Не думать о тебе (постоянно)

Когда последняя коробка с разной декоративной требухой, целью которой было принести уют в пустующую скучную комнату, была распакована и разобрана, Маринетт удовлетворенно осмотрела только что обустроенный ею личный уголок. Раньше она никогда не жила в студенческом общежитии и, уж тем более, не уезжала настолько далеко от дома. После долгих уговоров, слез матери и отцовских грозных наставлений она наконец распрощалась с родителями и осталась наедине со стенами приятного бежевого оттенка. Новость о том, что младшая Дюпен-Чен после окончания школы собралась поступать в престижный и, безусловно, дорогостоящий университет искусств на факультет моды и дизайна, повергла ее родню в шок. И они даже не допускали мысли о том, что Маринетт сможет усердным трудом добиться превосходных оценок, качественного портфолио и хороших рекомендаций и все-таки урвет одно из немногочисленных бюджетных мест, чтобы получить профессию своей мечты. Когда они вместе поехали в Париж, чтобы помочь с перевозом вещей и заселением, они все еще сомневались в происходящем. И только после того, как комендант общежития проводил их в комнату, родители в конце концов ощутили этот всепоглощающий страх за своего ребенка, отправившегося в пучину взрослой, самостоятельной жизни. Сабина и Том чуть ли не до удушья сжимали дочь в объятиях и не хотели оставлять ее одну, пока та сама каким-то чудом не выставила их за дверь, пообещав звонить несколько раз в день и докладывать обо всем, что происходит вокруг. На прощание мать расцеловала взъерошенную Маринетт в обе щеки, поправила ее волосы и, утирая рукавом платья слезы, удалилась из комнаты под руку с мужем. Некоторое время Маринетт смотрела в окно и наблюдала за тем, как ее родители садятся в машину, и не сдвигалась с места, пока те не скрылись за поворотом. Их старенький автомобиль громко пыхтел и привлекал внимание прохожих. Раньше Маринетт это раздражало, а теперь она признала для себя, что с удовольствием бы прокатилась в недовольно урчащей машине, лишь бы провести с мамой и папой чуть больше времени. Мечта, к которой Маринетт изо всех сил стремилась несколько лет, вплотную к ней приблизилась и завораживала своей притягательностью и прежней недоступностью. Поначалу не веря в то, что она добилась своего, Дюпен-Чен провела пальцами по скромной, но изящной мебели комнаты, в которой ей предстояло жить и учиться несколько лет, и позволила себе немного посидеть на односпальной кровати, чтобы успокоиться и полностью осознать происходящие с ней чудеса. При родителях плакать было ни в коем случае нельзя, иначе они бы схватили ее в охапку и утащили обратно в тесный укромный городок Франции, из которого ей впервые удалось вырваться, да еще и в столицу. Поэтому Маринетт дождалась момента, когда останется одна, и все-таки пустила слезу. Конечно, ей было страшно. Она не чувствовала себя достаточно готовой к тому, чтобы покинуть родной дом семьи Дюпен-Чен и отправиться в чужой город с чужими людьми и порядками. Такой страх не мешал и, уж тем более, не упрашивал отказаться от цели, а, наоборот, подталкивал вперед, к этой самой цели. Маринетт очень бережно разложила книги и художественные принадлежности на полке, расположенной над небольшим письменным столом, так же аккуратно убрала одежду в шкаф и застелила постель. Над кроватью повесила гирлянду с азиатскими мотивами и с особой любовью приклеила к стене плакаты с предметом ее воздыхания и вдохновения, ее мотивации и ориентира. Лет с двенадцати она начала интересоваться модой, а рукоделие присутствовало в ее жизни, сколько она себя помнит. И в эти же двенадцать лет она решила углубиться в интересующую ее тему и практически сразу стала фанаткой дизайнера Габриэля Агреста, а после еще большей фанаткой его сына, являющегося лицом французского дома моды. Адриан Агрест стал воплощением идеала для нее и во многом поспособствовал тому, чтобы она усердно училась и развивалась, тратя практически все свободное время на свое хобби. С тех времен наивная детская любовь к недоступной знаменитости переросла во что-то более умеренное и разумное, но Маринетт по-прежнему восхищалась семьей Агрестов и не могла не думать об идеальных чертах лица Адриана, присутствовавшего практически во всех ее эскизах. Когда последняя фотография была приклеена, комната прибрана и обустроена, Маринетт устало развалилась на кровати. Завтра ее ждет очень трудный и нервный день. Первые занятия, путаница с расписанием и огромное количество восторга и скованности предстояло перенести, чтобы затем со спокойной душой окончательно увериться в том, что происходящее все-таки реально. Маринетт иногда посматривала на пустующую кровать, так же ожидавшую прибытия соседки, как и сама Дюпен-Чен, но та так и не появилась. Жаль, потому что Маринетт хотелось поговорить и обсудить предстоящие переживания и завести новые знакомства, чтобы чувствовать себя увереннее. Не дождавшись прибытия соседки, она все же решила не тратить зря времени и привести себя в порядок перед одним из самых волнующих дней в ее жизни.

