То, что они заслужили

Вернувшись в храм Богини, чье имя произносила и славила все эти годы, не вкладывая никакого смысла, только преследуя грандиозные цели, безусловно, благие, в отсутствии глаз, отражающих ее великолепие, она смогла увидеть, в кого она превратилась, и как истинная Владычица ее за это покарала. Ощущая холодный каменный пол под ногами, и застывшую чужую кровь на своей коже, она понимала, что ветра магии более не подвластны ей. Леди сняла золотой пояс и диадему, возвращая их к алтарю, где красовались священные реликты. -Леди Моргана, - обратился женский голос. Рапанс, обеспокоенная, стояла в дверях залы. Моргана, мало обращая внимания на бывшую пастушку, разбавляла яд водой прямо в чаше снадобий, до последнего демонстрируя свою гордость и своеволие: -Ты вовремя, Рапанс. Хочу поручить тебе последнее дело. Когда я умру, скажи людям, что наместница Богини выполнила свой последний долг, сопровождая людей в победе над первыми наступлениями Хаоса. Но эта победа принадлежит не мне, не богини, а им самим, пусть в дальнейшем они сохраняют стойкую волю и мужество. Скажи, что наместниц больше не будет, я – последняя. – размеренно давала распоряжения белокурая женщина, а ее зеленые глаза излучали уверенность, -Но они не должны терять веру, веди их, за тобой они последуют, но не как святая, как человек. Не знаю, изменит ли это Бретонию и ее людей или место Леди, как в былые времена займет удобная марионетка правительства. Как думаешь, Рапанс, я смогла повлиять на страну? – сама про себя она теперь знала лишь то, что ее воля не прошла проверку гордыней и тщеславием. -О чем Вы говорите? Ваше правление есть правление Богини на земле, никто в этой стране не достоин того почитания, которого заслуживаете Вы. И я всегда буду нести Вашу волю, какой бы она не была. Почитание – обратной стороной его в жизни Леди было опасение окружающих, избегание и формальное общение, касающиеся лишь религиозной тематики, второй крайностью – был безумный фанатизм. А в истории Бретонии, только при Леди Моргане насчитывалось колоссальное число пилигримов, следовавших за ней и на смерть без всяких приказов. Но нигде в этой лживой чужой жизни, которую она проживала не было искренней дружбы, тепла и близких отношений. Самое честное, что она говорила за всю жизнь – это слова, сказанные Сигвальду прошлой ночью в тюрьме, пленнику, приговоренному к казни. Моргана подняла к губам чашу и испила из нее, прежде чем Рапанс поняла, что происходит и к чему все эти речи. Она не бросилась к ней, не вырвала кубок, а стояла на месте, принимая выбор человека, которого она не смела любить, а теперь что-то обрывалось внутри. -Что же вы делаете? – скорбно спросила Рапанс. -Принимаю поражение. К счастью, на это я еще способна, Моргана обладала гордостью, которая была превыше всего. И позволять богам отнимать у нее блага, которые она взращивала, позволять им унижать себя, давая влиять на свою жизнь. Лучше самой распорядиться своей жизнью в последний раз, выбрав смерть. Рапанс понятия не имела, что твориться в душе чародейки, но чувствовала, что даже, если бы знала, ее это никак не утешило и никак не помогло бы смириться с тем, что зеленые глаза в последний раз смотрят на нее. А изумрудные глаза смотрели, горько улыбаясь: -Не стоит сожалеть обо мне, я была вовсе не тем человеком, который достоин твоего почитания и уважения. -Мне не нужно почитать и уважать вас, чтобы слепо любить. Вы всегда жили в моем сердце и в нем останетесь, чтобы не сказали. Леди снисходительно улыбнулась, с жалостью и к себе и к темноглазой женщине-рыцарю, смотря на нее сверху вниз, на самой вершине пьедестала, возвышающий священный алтарь Владычицы: -Где же ты была раньше? – Моргана села на верхнюю ступень лестницы, чувствуя, как сон подкрадывается и затуманивает разум и зрение, и как нежно обнимает смерть. «Простите» - последнее, что она услышала.