглашается. Но главный плюс младшего брата семьи Не, что он все это знает. Знает что его все считают слабым и активно это сам же подтверждает, сам специально выстраивает образ « Незнайки», а самое главное, знает, что Не Минцюе его любит и этим беспощадно пользуется. Старший в свою очередь понимает, что его брат может работать и лучше, знает что он не глуп, а с каждым годом все чаще удивляется насколько он хитёр. Особенно это проявилось во время аннигиляции солнца, когда Не Хуайсан почти что предугадывал куда пойдут псы Вень на этот раз, и каждый раз он был если и не прав то очень близок. К концу войны масла в огонь подливал Цзинь Гуанъяо, все чаще они стали спорить о стратегии и тактике, периодически младший Не заговаривался и начинал говорил достаточно умные вещи, споря с А-Яо, забывая о своем образе «дурочка». И каждый из этих разов Не Минцюе удивлялся, как же меняется его брат, когда речь идёт о защите Цин Хе. Но этот хитрец все ещё оставался его в глазах маленьким мальчиком, которого хочется защищать. Со временем Глава клана Не начал чувствовать к своему брату что-то кроме братской заботы. Чаще всего это происходило в моменты «наказания». Не Хуайсан лажал, а потом на него орали, все было привычно до тех пор пока младший не начал просто поглаживать Не Минцюе по ладони, при этом ничего не говоря, просто смотрел таким взглядом будто все под его контролем и это ещё больше бесило, но сопротивляться было невозможно. «Незнайка» смотрел, как кукловод смотрит на куклу в его руках, словно зная что произойдет в следующий момент, его глаза горели и это пугало, а после он заканчивал все невинным « прости» и уходил оставляя брата в недоумении и вскипавшего от ярости. В те дни, когда это начало происходить, к ним в Нечистую Юдоль приезжал Цзинь Гуанъяо с визитом к названному брату и играл для него, дабы успокоить злую энергию Ци, что могла привести его к скорой смерти. Вроде бы все шло хорошо, если бы не младшенький, все время пристально смотрящий на гостя. Взгляд отличался кардинально от обычного – трусливого. Тихий гнев бурлил в глазах, на лице сожаление. Старший замечал, замечал все и от этого сердце билось чаще и противно кололо от непонимания. Хотелось подойти и спросить напрямую, что случилось, но он и так знал что ответа не получит, а ещё хотелось обнять и касаться до тех пор пока уже тот станет куклой в его руках. И от этого он злился ещё больше и все труды названого брата можно назвать напрасными. Все же он не понимал что творится с ним и его братом, в глубине души понимая, что-то что он чувствует неправильно.