***

Замерев перед центральным входом в главный корпус университета, Маринетт невольно тряслась и пыталась успокоиться, судорожно сжимая пальцами собственноручно сшитую сумку. Она старалась как можно глубже дышать и унять громко стучащее сердце. Искусная архитектура здания завораживала и была еще одной причиной для учащенного сердцебиения. Она все-таки сделала пару нетвердых шагов и уже более уверенно двинулась к широким, гостеприимно распахнутым дверям. — Ты мешаешь пройти, — вкрадчиво прозвучал сзади чей-то голос. Тонкая женская рука коснулась плеча Маринетт и слегка толкнула в сторону. Маринетт обернулась и встретилась взглядом с холодными голубыми глазами и слегка надменным, но аккуратным выражением лица. Светловолосая девушка брезгливо тряхнула рукой и прошла мимо, бросив через плечо: — Либо не останавливайся и иди вперед, либо топай отсюда. Маринетт стояла, как вкопанная, и наблюдала за тем, как ее огибает небольшая компания, состоящая из определенно крутых и популярных студентов университета. Девушка, заговорившая с ней, держалась прямо и изящно двигалась вперед, всем своим видом намекая на то, что она лучшая. Следующие за ней люди держались так же уверенно и не обращали никакого внимания на Маринетт. Только загорелый парень в сдвинутой набок кепке задорно ей подмигнул. Маринетт уже собралась отойти, чтобы не мешать проходящим мимо нее, но в один миг почувствовала, как из ее легких выбило весь воздух, едва она столкнулась взглядом с ошеломляюще знакомыми зелеными глазами. Тут же все внутри нее вскинулось и истерично завопило, кровь отлила с лица, сердце, кажется, забыло о том, что должно работать. Какой-то микроскопической частью сознания Маринетт умоляла себя отвернуться, чтобы скрыть вытянувшееся от изумления лицо и открытый рот, но не могла пошевелиться. Взгляд Адриана Агреста отличался от взгляда на фотографиях тем, что излучал какую-то особую надменность и совершенную незаинтересованность в происходящем. Агрест с безразличием отвернулся и, аккуратно обогнув опешившую Маринетт, скрылся в здании. Под руку его держала стройная и, безусловно, красивая девица, такая же уверенная в себе, как остальные. Кажется, она единственная из этой компании самодовольно улыбалась и сильнее стискивала пальцами локоть Адриана. Несколько секунд Маринетт продолжала таращиться на то место, где только что прошел Адриан-черт-его-дери-Агрест. И он посмотрел на нее. А она, как какая-то недоразвитая, встала с открытым ртом, бледная и совершенно обескураженная. Где-то внутри назревало чувство восторга от долгожданной встречи с предметом своей подростковой любви, но его тут же гасил стыд за глупое поведение и невзрачный вид. Сейчас Маринетт засомневалась в том, что надеть легкую кофточку, которая, по жалким уверениям Дюпен-Чен, точно приносила удачу, правда хорошая идея. Ее однотонная кофта и джинсы не шли ни в какое сравнение с одетыми в явно дорогие шмотки девушками, окружившими Адриана. Естественно, в такой ситуации он бы сразу отвернулся и пошел дальше. Что он, собственно, и сделал. Тихо скуля от смущения, Маринетт все-таки смогла переместиться на одну из скамеек и обхватила себя за плечи, пытаясь успокоиться. Щеки ее начали гореть, Маринетт приложила к ним холодные дрожащие пальцы. Зная, что сейчас где-то в стенах университета находится Адриан Агрест, о том, чтобы идти туда вслед за ним, ни шло и речи. Если она снова пересечется с ним, ее сердце точно не выдержит. — Эй, ты в порядке? — спросила какая-то девчонка, склонившись над дрожащей Маринетт. Голос ее звучал звонко и четко. — Выглядишь так, словно тебя нужно как можно скорее отвести в медпункт. — Да, я в пробирке, э-э, то есть, я в порядке, да! — тут же подскочила Маринетт. Не хватало еще в первый учебный день привлекать к себе нежелательное внимание. Несмотря на попытки успокоиться, она, все-таки поддавшись эмоциям, добавила, чуть ли не пища от наплыва чувств: — Сейчас только заберу документы… И пойду работать в пекарню… И все будет хорошо… Это решение пусть и огорчало, да и вообще Маринетт всегда с ужасом представляла, как проведет жизнь, мешая тесто, но оно все же прельщало больше, чем возможная встреча с Агрестом в ближайшем будущем. Маринетт уже хотела вскочить со скамейки, но незнакомка удержала ее и присела рядом. — Что бы ни произошло, для начала тебе нужно успокоиться и не принимать опрометчивых решений, — посоветовала она и добавила: — Мы не знакомы, но ты меня уже пугаешь. Пропустив вторую часть реплики, Маринетт задумалась о первой и тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Конечно, она драматизирует, но так уж получилось, что с детства Маринетт была склонна к бурному проявлению эмоций, накручиванию и, не без этого, сильной неуверенности в себе. Но сейчас, когда от ее поведения многое зависит, ей действительно нужно успокоиться и рационально подойти к обдумыванию своих дальнейших действий. — Это тупик… Если я все брошу, родители расстроятся… — прошептала Маринетт себе под нос. Затем вскинула голову и выпалила: — Скажи, как бы ты поступила, если бы неожиданно встретила любовь всей своей жизни, потому что это только что произошло со мной, и я ПРОСТО-ОПОЗОРИЛАСЬ-ПЕРЕД-НИМ. И я не знаю, что мне делать… как минимум, я могла бы сказать, что больна, и уйти… И больше не возращаться… Не ожидая такой внезапной тирады, девушка недоуменно нахмурилась, очки ее сползли на кончик носа. — Так, это тяжелый случай, — выдохнула та. Поправила очки и дружелюбно улыбнулась. — Прежде всего, давай познакомимся. Я Алья. Дождавшись, пока Маринетт промямлит свое имя, Алья продолжила: — Я понятия не имею, кто этот счастливчик, которым ты настолько страстно увлечена, но уходить из универа из-за парня — глупо. Алья вскочила со скамьи и, обхватив рукой плечо Маринетт, потянула ту к дверям. Дюпен-Чен нерешительно плелась за ней. Алья права, эти переживания того не стоят. Но дыхание по-прежнему перехватывало и, по мере приближения к университету, сердце вновь начинало ускорять свой ритм. Несмотря на подбадривающую улыбку новой знакомой, Маринетт таки остановилась посреди прохода. Алья раздраженно поджала губы и подтолкнула ее вперед. Да, возиться с растерянной первокурсницей в ее сегодняшние планы точно не входило. — Хватит страдать херней, иди уже, — рыкнула Алья и все-таки впихнула Маринетт в просторный, хорошо освещенный холл. С усмешкой взглянув на перепуганную девчонку, иронично добавила: — Ну как, жива? И даже не думай сейчас говорить о том, что тебе реально плохо, и срочно надо в медпункт. — А ты можешь пойти передо мной и предупредить, если он вдруг появится? — несмело спросила Маринетт, хотя ее голос звучал чуть громче, чем до этого. «Мне кажется, или до этого я не встречала настолько ненормальных людей?» — подумала Алья и уже вслух уточнила: — А он хоть кто? Только со второй попытки у Маринетт получилось внятно произнести волнующее ее имя. Сначала Алья недоверчиво прищурилась, затем с сомнением вгляделась в красное лицо Дюпен-Чен и уже потом рассмеялась, от чего та слегка вздрогнула. — Адриан? Ты это серьезно? Еще одна фанатка? — с неким разочарованием переспросила Алья и небрежно махнула рукой на еще сильнее раскрасневшуюся Маринетт. — Если это не прикол, то можешь не переживать. Кто-кто, а Агрест уж точно тебя не заметит. Наблюдая за тем, как на лице Маринетт постепенно проступают обида и разочарование, Алья поспешила добавить: — Нет-нет! Не в том смысле, что тебе до него далеко, — начала оправдываться она. — Он просто вообще не обращает внимания ни