***

Не Минцюе снова возле двери в комнату младшего брата, все его тело трясется от гнева, Цинь Гуанъяо сегодня не приехал и успокаивающие мелодии тоже, так что сейчас главной задачей было не сорваться и не ударить любимого брата. Он входит, а тот снова играется со своим веером – бесит. Но все же Глава берет себя в руки и садиться на кровать, что как раз напротив Не Хуайсана. — Цзинь Гуанъяо написал, что больше не приедет, а ещё написал чтобы я зашёл к тебе, — спокойный тон выходит дерганым, все же сдерживать свой гнев не так уж и легко, — Что же ты ему такого натворил, что названый брат теперь отказывается приезжать успокаивать меня? Или это хочешь делать ты ?!?! Хоть он и вскрикивает, но собеседник все ещё стоит, веер в его руках лишь на мгновение замер, а взгляд спокойно смотрел в глаза. ( Обычно при любом повышении тона Не Хуайсан сжимался и бегал глазами, стараясь уйти в туман ) – Садись ко мне на колени. Именно так он отчитывал Не Хуайсана в раннем детстве, садя на колени и рассказывая, что так делать нельзя, а сейчас же это способ обезопасить его от горячей руки. Незнайка кладет веер на стол и медленно приближается. Он садится, но не так, как того хотелось брату. Младший зажимает его бедра своими, кладя руки на плечи и обнимая, обжигает горячим дыханием ухо и шепчет: — Не злись, гэгэ, просто попробуй превратить злобу в нечто иное, — он размашисто проводит по ушной раковине языком,— в возбуждение например. — ЧТО ТЫ.. ТЫ.. — Тише… Тише… Все в порядке, воспринимай это, как…допустим…лечение. Ты можешь воспользоваться моим телом, но если хочешь я могу позвать девушку. Хотя вряд-ли она выдержит. — Не Хуайсан медленно водит по волосам и немного потирается об пах, — Не сдерживайся… Глава ордена еле дышит, каждый вздох даётся с большим трудом, гнев дурманит голову, а может и не только гнев… Он —его брат, но сейчас надо сделать все чтобы это напряжение не убило. Это не правильно, но так желанно. И сейчас решает далеко не разум. Руки резко сминают ягодицы, прижимая к себе. Минцюе вдыхает родной запах, впиваясь в соблазнительнуюю часть тела ногтями. Руки сами двигаются и переходят к бёдрам, оглаживая их. Резкий шлепок, от него Хуайсан сжимает ладони на плечах, но не кричит, лишь поддаётся навстречу движениям. Младший проводит языком по мочке, прикусывая, и продолжая спускаться мокрой дорожкой поцелуев к губам. И он целует, сжимает губы и раскрывая их для того чтобы проникнуть языком, а старший и не отказывается от предложения — облизывает, обсасывает и сплетает язык, губы и другие части рта. Слюна течет по их подбородкам, дыхание становится все более и более тяжёлым. Не Минцюе начинает поднимать и опускать податливое тело, создавая трение, что приводит к наслаждению. Одежда медленно сползает, каждый в поцелуе пытается содрать её с партнёра старший рвет в клочья, а младший— аккуратно стягивает. Слюна заполняет весь рот и приходится отстранится. Абсолютно нагого Хуайсана он ставит на колени спиной к себе и заставляет уткнутся лицом в постель. Смазки под рукой нет, и Минцюе проводит языком прямо по чувствительной дырочке, сжимающейся от напряжения. Незнайка стонет и громко чтобы его поняли и приступили к решительным действиям. Для начала один палец, затем два, от них ощущения не из приятных, но все же Глава старается хотя бы не сделать больно, и это получается. Перед глазами пелена, они закатываются, все тело просит столь желанного большего. Четыре пальца выходят и оставляют ненадолго пустоту. Достоинство старшего брата большое на мгновение кажется что не поместиться, но жар тела и спутанные мысли в голове дают телу резко двинуться навстречу бёдрам, войти грубо с громким шлепком и таким же громким стоном. Все комната буквально горит, в ней тяжело дышать, а вокруг витает пар, стоны и рычание отбываются от стен и заставляют драть хрупкое тельце сжимая за талию до покраснения. Не Минцюе почти выворачивает брату шею, поднимаю его лицо к своему—еще один поцелуй, мокрый развязный и несобранный. Чифен-цзунь трахается, как зверь, может быть даже лучше, по бёдрам течет смазка, создавая непристойные звуки. А младшему это только нравится, он то и дело сам двигается навстречу и стонет, не сдерживаясь. Ещё пару жёстких толчков и он громко кончает и падает, силы покидают его, последнее что он чувствует это горячая сперма брата внутри него.

***

— Ты знаешь что я должен с тобой сделать после такого,— Не Минцюе лежит рядом с братом, пока тот устроился на его плече, — я, конечно, подозревал что ты можешь оказаться обрезанным рукавом, но затащить в постель своего брата—это уже слишком — Гэгэ… Тебе ведь легче ? Не Хуайсан никогда не задумывался о сексе с мужчиной, но глядя на брата он отчётливо понимал: « Хоть он мой брат, но смазку лучше приготовить». Лишь в мечтах он мог представить ночь с ним, и если бы не искажение Ци, может это и оставалось лишь в мечтах. — Проехали. Мне больше интересно, что ты такого наговорил Цинь Гуанъяо? — Не знаю… Чифен-цзунь цокнул языком и встал с кровати. Подбирая свои вещи, он все же задумался над тем, как его братец додумался до такого и почему ему стало намного легче чем от обычных посиделок с названиями братьями, но сразу откинул эту мысль. — В следующий раз не забудь взять смазку… Не Хуайсан лишь улыбнулся.