на кого, кроме себя. Его чувство собственного достоинства гораздо обширнее его популярности, поверь мне. Я сначала тоже считала его классным, но быстро одумалась. Так что, лучше тебе не строить никаких планов на его счет. Только что полученную информацию Маринетт восприняла недоверчиво. По вечерам она слишком долго залипала на его вежливую улыбку во время интервью и читала много статей о том, как Агрест вносит вклады в благотворительность и помогает в борьбе с сексизмом и расизмом. Многие подростки восхваляли и равнялись на него. Поверить в то, что в обычной жизни он избалованный и самовлюбленный, было по-настоящему сложно. Поэтому Маринетт решила не развивать эту тему и перевести разговор в более мирное русло. Алья повела Маринетт дальше, помогла ей разобраться с расписанием и картой университета и проводила до нужной аудитории. И на всякий случай оставила ей свой номер телефона. Алья начинала чувствовать ответственность перед этой робкой и немного странной по ее мнению девочкой и решила в каком-то смысле взять ее под свою опеку, чтобы та не смогла найти неприятности или самостоятельно их создать. Поблагодарив Алью и попрощавшись с ней, Маринетт заняла одно из немногих свободных мест и внимательно всмотрелась в каждого из окружавших ее первокурсников. Благо, Адриана среди них не было. Теперь, немного успокоившись, Маринетт корила себя за собственную невнимательность и не могла понять, почему пропустила информацию о том, что Агрест учится там, куда она собралась поступать. Дикая оплошность. Впрочем, это вполне в духе Маринетт. Через силу собравшись, Маринетт сумела сосредоточиться на речи заведующего кафедрой, пришедшего поприветствовать новеньких. Далее последовали рекомендации от руководителя их группы и дальнейшее вводное теоретические занятие. Всю информацию Маринетт увлеченно записывала и анализировала, стараясь запомнить как можно больше. Читая список изучаемых предметов, ей хотелось пищать от восторга, но она лишь безмолвно, дабы не привлекать к себе лишнее внимание, ликовала от осознания того, что целыми днями будет заниматься любимым делом. Волнение из-за Адриана отошло на задний план, когда ей выдали студенческий билет, официально подтверждавший начало ее профессионального обучения. Едва начался обеденный перерыв, в аудиторию ворвалась полная энтузиазма Алья и, расшугав перепуганных первокурсников, схватила Маринетт в охапку и потащила в расположенный в университете кафетерий. На ходу она громко обсуждала свое расписание и предстоящие планы на неделю, да и вообще много рассказывала о себе, что не могло не радовать Маринетт. Она была слишком застенчивой для того, чтобы говорить так же рьяно, но с удовольствием слушала. Впихнув Маринетт в уютно обставленный кафетерий, Алья достала из сумки банку с газировкой и сунула той в руку. Бросив напоследок что-то о том, что ей срочно нужно кое-с-кем встретиться, Алья исчезла в толпе нахлынувших в помещение студентов. Маринетт неуверенно подошла к витрине с гарниром, на ходу задумчиво открывая газировку и делая глоток. Она была не особо голодна, но, не зная, куда ей деться, продолжала рассматривать аппетитную еду. От пережитых за день волнений есть не хотелось, ей вполне хватит обычной газировки. Маринетт круто развернулась, намереваясь уйти или отыскать Алью, что было бы очень кстати, но врезалась в чье-то плечо и отскочила назад, так и не сглотнув оставшуюся во рту газировку. И снова он. Как на зло. И снова сердце забилось, словно безумное, мышцы одеревенели, глаза вперились в спокойный профиль Агреста, стоящего рядом и отстраненно изучавшего предлагаемую еду. Даже отвернуться у Маринетт не получалось, а о том, чтобы уйти, оставалось только мечтать. На этот раз он оказался гораздо ближе и, кажется, даже не заметил того факта, что сейчас с ним столкнулся непонятный комок неуклюжести, имеющий название «Маринетт». — И долго ты еще будешь так пялиться? — равнодушно поинтересовался Агрест и даже головы не повернул, чтобы взглянуть на Маринетт. Она продолжала неподвижно стоять и тайно надеялась на то, что, если она не будет двигаться, Адриан ее не заметит и снова пройдет мимо. НО ОН ЗАМЕТИЛ И ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? Адриан вежливо выждал несколько секунд, но, не получив ответа, все-таки лениво развернулся и вскинул брови, недоуменно разглядывая испуганно застывшее перед ним тельце. «ОН ОКАЗАЛСЯ ЕЩЕ БЛИЖЕ ЧЕМ РАНЬШЕ О БОЖЕ МОЙ ОТОЙДИ И ЗАБУДЬ О ТОМ ЧТО ВИДЕЛ МЕНЯ». Если бы Маринетт была способна двигаться настолько живо, насколько сейчас разбегались ее мысли, она бы уже давно начала метаться по комнате и выпрыгнула куда-нибудь в окно. — Эй? — Адриан осторожно помахал ладонью у нее перед носом. Маринетт никак не отреагировала и кричала про себя. «ПОЧЕМУ ОТ НЕГО ТАК КЛАССНО ПАХНЕТ?» — Да что с тобой? — Адриан чуть склонился вперед и уже внимательнее всмотрелся в лицо Маринетт. «ЧЕРТ, ДА ОН ЖЕ СЕЙЧАС УВИДИТ ВСЕ МЕЛКИЕ ПРЫЩИ НА МОЕМ ПОДБОРОДКЕ И ЧЕРНЫЕ ТОЧКИ… ОТОЙДИ-ОТОЙДИ-ОТОЙДИ!» — Может, ты все-таки отомрешь и перестанешь так таращиться? — почти испуганно попросил он. — Ты жесть как странно выглядишь… После этих слов Маринетт наконец смогла моргнуть и издала единственный звук, на который была способна, — усмехнулась. В этот же миг газировка, оставшаяся у нее во рту, брызнула и расплылась на лице и рубашке Адриана. Пока тот изумленно пытался проморгаться, Маринетт как ошпаренная отскочила и принялась бормотать извинения, запинаясь чуть ли не на каждом слове. Очень хотелось убежать подальше и наплакаться вдоволь, а потом собрать вещи и навсегда уехать из Парижа. Ни в одной придуманной Маринетт альтернативной реальности, созданной под ее романтические отношения с Адрианом, не было ТАКОГО знакомства. Лучше бы вообще не знакомились. Лучше бы Маринетт вообще никогда не знала о существовании Агреста. Она потянулась к нему, чтобы попытаться оттереть темные следы с белой ткани. Жестяная банка газировки упала, ее содержимое расплылось по полу. Адриан поспешно отошел, чтобы брызги не попали на его обувь и брюки. Его пальцы обхватили запястья Маринетт и отодвинули их на безопасное расстояние. — Извини, — снова пробормотала Маринетт и стыдливо завела руки за спину. Кожа горела там, где ее только что коснулся Адриан. — Да ничего, это всего лишь брендовые шмотки, требующие ручной стирки, — проворчал Адриан, схватил кем-то учтиво протянутую салфетку и вытер лицо. Пытался оттереть и рубашку, но быстро бросил эту затею — разводов стало только больше. — Извини, я постираю, — залепетала Маринетт, под взглядами обернувшихся к ним студентов краснея все больше. Казалось, все присутствующие смотрят на них. — Ты ненормальная? — изумленно спросил Адриан. Он с брезгливым выражением лица повел плечами и неприязненно взглянул на Маринетт. — Давай договоримся: я забываю о том, что только что произошло, а ты больше никогда не окажешься поблизости, окей? Остатков самообладания Маринетт хватило лишь на то, чтобы вяло кивнуть. Агрест, гордо выпрямившись, направился к одному из столиков, за которым сидели те самые популярные студенты. Девушка, которая до этого шла под руку с Адрианом, сейчас со злостью смотрела на Маринетт. Сжавшись настолько, насколько это вообще казалось возможным, Маринетт выскользнула из кафетерия, улавливая чьи-то смешки и саркастичные фразы. Остаток обеденного перерыва она провела в туалете и изо всех сил боролась с желанием уехать домой как можно быстрее. М-да, этот день выдался далеко не таким замечательным, каким она его представляла.